Читать и слушать книги
В заброшенной деревне, окружённой кольцом из шести каменных глыб, несут свою вахту Юрий Тюрин и его молодая напарница Валька. Они — камнепасы, пастухи неподвижного.
Участвует в конкурсе:
За всё приходится платить. За неограниченное могущество и плата будет превосходить все ожидания. Ещё недавно процветающий мир превратился в развалины, где по руинам бродят люди в костюмах, покрытые зеркалами. Они боятся каждой тени, которая может превратиться в ЯМУ.
Аркадий Поликарпович, бывший учитель литературы, ныне литературный санитар и сосед Тупкиных снизу, ведёт хронику абсурда в отдельно взятом люберецком подъезде. Сквозь тонкие бетонные перекрытия он слышит всё: утреннюю войну с носками, вечерние баталии из-за домашних заданий и то, как цифровое поколение альфа превращает классику в сленговые мемы, не теряя при этом сути — просто упаковка становится другой.
Взрослые в панике: учительница Вера Павловна ищет в интернете, кто такой «сигма», мать Димы пьёт валерьянку, а отец философски замечает, что и на работе у него сплошная «токсичная среда». Но Дима искренне не понимает претензий — он же пересказал «Муму» своими словами, как просили. Правда, слова оказались из вселенной видеоигр, мемов и нейросетей.
Ироничная, тёплая и очень точная сатира о том, как не рухнуть в пропасть между поколениями, а найти общий язык — даже если этот язык состоит из «кринжа», «банхаммера» и «хардресета».
Взрослые в панике: учительница Вера Павловна ищет в интернете, кто такой «сигма», мать Димы пьёт валерьянку, а отец философски замечает, что и на работе у него сплошная «токсичная среда». Но Дима искренне не понимает претензий — он же пересказал «Муму» своими словами, как просили. Правда, слова оказались из вселенной видеоигр, мемов и нейросетей.
Ироничная, тёплая и очень точная сатира о том, как не рухнуть в пропасть между поколениями, а найти общий язык — даже если этот язык состоит из «кринжа», «банхаммера» и «хардресета».
Запах не врёт. Даже когда все остальные врут.
Анна прожила в браке одиннадцать лет. Уютная квартира, дорогие ужины, подарки по праздникам. И тишина. Та тишина, в которой умирают громче, чем от крика.
Она не искала доказательств измены. Доказательство нашло её само — в бардачке мужа. Чёрный флакон французских духов с горьким апельсином, туберозой и кожей.
Через день тот же запах — на её лучшей подруге.
Аня не устраивает сцен. Не собирает чемоданы с криками. Она подписывает развод… и принимает приглашение на свадьбу от мужчины, которого бросила десять лет назад ради «стабильности».
Арсений ждал. Не писал, не звонил, не преследовал. Просто жил в доме у моря и чинил старые часы, отсчитывающие время до её возвращения.
Но можно ли вернуться туда, где тебя помнят девчонкой в жёлтом платье, если сейчас ты — женщина со шрамами, выкидышами и привычкой бояться собственной тени? И что делать, когда прошлое не хочет отпускать, а будущее пахнет слишком хорошо, чтобы быть правдой?
Анна прожила в браке одиннадцать лет. Уютная квартира, дорогие ужины, подарки по праздникам. И тишина. Та тишина, в которой умирают громче, чем от крика.
Она не искала доказательств измены. Доказательство нашло её само — в бардачке мужа. Чёрный флакон французских духов с горьким апельсином, туберозой и кожей.
Через день тот же запах — на её лучшей подруге.
Аня не устраивает сцен. Не собирает чемоданы с криками. Она подписывает развод… и принимает приглашение на свадьбу от мужчины, которого бросила десять лет назад ради «стабильности».
Арсений ждал. Не писал, не звонил, не преследовал. Просто жил в доме у моря и чинил старые часы, отсчитывающие время до её возвращения.
Но можно ли вернуться туда, где тебя помнят девчонкой в жёлтом платье, если сейчас ты — женщина со шрамами, выкидышами и привычкой бояться собственной тени? И что делать, когда прошлое не хочет отпускать, а будущее пахнет слишком хорошо, чтобы быть правдой?
Необычная история обычной женщины: от бездомного ребёнка до уважаемой женщины, получившей квартиру за ударный труд в советской реальности.
Участвует в конкурсе:
Конец XIX века.
В литературном Петербурге переполох: пишущая машинка угрожает святости гусиного пера!
Гильдия Перьевых Писателей бьёт тревогу и вводит детектор «Перографъ» и клеймит «машинопись» позором.
История о несправедливо обвинённом бароне, подпольных машинистах и великом диспуте «перьевой души» с прогрессом.
Пародия на современную истерию вокруг ИИ-текстов, детекторов и страха перед технологиями.
Без ГМО. Без Глютена. Без сахара...
Создано исключительно с помощью литературных негров.
В литературном Петербурге переполох: пишущая машинка угрожает святости гусиного пера!
Гильдия Перьевых Писателей бьёт тревогу и вводит детектор «Перографъ» и клеймит «машинопись» позором.
История о несправедливо обвинённом бароне, подпольных машинистах и великом диспуте «перьевой души» с прогрессом.
Пародия на современную истерию вокруг ИИ-текстов, детекторов и страха перед технологиями.
Без ГМО. Без Глютена. Без сахара...
Создано исключительно с помощью литературных негров.
В замке Грейфорд неспокойно. Реактор, питающий весь Север, умирает. Герцог, потерявший руку на войне, носит механический протез, который нашёптывает ему тёмные мысли по ночам. Церковь Шестерён следит за каждым, кто осмелится чинить механизмы без молитвы.
И в этот замок приезжает она — леди Аннабель, тихая аристократка, проданная замуж за долги. Так все думают. Никто не знает, что внутри этого тела — Анна Корсак, инженер-теплотехник, которая не верит в магию, но верит в термодинамику.
Когда она берёт в руки красный карандаш и исправляет роковую ошибку в чертеже реактора, она ещё не подозревает, что за ней уже наблюдают. Древний механический разум, спящий под замком. Враги, готовые убить. И муж, который поклялся защищать её — даже ценой собственной души.
И в этот замок приезжает она — леди Аннабель, тихая аристократка, проданная замуж за долги. Так все думают. Никто не знает, что внутри этого тела — Анна Корсак, инженер-теплотехник, которая не верит в магию, но верит в термодинамику.
Когда она берёт в руки красный карандаш и исправляет роковую ошибку в чертеже реактора, она ещё не подозревает, что за ней уже наблюдают. Древний механический разум, спящий под замком. Враги, готовые убить. И муж, который поклялся защищать её — даже ценой собственной души.
В школе практической механики учат не только чинить механизмы. Здесь учат чинить души. Когда госпожа Тэсс привела за руку восьмилетнего Лиама — худого, молчаливого, с глазами, полными тоски, — никто не знал, что с ним делать. Но леди Анна знала: иногда исцеление приходит не через слова, а через шестерни. Через маслёнку, которую нужно подать вовремя. Через подшипник, который не проворачивается без помощи. Через друга, который просто сидит рядом и ничего не требует.
Это рассказ о мальчике, который забыл, как говорить, — и о школе, которая научила его слушать металл. А через металл — снова услышать себя
Это рассказ о мальчике, который забыл, как говорить, — и о школе, которая научила его слушать металл. А через металл — снова услышать себя
Ее называют "Мам Надя", хотя оно никогда не рожала.
Ее жизнь кажется маленькой, но от ее решения зависит жизнь.
Сможет ли Надежда победить бюрократическую машину, действующую строго по правилам?
Ее жизнь кажется маленькой, но от ее решения зависит жизнь.
Сможет ли Надежда победить бюрократическую машину, действующую строго по правилам?
Участвует в конкурсе:
Они лишь след в газете,
На сайтах, в новостях.
О них забудут, верьте,
По числам не грустят.
апрель 2026 г.
На сайтах, в новостях.
О них забудут, верьте,
По числам не грустят.
апрель 2026 г.
Выберите полку для книги