Подборка книг по тегу: "хэштегнутые_литмоб"
⚡Его ярость не знает границ!
Он привык, что мир гнётся под его яростью. Он тот, кто берёт силой, не спрашивает и не щадит. Но судьба наносит удар, который невозможно игнорировать, и теперь единственный путь избежать проблем ведёт назад — в город, где воздух пропитан старыми ранами и злостью, которую не смыть.
Именно там он сталкивается с ней — девушкой, которая не боится его и каким‑то образом пробирается туда, где давно всё выжжено. Она пробуждает в нём то, что должно было остаться в прошлом.
Зачем?
Он привык, что мир гнётся под его яростью. Он тот, кто берёт силой, не спрашивает и не щадит. Но судьба наносит удар, который невозможно игнорировать, и теперь единственный путь избежать проблем ведёт назад — в город, где воздух пропитан старыми ранами и злостью, которую не смыть.
Именно там он сталкивается с ней — девушкой, которая не боится его и каким‑то образом пробирается туда, где давно всё выжжено. Она пробуждает в нём то, что должно было остаться в прошлом.
Зачем?
Я ненавидела его всеми фибрами души! Ведь когда-то давно он превратил мою жизнь в кошмар, точнее он сам стал моим личным кошмаром. И вот теперь, спустя столько лет, я честно думала, что все давно в прошлом, а наши дороги разошлись навсегда. Но мы встретились вновь, и он, повзрослев, стал еще более холодным, сильным и опасным. А я так и не научилась не дрожать от одного его темного взгляда.
— Хорошая, — цедит, зажав меня в простенке между зеркалом и стеной. Два пальца под подбородком запрокидывают мне лицо, как лошади на смотринах. — Хорошая игрушка досталась братцу.
— Осторожнее, Демид Аркадьевич. С чужими игрушками ломают руки.
Зрачок заливает лёд его радужки. Я только что укусила волка, только вот он не разозлился, а... заинтересовался?
— Ты моего брата любишь? — спрашивает буднично, будто про погоду.
— Нет, — выпаливаю, не подумав.
— Тогда игрушка ничья...
— Осторожнее, Демид Аркадьевич. С чужими игрушками ломают руки.
Зрачок заливает лёд его радужки. Я только что укусила волка, только вот он не разозлился, а... заинтересовался?
— Ты моего брата любишь? — спрашивает буднично, будто про погоду.
— Нет, — выпаливаю, не подумав.
— Тогда игрушка ничья...
Он — Айсберг и его сердце давно превратилось в лёд. Преданный лучшим другом, клянётся отомстить, отыгравшись на его сестре.
Всё просчитано до мелочей, и, казалось, осечек не будет. Но, сделав выбор в пользу мести, сможет ли он смириться с последствиями? Когда осознает, что по-настоящему боится только одного — потерять ту, которую сломал.
Всё просчитано до мелочей, и, казалось, осечек не будет. Но, сделав выбор в пользу мести, сможет ли он смириться с последствиями? Когда осознает, что по-настоящему боится только одного — потерять ту, которую сломал.
— Ты меня не касаешься. Я здесь только доктор.
— Лёля, — он делает последний шаг ко мне и медленно наклонившись произносит почти шёпотом. — Я тебя и так не касаюсь.
— Отойди.
— Ты дрожишь.
— Ты меня пугаешь.
— Нет. — Он выпрямляется, и в светлых глазах у него плещется нездоровый азарт. — Пугал бы тебя я — ты бы уже плакала. Ты дрожишь по другой причине, малышка. И тебе это очень не нравится.
***
Он — Дерзкий.
Парень, от которого у хороших девочек должны включаться инстинкты самосохранения.
Я была слишком правильной, чтобы смотреть в его сторону.
Слишком холодной, чтобы отвечать на его наглую улыбку.
Но одна ошибка — и моя идеальная жизнь вспыхнула, как спичка.
Теперь главный вопрос не в том, кто он. А в том, кем рядом с ним стану я.
— Лёля, — он делает последний шаг ко мне и медленно наклонившись произносит почти шёпотом. — Я тебя и так не касаюсь.
— Отойди.
— Ты дрожишь.
— Ты меня пугаешь.
— Нет. — Он выпрямляется, и в светлых глазах у него плещется нездоровый азарт. — Пугал бы тебя я — ты бы уже плакала. Ты дрожишь по другой причине, малышка. И тебе это очень не нравится.
***
Он — Дерзкий.
Парень, от которого у хороших девочек должны включаться инстинкты самосохранения.
Я была слишком правильной, чтобы смотреть в его сторону.
Слишком холодной, чтобы отвечать на его наглую улыбку.
Но одна ошибка — и моя идеальная жизнь вспыхнула, как спичка.
Теперь главный вопрос не в том, кто он. А в том, кем рядом с ним стану я.
Она стала моим наваждением. Еще никто не говорил мне «нет», еще никто не унижал меня так, как это сделала она. Мой цветочек поплатится. Ведь с этого момента я открыл на нее охоту. Она будет моей, и я отпущу ее только тогда, когда сам захочу.
Когда-то давно я была влюблена в него, но теперь я знаю, какой он на самом деле, – самовлюбленный кобель, которому плевать на чувства других людей. Все мои попытки держаться от него подальше привели лишь к тому, что этот монстр решил сделать меня его личной игрушкой. Сдаваться не в моих правилах! Мы еще посмотрим, кто кого!
Когда-то давно я была влюблена в него, но теперь я знаю, какой он на самом деле, – самовлюбленный кобель, которому плевать на чувства других людей. Все мои попытки держаться от него подальше привели лишь к тому, что этот монстр решил сделать меня его личной игрушкой. Сдаваться не в моих правилах! Мы еще посмотрим, кто кого!
Просыпаюсь от ощущения, что в комнате кто-то есть.
Но не кричу, потому что догадываюсь кого увижу. Марк сидит в кресле у окна, освещённый лишь бледной луной, и внимательно смотрит на меня.
— Ты как здесь оказался?
— У меня же есть ключи от всех комнат в этом доме, — тянет лениво. — Ты забыла?
Конечно же, нет... Ведь он не даёт мне об этом забыть.
— Зачем ты пришёл? — на удивление голос звучит уверенно, но внутри уже шевелится знакомый страх.
Марк просто встаёт и подходит к моей кровати. Смотрю на него снизу вверх, потому что он как обычно нависает, занимая доминирующую позицию. Одна из его любимых игр.
— Хотел посмотреть, как ты спишь, — отвечает тихо. — Убедиться, что ты не исчезла.
— Я бы не смогла, — отвечаю с горечью.
Он наклоняется ко мне и я чувствую его дыхание на своей щеке.
— Знаю, — бросает с усмешкой. — И это самое страшное, да?
Вайс замолкает на секунду, а потом без эмоций добавляет:
— Ты не можешь уйти. А я не собираюсь тебя отпускать...
Но не кричу, потому что догадываюсь кого увижу. Марк сидит в кресле у окна, освещённый лишь бледной луной, и внимательно смотрит на меня.
— Ты как здесь оказался?
— У меня же есть ключи от всех комнат в этом доме, — тянет лениво. — Ты забыла?
Конечно же, нет... Ведь он не даёт мне об этом забыть.
— Зачем ты пришёл? — на удивление голос звучит уверенно, но внутри уже шевелится знакомый страх.
Марк просто встаёт и подходит к моей кровати. Смотрю на него снизу вверх, потому что он как обычно нависает, занимая доминирующую позицию. Одна из его любимых игр.
— Хотел посмотреть, как ты спишь, — отвечает тихо. — Убедиться, что ты не исчезла.
— Я бы не смогла, — отвечаю с горечью.
Он наклоняется ко мне и я чувствую его дыхание на своей щеке.
— Знаю, — бросает с усмешкой. — И это самое страшное, да?
Вайс замолкает на секунду, а потом без эмоций добавляет:
— Ты не можешь уйти. А я не собираюсь тебя отпускать...
— Ты думаешь, я просто так выбрал тебя, Ряба? — он достает телефон, показывает экран. — Знаешь, что это?
Сердце ухает в пятки.
— Откуда у тебя это?
— Нравится? — усмехается. — Что, если это видео попадет к твоим родителям или декану?.. — он замолкает и улыбается. — Хотя, может, у меня есть на тебя что-то еще?
— Чего ты хочешь?
— Прими мой вызов. Покажи, что ты не трусиха, и тогда я удалю все, что может испортить твою репутацию.
— Сколько?
— Пять испытаний.
— И потом я свободна?
— Да. Но если я сделаю тебя во всех пяти, то ты… проведешь со мной ночь.
— С ума сошел.
— Решайся, Ряба. На кону твоя репутация.
Такие, как он, — ред флаг. “Держись от него подальше”, — говорили мне. “Рядом с ним опасно”, — предупреждали. Но стоило лишь раз попасть в поле зрения первого трешмейкера нашего универа, как я стала его главным проектом и единственной болезнью. Он пообещал научить меня плохому, не зная, что это работает в двух направлениях.
Сердце ухает в пятки.
— Откуда у тебя это?
— Нравится? — усмехается. — Что, если это видео попадет к твоим родителям или декану?.. — он замолкает и улыбается. — Хотя, может, у меня есть на тебя что-то еще?
— Чего ты хочешь?
— Прими мой вызов. Покажи, что ты не трусиха, и тогда я удалю все, что может испортить твою репутацию.
— Сколько?
— Пять испытаний.
— И потом я свободна?
— Да. Но если я сделаю тебя во всех пяти, то ты… проведешь со мной ночь.
— С ума сошел.
— Решайся, Ряба. На кону твоя репутация.
Такие, как он, — ред флаг. “Держись от него подальше”, — говорили мне. “Рядом с ним опасно”, — предупреждали. Но стоило лишь раз попасть в поле зрения первого трешмейкера нашего универа, как я стала его главным проектом и единственной болезнью. Он пообещал научить меня плохому, не зная, что это работает в двух направлениях.
Выберите полку для книги