Книги по тегу «эльфы»: ""
Наилон был рабом для утех, но обрел великий и опасный дар.
Он познал все формы плотской любви, но ни разу не испытал настоящего удовольствия.
Лишь на краю света он нашел ту, что смогла излечить его раненую душу и вернуть ему уважение к себе.
Бывший постельный раб, привыкший считать себя вещью хозяев, теперь учится быть свободным. И это не так просто, как кажется.
Он познал все формы плотской любви, но ни разу не испытал настоящего удовольствия.
Лишь на краю света он нашел ту, что смогла излечить его раненую душу и вернуть ему уважение к себе.
Бывший постельный раб, привыкший считать себя вещью хозяев, теперь учится быть свободным. И это не так просто, как кажется.
__________________
Нет. Нет, нет, нет!
Габриэль стоял посреди конюшенного двора, сжимая собственное запястье, и смотрел на орчанку.
На эту незнакомую, широкоплечую орчанку с боевыми шрамами и дорожной пылью на сапогах. И единственная мысль, которая пронеслась у него в голове, была:
Только не она! Боги, умоляю, только не она!
🔥Орчанка, впрочем, тоже на него смотрела. И что-то в её взгляде подсказывало Габриэлю, что запястье сейчас горело не у него одного.
___________________________
Нет. Нет, нет, нет!
Габриэль стоял посреди конюшенного двора, сжимая собственное запястье, и смотрел на орчанку.
На эту незнакомую, широкоплечую орчанку с боевыми шрамами и дорожной пылью на сапогах. И единственная мысль, которая пронеслась у него в голове, была:
Только не она! Боги, умоляю, только не она!
🔥Орчанка, впрочем, тоже на него смотрела. И что-то в её взгляде подсказывало Габриэлю, что запястье сейчас горело не у него одного.
___________________________
Я — королевская фрейлина. Моя госпожа задумала погубить своего мужа — красивого эльфийского воина, который проливал кровь за нее и наше королевство. Теперь королева желает себе другого супруга, а от первого хочет избавиться.
Она обвиняет его в измене Престолу, подсовывая ложные улики. Его ждет публичная Кара Позора и изгнание в мужской монастырь, где он должен провести остаток своих дней. В одиночестве, в бесчестье.
И только я останусь рядом с ним, когда все другие отвернутся.
Она обвиняет его в измене Престолу, подсовывая ложные улики. Его ждет публичная Кара Позора и изгнание в мужской монастырь, где он должен провести остаток своих дней. В одиночестве, в бесчестье.
И только я останусь рядом с ним, когда все другие отвернутся.
Установив блок от истинности высокородному светлому эльфу, я думала, мы больше никогда не увидимся. Но… роковая страсть решила за нас. Ему нельзя желать меня. Мне нельзя ему позволять.
Любовь с ним – это яд, который неизбежно приведет меня к смерти. А разлука – яд, разрушающий изнутри. Но у меня сын и обязательства, так что…
Любовь с ним – это яд, который неизбежно приведет меня к смерти. А разлука – яд, разрушающий изнутри. Но у меня сын и обязательства, так что…
Умереть после измены парня - то еще удовольствие…
А оказаться после смерти в другом мире, где тебя тут же дарят двум эльфам…
Тут уже не понятно, то ли мне повезло, то ли не очень!
Но выбора у меня нет, придется расслабиться и получать удовольствие от новой жизни)
А оказаться после смерти в другом мире, где тебя тут же дарят двум эльфам…
Тут уже не понятно, то ли мне повезло, то ли не очень!
Но выбора у меня нет, придется расслабиться и получать удовольствие от новой жизни)
Меня зовут Ярина, и я — пекарь. Мой рулет с маком должен был принести победу на ярмарке, а вместо этого принёс эльфийского Лорда-Протектора. Его капитан посмотрел на мои бёдра и решил, что «такая туша сгодится на кухне». Я швырнула рулет ему в морду. А Лорд-Протектор — забрал меня в ледяной замок.
Теперь я пеку булки для эльфийской стражи, курю трубку и пытаюсь понять: почему Ледяной Лорд приходит в мою каморку по ночам? Что за проклятие заморозило его душу? И главное — кто из нас кого согреет первым?
🥐✨🍞
— Ты хочешь, чтобы я прекратила заставлять тебя чувствовать? И что ты тогда будешь делать? Вернёшься к своему пресному мясу и страданиям?
— Ты не понимаешь, — говорит он, и его дыхание касается моей макушки. — То, что ты делаешь… это опасно. Для меня. И для тебя.
— Я пеку хлеб, это не опасно, Ледяной Лорд. Опасно — это когда ты крадёшь девушку из родной деревни и запираешь на кухне. Отпусти меня.
— Не могу.
Теперь я пеку булки для эльфийской стражи, курю трубку и пытаюсь понять: почему Ледяной Лорд приходит в мою каморку по ночам? Что за проклятие заморозило его душу? И главное — кто из нас кого согреет первым?
🥐✨🍞
— Ты хочешь, чтобы я прекратила заставлять тебя чувствовать? И что ты тогда будешь делать? Вернёшься к своему пресному мясу и страданиям?
— Ты не понимаешь, — говорит он, и его дыхание касается моей макушки. — То, что ты делаешь… это опасно. Для меня. И для тебя.
— Я пеку хлеб, это не опасно, Ледяной Лорд. Опасно — это когда ты крадёшь девушку из родной деревни и запираешь на кухне. Отпусти меня.
— Не могу.
Я получила в наследство от бабушки в другом мире лавку с зельями и дар ведьмы.
Вот только меня угрозами заставили изготовить приворотное зелье, а это по законам королевства карается смертью. И что хуже всего — это зелье предназначено принцу соседней страны, который приехал сюда, а заодно его подлили и мне… Ой! Это же было не зелье, я обманывала! Но как быть теперь, если для спасения моей жизни и принца нам придётся притворяться влюблёнными друг в друга?
Вот только меня угрозами заставили изготовить приворотное зелье, а это по законам королевства карается смертью. И что хуже всего — это зелье предназначено принцу соседней страны, который приехал сюда, а заодно его подлили и мне… Ой! Это же было не зелье, я обманывала! Но как быть теперь, если для спасения моей жизни и принца нам придётся притворяться влюблёнными друг в друга?
— Сколько? — спросил он.
Голос — низкий, бархатный, с лёгким акцентом, смягчающим шипящие.
Оценщик засуетился, кланяясь:
— Три серебряные, господин. Травница, послушная...
— Девять.
Отец поперхнулся воздухом. Толпа ахнула. Девять серебряных монет за девушку — такие деньги платили разве что за искусных мастериц или редких красавиц из благородных домов.
Дроу не торговался. Он просто назвал цену и достал кошель.
Он купил меня для плотских утех — властный дроу, Верховный главнокомандующий, привыкший брать силой. Я должна была стать покорной игрушкой в его замке. Но когда началась война с орками, он взял меня с собой в качестве целительницы. И там, среди походных шатров, крови и магии, что-то изменилось.
Теперь он смотрит на меня иначе. А я... я больше не уверена, что хочу свободы. Потому что свобода — это уйти. А уходить мне уже совсем не хотелось...
Голос — низкий, бархатный, с лёгким акцентом, смягчающим шипящие.
Оценщик засуетился, кланяясь:
— Три серебряные, господин. Травница, послушная...
— Девять.
Отец поперхнулся воздухом. Толпа ахнула. Девять серебряных монет за девушку — такие деньги платили разве что за искусных мастериц или редких красавиц из благородных домов.
Дроу не торговался. Он просто назвал цену и достал кошель.
Он купил меня для плотских утех — властный дроу, Верховный главнокомандующий, привыкший брать силой. Я должна была стать покорной игрушкой в его замке. Но когда началась война с орками, он взял меня с собой в качестве целительницы. И там, среди походных шатров, крови и магии, что-то изменилось.
Теперь он смотрит на меня иначе. А я... я больше не уверена, что хочу свободы. Потому что свобода — это уйти. А уходить мне уже совсем не хотелось...
— Зачем ты это делаешь? — спросила я.
— Потому что вы устали.
— Но ты не обязан.
Он поднял голову. В его аметистовых глазах не было ни покорности, ни страха. Только что-то, от чего мое сердце забилось быстрее.
— Я делаю это не потому, что обязан, — сказал он. — А потому, что вижу, как вам тяжело. Как вы несете все на себе. И я хочу помочь.
Я молчала, глядя на него. Его руки снова коснулись моей ноги, и по телу побежали мурашки.
— Аэрион...
— Да?
— А если я скажу, что не заслуживаю такой заботы?
Он наклонился и коснулся губами моего колена. Легко, невесомо, как касаются молитвы.
— Тогда я проведу остаток жизни, доказывая, что вы ошибаетесь.
Я выиграла его в споре — и не знала, что делать с живым трофеем. Но он опустился передо мной на колени не потому, что был рабом. А потому, что видел мою усталость, мою боль, мое одиночество — и хотел забрать их. Его прикосновения исцеляли. Его забота стала моим воздухом.
— Потому что вы устали.
— Но ты не обязан.
Он поднял голову. В его аметистовых глазах не было ни покорности, ни страха. Только что-то, от чего мое сердце забилось быстрее.
— Я делаю это не потому, что обязан, — сказал он. — А потому, что вижу, как вам тяжело. Как вы несете все на себе. И я хочу помочь.
Я молчала, глядя на него. Его руки снова коснулись моей ноги, и по телу побежали мурашки.
— Аэрион...
— Да?
— А если я скажу, что не заслуживаю такой заботы?
Он наклонился и коснулся губами моего колена. Легко, невесомо, как касаются молитвы.
— Тогда я проведу остаток жизни, доказывая, что вы ошибаетесь.
Я выиграла его в споре — и не знала, что делать с живым трофеем. Но он опустился передо мной на колени не потому, что был рабом. А потому, что видел мою усталость, мою боль, мое одиночество — и хотел забрать их. Его прикосновения исцеляли. Его забота стала моим воздухом.
Юная дворянка Лукреция Прециози привыкла получать всё, что пожелает. Но когда ей надоедает скучная кухня, она требует найти повара, способного исполнить любой её каприз. Так в её жизни появляется Фелинор Эплгарт — эльф без титула и богатства, но с талантом, который способен превратить обычный ужин в произведение искусства. Он мечтает о собственной таверне, а она — о свободе от навязанного брака с уродливым стариком-бароном.
Выберите полку для книги