Книги в жанре «Эротика»
— Это не важно, — перебил я. — Важно то, что я могу решить ваши проблемы. Все. Долги отца, лечение матери, ипотека. Всё исчезнет за одну ночь.
— За какую цену? — спросила она тихо. В её голосе появилась сталь. Мне нравилось.
Я подошёл к бару, налил два бокала коньяка. Янтарная жидкость сверкнула в свете ламп.
— Присядьте, — указал я на кожаное кресло напротив стола. — Мы будем говорить долго.
Катерина села, выпрямив спину. Психолог. Она пыталась анализировать ситуацию, искать подвох. Но некоторые вещи нельзя проанализировать, пока не испытаешь их на себе.
— У меня есть предложение, — начал я, протягивая ей бокал. — Которое изменит вашу жизнь навсегда.
Она взяла бокал, но не пила. Наблюдала за мной.
— Говорите.
— Я ищу женщину. Особую женщину. Которая станет моей... рабыней.
Тишина повисла в воздухе. Катерина моргнула, словно проверяя, правильно ли она услышала.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно, — ответил я. — Но не думайте, что это унижение. Это искусство. Искусство власти и подчи
— За какую цену? — спросила она тихо. В её голосе появилась сталь. Мне нравилось.
Я подошёл к бару, налил два бокала коньяка. Янтарная жидкость сверкнула в свете ламп.
— Присядьте, — указал я на кожаное кресло напротив стола. — Мы будем говорить долго.
Катерина села, выпрямив спину. Психолог. Она пыталась анализировать ситуацию, искать подвох. Но некоторые вещи нельзя проанализировать, пока не испытаешь их на себе.
— У меня есть предложение, — начал я, протягивая ей бокал. — Которое изменит вашу жизнь навсегда.
Она взяла бокал, но не пила. Наблюдала за мной.
— Говорите.
— Я ищу женщину. Особую женщину. Которая станет моей... рабыней.
Тишина повисла в воздухе. Катерина моргнула, словно проверяя, правильно ли она услышала.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно, — ответил я. — Но не думайте, что это унижение. Это искусство. Искусство власти и подчи
Его руки медленно легли на её талию. Его пальцы сжали ткань, притягивая её ближе. Алиса почувствовала тепло его тела, твёрдость его груди. Это не было частью хореографии. Это было нечто реальное, осязаемое и пугающе притягательное. Она открыла глаза и встретилась с его взглядом. В его серых глазах больше не было холодной оценки хореографа. Там горел тёмный, ненасытный огонь.
Марк медленно провёл рукой по её шее, его большой палец коснулся пульсирующей вены на её горле. Алиса судорожно вздохнула, её тело отозвалось на это прикосновение непредсказуемым жаром. Она знала, что должна отстраниться, что это нарушает все профессиональные границы, но её ноги словно приросли к льду.
Ты чувствуешь это? спросил он, и его губы оказались опасно близко к её уху. Его дыхание обожгло её кожу.
Да, прошептала она, и это слово прозвучало как признание в поражении. Он наклонился и поцеловал её. Это не был нежный или робкий поцелуй. Это был поцелуй, полный накопленного напряжения, требований и обещаний..
Марк медленно провёл рукой по её шее, его большой палец коснулся пульсирующей вены на её горле. Алиса судорожно вздохнула, её тело отозвалось на это прикосновение непредсказуемым жаром. Она знала, что должна отстраниться, что это нарушает все профессиональные границы, но её ноги словно приросли к льду.
Ты чувствуешь это? спросил он, и его губы оказались опасно близко к её уху. Его дыхание обожгло её кожу.
Да, прошептала она, и это слово прозвучало как признание в поражении. Он наклонился и поцеловал её. Это не был нежный или робкий поцелуй. Это был поцелуй, полный накопленного напряжения, требований и обещаний..
Я никогда не видела отца своего мужа. Они не общались семь лет, на свадьбу его не позвали — только старая фотография, где он ещё без седины.
А потом я случайно переспала с ним в отеле. Без имён, без обязательств.
Через день он сидит напротив и ставит условие: год под его контролем, или я не получу свою долю.
Он думает, что сможет меня сломать. Пусть попробует.
А потом я случайно переспала с ним в отеле. Без имён, без обязательств.
Через день он сидит напротив и ставит условие: год под его контролем, или я не получу свою долю.
Он думает, что сможет меня сломать. Пусть попробует.
— Ты красивая, Катя. Ты не должна так жить.
Я вышла замуж по любви. Заур был заботливым, нежным, и я верила, что мы будем счастливы. Но через год он стал другим. Кавказская кровь показала себя — он запрещал мне выходить из дома, унижал за каждый лишний килограмм, изменял и говорил: «Твоё место — на кухне». Секса не было уже год. Я стала тенью самой себя.
Всё это время за мной наблюдал свёкор. Руслан — вдовец, серьёзный, властный, но одинокий. Он видел, как сын разрушает меня, и однажды не выдержал. Он пригласил меня «поговорить по-родственному».
Между нами вспыхнуло то, что не должно было случиться. Он старше меня на двадцать лет. Он — отец моего мужа.
Когда Заур узнал правду, он поклялся уничтожить нас обоих.
Я вышла замуж по любви. Заур был заботливым, нежным, и я верила, что мы будем счастливы. Но через год он стал другим. Кавказская кровь показала себя — он запрещал мне выходить из дома, унижал за каждый лишний килограмм, изменял и говорил: «Твоё место — на кухне». Секса не было уже год. Я стала тенью самой себя.
Всё это время за мной наблюдал свёкор. Руслан — вдовец, серьёзный, властный, но одинокий. Он видел, как сын разрушает меня, и однажды не выдержал. Он пригласил меня «поговорить по-родственному».
Между нами вспыхнуло то, что не должно было случиться. Он старше меня на двадцать лет. Он — отец моего мужа.
Когда Заур узнал правду, он поклялся уничтожить нас обоих.
Выберите полку для книги