Читать и слушать книги

Марьяна: С момента нашей последней встречи я не могу жить так, как прежде. Ведь моя жизнь никогда не станет прежней. Его глаза, его губы, сильные руки, все, что так сводило меня с ума, теперь в прошлом. Он с другой, а я с другим. Так решили не мы, за нас решило что-то свыше. Только лишь во сне и в своих мыслях я могу быть с тем, кто нужен мне, с кем живет мое сердце. Мой яд имеет имя, и имя ему Ник.

Ник: Каждую ночь, засыпая и считая дни до выхода, я вижу ее в своих снах. У меня есть другая, но я по-прежнему считаю своей ту, которая сломала мою реальность, мои грани, заставив понять, каково это: хотеть обнять и в тот же момент разорвать... Мой персональный яд, и имя ей Марьяна.

Внимание! Нецензурная лексика 18+

Больнее тому, у кого чувства еще живы, тот кто еще любит, и смирится не может, то, что все, конец настал. Полнейший крах семейной жизни. Кто живет воспоминаниями вспоминая лишь хорошее и не верит, то, что финиш, игра закончена. Ведь он не играл, а любил…
-Даш, на этом жизнь не закончена! У тебя все в гору пойдет, и вот увидишь, он припрется! Ну послушай меня!
Я вполуха слушала лучшую подругу. Он припрется… Это так грустно звучало и одновременно больно, ножом по сердцу резало. Со стороны так легко сказать, отпусти, забудь, забей. А сердцу и душе ты это скажешь, тем более если чувства есть, и они живы, и вырвать их никак, да и растоптать тоже невозможно. Остается только болезненно сжиматься в комок и заново учится жить и дышать… Становится так трудно дышать…. Не понимаешь, что с тобой, губы дрожат, но ты держишься, говоришь всем, что все хорошо. Только он один знает какого, только к нему тянется душа, только с ним по-настоящему счастлива, вся дрожишь от его голоса, но знаешь, ничего не

Сердце оборвалось. В голове гудело, словно там поселился улей разъяренных пчел. Ноги стали ватными, и я, опираясь о стену, поплелась к спальне. Дверь приоткрыта. Заглядываю. Мой муж, мой любимый Саша, и… моя лучшая подруга, Алина. В нашей постели. В самом разгаре.
Мир рухнул в одно мгновение. Беременность, сюрприз, счастье – все рассыпалось на осколки, больно вонзаясь в сердце. Ненависть и боль смешались в один ядовитый коктейль. Я не могла вымолвить ни слова. Просто стояла и смотрела, как рушатся мои мечты, мои надежды, моя жизнь.
Они заметили меня. Саша застыл, как громом пораженный. Алина вскочила, пытаясь прикрыться простыней, но поздно. Я видела все. Видела их предательство, их ложь, их похоть.

Сегодня мы остались допоздна, работая над важным проектом. В комнате остался лишь приглушенный свет настольной лампы, и тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и стуком клавиш. Я заметила, как он медленно подошел ко мне, его дыхание стало чуть слышнее.
— Ты слишком много работаешь, — сказал он тихо, и я почувствовала, как его рука коснулась моей плеча.
Это было неожиданно, но от этого еще более волнующе.
Мое сердце забилось быстрее, и я подняла глаза на него. Его взгляд был мягче, чем обычно, и в нем читалась какая-то тайная страсть.
Я нервно вздохнула и кладу ручку на стол.
— Этот проект сложнее, чем я думала. Кажется, мы никогда не успеем.
Александр смотрит на меня с лёгкой улыбкой, пытаясь поддержать.
Александр:
— Мы справимся. Вместе.

Мы все играем роли, приходим в эту жизнь и играем. Кто-то гениальный актер, а кто-то неудачливый, кто-то может всю жизнь скрывать то что спрятано за семью печатями, то что называется душа, а кто-то быстро ломается, тянется и сгорает. Тот, кто плохо играет счастливее, он настоящий, у него есть что дарить, он отдает себя, всего, свое тепло, свое сердце, знает, что спалит свои крылья, но все равно тянется на огонь. А тот, кто играет, начинает заигрываться и в один прекрасный момент понимает, что игра давно закончена, ему внезапно хочется искренности и настоящего, где нет места фальши, но рядом с ним пустота. Тот, кто тянулся к нему все это время больше не рядом, его больше нет и вроде уже не хочется играть, все становится так серьезно, как никогда, но уже ничего не вернешь. И вместо чувств и такого желанного: "-Я скучаю, вернись!". В ответ лишь тишина, упустил, потерял, не хватает рук, не хватает наивных нежных глаз, искренней улыбки, но игра закончена. Больше не вернуть, никогда, ведь да

-Ну привет Кирюша, ни ждал меня?
-Оксан я все объясню, ты все неправильно поняла!
-Чтооо…Я неправильно поняла? А по-моему, мои глаза меня не обманывают, и все я поняла, как надо. Ублюдок ты Марков! - я все громче начинала говорить, что люди уже начали оборачивается и шептаться, но мне было наплевать.
-Оксан успокойся на нас смотрят все!
-А пусть смотрят и видят, какие мрази существуют, ненавижу тебя!
Схватив, бокал, с, вином, плеснула, ему в лицо. Марков, даже не утираясь во все глаза смотрел на меня. И тут, как, назло заговорила, эта кукла. Да, да, именно кукла. Размалеванная проститутка, другое название, ей просто не подходило.
-Вы что творите? Милый это кто вообще?
-Милый…Я тебе сейчас покажу милого!
Вот и все...Семь лет брака под откос....

Моей дочке понадобилась дорогостоящая операция и я согласилась родить малыша для богатой семьи, чтобы собрать необходимую сумму. Но мир рухнул, когда будущая мать решила расторгнуть контракт, оставив меня без денег, с чудом под сердцем. Теперь у меня осталась лишь одна надежда на отца этого ребенка…

ХЭ. ОДНОТОМНИК.

-А ну стой ! Куда собралась?
Грубые руки, развернули меня за локоть к себе. В нос ударил запах перегара от дешевого пойла, а еще глаза злые хищные, с ненавистью смотрели на меня.
-Сумку гони, и сережки снимай, пока я их тебе с ушами не выдрал!
-Ну зачем ты Колян с такой красивой дамой так! Какая шуба у нее пушистая!
Один из гопников прошелся рукой по светлому меху. Под ложечкой в этот момент засосало, я в отчаянии закрутила головой, Михаила поблизости не было, а страх нарастал с каждой секундой все сильнее, я бы безумно рада была его сейчас видеть, хоть кого видеть, только бы не быть с этими отморозками наедине. Третий, вырвал у меня из руки бутылку и нагло заржал.
-Ну что ты подруга перепугалась, ни фига у тебя платьице!
Когда моей ноги коснулись чужие руки, я с яростью оттолкнула его от себя.
-Убери руки! Отвалите от меня уроды! Вам это так просто не сойдет!
Тут же один из них, больно схватил меня за волосы, прежде чем я попыталась что- то понять, у моей щеки оказался нож.

Я не хотела ложиться к мужу в постель после поцелуя со Смольяниновым, не хотела… Вот такое чувство, ни то, чтобы предала и изменила, а опустошенности и боли, давящей внутри. Дикого желания вернуться, продолжить и совершить грех, о котором возможно всю свою жизнь жалеть буду, но это будет потом, а сейчас сладко, жарко будет. На следующий день, я не вышла на работу. Позвонила Владу, сказала, что все что наработает его. И тридцать первого не вышла. Не хотела, не могла, боялась до жути столкнуться с ним, со стыда сгореть и сквозь землю провалиться. С Олегом вообще не разговаривали, я даже не знала, что он с магазином решил. Как представила, что Смольянинов на него свысока, наверное, и с усмешкой смотрит, в груди все замирало. Да, спросите вы, обычный поцелуй, это смешно, я взрослая женщина, кто-то изменяет за спиной своих вторых половинок, а я не могла. Я что-то большее в этот проклятый вечер, в этой машине к Сергею испытала. Кажется это было началом конца...

Он ушел, а я осталась. Наедине с этими словами и что я молодец, и доброй ночи и что плохо мне, очень плохо. Поддержка… А кто поддержит меня? Кто? Когда его не было рядом, он сел за моего брата, а потом, когда освободился. Чужой, холодный и не мой. Как мы расписались на зоне, я, бросив всех солидных женихов, ругаясь с мамой в простеньком белом платьице, была самая красивая невеста. Потому что любила, до одури любила. И знала, что выдержу, испытания разлукой, отдам ему всю себя. А в его голове жила эта тощая страшная модель… Вика. Большие глаза, белокурые волосы и взгляд наивной овечки, хотя я хорошо знала какая она подлая. Но Вершинин любил ее, много лет, ее одну. Сел за нее, чтобы выгородить ее, а не моего брата. Все за нее. Я знала, знала и верила, что забудет. Реже стала общаться с братом и его семьей, но ничего не помогло. Он был в ее власти. Смотрел фото, подписывался на ее аккаунты, с таким трепетом говорил о ней, а я терпела. Любила? Очень.