Подборка книг по тегу: "литмоб_мой_горячий_препод"
Она привыкла разделять свою жизнь на две части: днём — университет и лекции, ночью — закрытый клуб и танцы в клетке.
В ту ночь она встречает мужчину, который смотрит на неё так, будто давно знает, чего хочет.
В ту ночь она встречает мужчину, который смотрит на неё так, будто давно знает, чего хочет.
Мой преподаватель философии уверен, что любовь переоценена.
Люди приписывают ей слишком много значения, оправдывают ею собственные глупости и отчаянно хотят верить в чувство, которого, возможно, вообще не существует.
Константин Александрович Орловский умеет рассуждать убедительно. А еще он с самого начала честен со мной: между нами может быть влечение, близость, удовольствие — все что угодно. Только не любовь.
И я принимала его правила.
В конце концов, кто сказал, что мне нужно больше?
Проблема в том, что однажды я перестаю быть в этом уверена. Потому что одно дело — спорить о любви на лекциях. И совсем другое — засыпать рядом с человеком, который считает ее выдумкой.
Орловский уверен, что любовь — это иллюзия.
Что ж, допустим.
Это всего лишь еще один тезис, который я собираюсь опровергнуть.
Книга пишется в рамках литмоба "Мой горячий препод": https://litmarket.ru/selections/moy-goryachiy-prepod
Люди приписывают ей слишком много значения, оправдывают ею собственные глупости и отчаянно хотят верить в чувство, которого, возможно, вообще не существует.
Константин Александрович Орловский умеет рассуждать убедительно. А еще он с самого начала честен со мной: между нами может быть влечение, близость, удовольствие — все что угодно. Только не любовь.
И я принимала его правила.
В конце концов, кто сказал, что мне нужно больше?
Проблема в том, что однажды я перестаю быть в этом уверена. Потому что одно дело — спорить о любви на лекциях. И совсем другое — засыпать рядом с человеком, который считает ее выдумкой.
Орловский уверен, что любовь — это иллюзия.
Что ж, допустим.
Это всего лишь еще один тезис, который я собираюсь опровергнуть.
Книга пишется в рамках литмоба "Мой горячий препод": https://litmarket.ru/selections/moy-goryachiy-prepod
Продолжая семейную традицию, я поступила в медицинский вуз. И все бы ничего, но это совершенно не то к чему лежит моя душа.
Кроме того, со второго курса анатомию ведет новый преподаватель и по совместительству папин хороший знакомый.
Холодный, умный, и кажется, видящий всех насквозь, от одного его взгляда хочется убежать.
Как это он теперь будет заниматься со мной дополнительно?
Кроме того, со второго курса анатомию ведет новый преподаватель и по совместительству папин хороший знакомый.
Холодный, умный, и кажется, видящий всех насквозь, от одного его взгляда хочется убежать.
Как это он теперь будет заниматься со мной дополнительно?
«Я ни о чём не жалею».
Старый лондонский колледж. Снег, туман, готические арки. Она — первокурсница, которая прячется от мира в книгах. Он — её преподаватель литературы, молодой, с серыми глазами, в которых можно утонуть.
Она падает в аудитории. Он подаёт ей руку, и с этого момента всё летит к чёрту.
Он не должен смотреть на неё так. Не должен дотрагиваться до её волос. Он знает, что это неправильно, но уже не может остановиться. Она — единственное, что имеет значение.
Это история о любви, которая не спрашивает разрешения. О страсти, которая сжигает дотла. О боли, которая делает нас сильнее.
Взрослые мальчики не верят в любовь, но эта девочка готова его научить.
Старый лондонский колледж. Снег, туман, готические арки. Она — первокурсница, которая прячется от мира в книгах. Он — её преподаватель литературы, молодой, с серыми глазами, в которых можно утонуть.
Она падает в аудитории. Он подаёт ей руку, и с этого момента всё летит к чёрту.
Он не должен смотреть на неё так. Не должен дотрагиваться до её волос. Он знает, что это неправильно, но уже не может остановиться. Она — единственное, что имеет значение.
Это история о любви, которая не спрашивает разрешения. О страсти, которая сжигает дотла. О боли, которая делает нас сильнее.
Взрослые мальчики не верят в любовь, но эта девочка готова его научить.
Она привыкла, что мужчины видят в ней только красивую женщину. Он привык, что деньги, статус и обаяние открывают любые двери.
Но они встретились в университете — и впервые каждый получил человека, на которого его привычные методы не действуют.
Меня зовут Виктория Белова. Мне двадцать шесть, я преподаватель менеджмента и терпеть не могу, когда студенты смотрят на мою грудь вместо доски. Поэтому я ношу очки, застёгиваю блузки на все пуговицы и безжалостно ставлю «неуды» самым наглым красавчикам.
Особенно одному.
Максиму Орлову тридцать шесть. Он пахнет дорогим парфюмом, опаздывает на мои пары, флиртует со мной при всей группе и совершенно не понимает слова «нет».
Он уверен, что сможет купить мою благосклонность.
Он ошибается.
Я не продаюсь. Не поддаюсь на его улыбки. И точно не позволю ему перейти черту.
Только есть одна проблема.
Я слишком хорошо знаю, где проходит граница.
И всё чаще ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы он её перешёл.
Внимание: 18+.
Но они встретились в университете — и впервые каждый получил человека, на которого его привычные методы не действуют.
Меня зовут Виктория Белова. Мне двадцать шесть, я преподаватель менеджмента и терпеть не могу, когда студенты смотрят на мою грудь вместо доски. Поэтому я ношу очки, застёгиваю блузки на все пуговицы и безжалостно ставлю «неуды» самым наглым красавчикам.
Особенно одному.
Максиму Орлову тридцать шесть. Он пахнет дорогим парфюмом, опаздывает на мои пары, флиртует со мной при всей группе и совершенно не понимает слова «нет».
Он уверен, что сможет купить мою благосклонность.
Он ошибается.
Я не продаюсь. Не поддаюсь на его улыбки. И точно не позволю ему перейти черту.
Только есть одна проблема.
Я слишком хорошо знаю, где проходит граница.
И всё чаще ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы он её перешёл.
Внимание: 18+.
Где я? Как здесь оказалась? Осознание того, что не помню вчерашний вечер, вызывает удушливый приступ паники. Я нервно дёргаюсь в попытке встать с кровати и задеваю чьё-то горячее тело локтём. Медленно поворачиваю голову, и мои глаза расширяются. Рядом, лежит полуобнаженный мужчина. Сползшее одеяло открывает вид на его мощную, рельефную спину. Его красивые, не менее рельефные предплечья, увитые графичными татуировками, обхватывают подушку, на которой покоится его голова.
Мои лёгкие начинают бешенно втягивать воздух, будто он сейчас закончится. Этот мужчина, так мирно спящий рядом со мной, такой немыслимо красивый, как настоящий античный бог во плоти и такой циничный… Такой холодный и безжалостный как Король Ночи из “Игры престолов” … Да! Его так и зовут. Ведь это его прозвище у нас на факультете. Потому что этот мужчина – мой препод.
В этот самый момент его ресницы чуть содрогаются, и он открывает свои льдисто-голубые глаза
Мои лёгкие начинают бешенно втягивать воздух, будто он сейчас закончится. Этот мужчина, так мирно спящий рядом со мной, такой немыслимо красивый, как настоящий античный бог во плоти и такой циничный… Такой холодный и безжалостный как Король Ночи из “Игры престолов” … Да! Его так и зовут. Ведь это его прозвище у нас на факультете. Потому что этот мужчина – мой препод.
В этот самый момент его ресницы чуть содрогаются, и он открывает свои льдисто-голубые глаза
– Ты меня преследуешь?
Медленно, очень медленно он наклонился ко мне. С садистской неторопливостью, опираясь одной рукой о парту, сократил расстояние между нами до интимного. Он приблизил свои губы настолько, что я перестала дышать. И смотрел так, будто собирается поцеловать.
Но в последний момент он резко изменил траекторию. Вместо поцелуя он самодовольно улыбнулся и шепнул мне на ухо.
– Погоди-погоди, ещё рано…
– Что рано?
Гнетущую тишину неловкого момента разорвал звонок. Пара началась.
– Теперь можешь краснеть, – сказал он, а затем встал и грациозно прошёл к доске.
– Всем доброе утро. Позвольте представиться, меня зовут Львов Роман Игоревич, и в этом семестре я буду вести у вас экономику.
Я думала, он мой одногруппник, а он…
Медленно, очень медленно он наклонился ко мне. С садистской неторопливостью, опираясь одной рукой о парту, сократил расстояние между нами до интимного. Он приблизил свои губы настолько, что я перестала дышать. И смотрел так, будто собирается поцеловать.
Но в последний момент он резко изменил траекторию. Вместо поцелуя он самодовольно улыбнулся и шепнул мне на ухо.
– Погоди-погоди, ещё рано…
– Что рано?
Гнетущую тишину неловкого момента разорвал звонок. Пара началась.
– Теперь можешь краснеть, – сказал он, а затем встал и грациозно прошёл к доске.
– Всем доброе утро. Позвольте представиться, меня зовут Львов Роман Игоревич, и в этом семестре я буду вести у вас экономику.
Я думала, он мой одногруппник, а он…
Алиса Васильева — девушка, которая привыкла быть в центре внимания. Яркая, дерзкая, уверенная. Но когда их профессор уезжает на курсы, а вместо него приходит молодой, строгий и до неприличия красивый Соколов, она решает: это вызов.
План прост: короткая юбка и глупые вопросы. Игра началась. Десять дней, чтобы завалить препода. Или чтобы он завалил её.
Он думает, что она хочет стать умной. А она хочет его. Десять дней жарких игр.
Но Соколов не так прост. Он замечает её с первого дня. Он видит больше, чем она хочет показать. И вместо того чтобы поставить ей двойку за поведение, он подыгрывает. Потому что ему тоже интересно — что скрывается за маской дурочки?
Он думает, что читает её, как открытую книгу. А она давно перевернула эту книгу вверх ногами.
Иногда преподаватель оказывается тем, кто научит тебя не предмету, а чему-то более интересному.
План прост: короткая юбка и глупые вопросы. Игра началась. Десять дней, чтобы завалить препода. Или чтобы он завалил её.
Он думает, что она хочет стать умной. А она хочет его. Десять дней жарких игр.
Но Соколов не так прост. Он замечает её с первого дня. Он видит больше, чем она хочет показать. И вместо того чтобы поставить ей двойку за поведение, он подыгрывает. Потому что ему тоже интересно — что скрывается за маской дурочки?
Он думает, что читает её, как открытую книгу. А она давно перевернула эту книгу вверх ногами.
Иногда преподаватель оказывается тем, кто научит тебя не предмету, а чему-то более интересному.
Наш историк в университете сводит с ума всех девчонок, включая меня. Он не только красив, но и строг, а также не прощает опозданий и неподготовленных к парам и его экзамену студентов. И я не исключение. Чтобы не быть отчисленной я вынуждена посещать дополнительные индивидуальные занятия с Евгением Викторовичем. Однако у меня на них совершенно другие планы....
Он — живая легенда мирового балета, порочно красивый, авторитетный и чертовски сексуальный. Мужчина, от одного взгляда которого всё внутри стягивается в тугой узел. Его низкий хриплый голос и обжигающий запах сводят с ума. Из десятков претенденток на кастинге он выбирает её одну, оставляя лишь короткое: «Жду в девять вечера».
Она — хрупкая второкурсница, уставшая быть бездушным «роботом» в кордебалете. Отчаяние заставило её выдать на паркете дикую, обнажённую импровизацию, которую он просто не смог не заметить.
Каждую ночь в пустой студии его прикосновения становятся всё опаснее, дыхание — глубже. Грань между учителем и ученицей стирается, и они переступают все границы, зная, что завтра при всех им придётся притворяться чужими. Это запретная игра, в которой они оба рискуют сгореть дотла.
Она — хрупкая второкурсница, уставшая быть бездушным «роботом» в кордебалете. Отчаяние заставило её выдать на паркете дикую, обнажённую импровизацию, которую он просто не смог не заметить.
Каждую ночь в пустой студии его прикосновения становятся всё опаснее, дыхание — глубже. Грань между учителем и ученицей стирается, и они переступают все границы, зная, что завтра при всех им придётся притворяться чужими. Это запретная игра, в которой они оба рискуют сгореть дотла.
Выберите полку для книги