Книги в жанре «Современный любовный роман»
— Вам же нужны деньги?
— Откуда вы знаете?
— Неважно. А мне нужен фиктивный муж.
Кирилл резко встает и угрожающе нависает над столом. Вот только я уже знаю, что прячется под его брутальным видом. И знаю, на что нужно надавить.
— Нет. Я не продаюсь.
— И даже за такую сумму? — приписываю ещё несколько нулей. Теперь у него нет шанса отказаться.
Мой мир рушится, когда в один день я теряю двух близких людей и получаю нож в спину. Но горевать нет времени. Я должна спасти то, что осталось — семейную компанию, на которую развернулась охота. Делать нечего, как найти себе фиктивного мужа, который обеспечит надёжную защиту. Вот только ненастоящий брак грозит перерасти в нечто большее, и приходится делать выбор: любовь или семейное дело.
— Откуда вы знаете?
— Неважно. А мне нужен фиктивный муж.
Кирилл резко встает и угрожающе нависает над столом. Вот только я уже знаю, что прячется под его брутальным видом. И знаю, на что нужно надавить.
— Нет. Я не продаюсь.
— И даже за такую сумму? — приписываю ещё несколько нулей. Теперь у него нет шанса отказаться.
Мой мир рушится, когда в один день я теряю двух близких людей и получаю нож в спину. Но горевать нет времени. Я должна спасти то, что осталось — семейную компанию, на которую развернулась охота. Делать нечего, как найти себе фиктивного мужа, который обеспечит надёжную защиту. Вот только ненастоящий брак грозит перерасти в нечто большее, и приходится делать выбор: любовь или семейное дело.
Кристина: врач с провинции, разбитым сердцем и умением распознавать козлов на расстоянии, но это спорно.
Андрей: владелец сети отелей, мастер самоконтроля и... носильщик в свободное время, и это непросто объяснить.
Что получится, если смешать курортную страсть, лёгкое недопонимание и мужчину, который привык добиваться своего? Правильно — сумасшедший роман.
Андрей: владелец сети отелей, мастер самоконтроля и... носильщик в свободное время, и это непросто объяснить.
Что получится, если смешать курортную страсть, лёгкое недопонимание и мужчину, который привык добиваться своего? Правильно — сумасшедший роман.
— Доброе утро. Блины не запланированы, но пациентка заказала, пришлось импровизировать.
Я стояла и не могла вымолвить ни слова.
— Мама! — воскликнула Оливка, обернувшись. — А он сказал, что ты заболела, и теперь он наш дежулный папа!
Когда бывший муж — как сквозняк: вроде где-то рядом, но толку, кроме головной боли, никакого. Я и подумать не могла, что тот самый «доктор на дом» окажется именно тем, кто останется. А вот Оливка сразу всё поняла: если блины не горят и умеет рисовать уточек, значит — он наш человек.
Я стояла и не могла вымолвить ни слова.
— Мама! — воскликнула Оливка, обернувшись. — А он сказал, что ты заболела, и теперь он наш дежулный папа!
Когда бывший муж — как сквозняк: вроде где-то рядом, но толку, кроме головной боли, никакого. Я и подумать не могла, что тот самый «доктор на дом» окажется именно тем, кто останется. А вот Оливка сразу всё поняла: если блины не горят и умеет рисовать уточек, значит — он наш человек.
Ирина теряет в автокатастрофе ребенка и только участие мужа помогает ей справиться с горем. Но однажды любящий муж отправляется в одиночку в круиз, а вернувшись из него, начинает вести себя странно...
Я считала, что у меня прекрасная семья, любящий муж и вообще мне по жизни везет. Пока однажды мне не пришла смс от любовницы мужа, “Твой муж сегодня опять у меня. Спасибо тебе!”
Думала, что справлюсь, многие изменяют, ничего страшного, с этим живут. Даже улыбалась мужу, продолжая делать вид, что у нас все прекрасно, пока он однажды мне не сказал.
- Ты пойми меня правильно, я встретил другую. Я с ума схожу от нее! Я хочу уйти, Кать. Не могу я так больше. Но и дочку я не хочу оставлять, не смогу без дочери. А у Оли детей никогда быть не может, мы с ней подумали и решили. Давай мы с тобой разведемся? Я отдам тебе, две квартиры, пару миллионов на счет, а ты напишешь отказную на дочь.
Думала, что справлюсь, многие изменяют, ничего страшного, с этим живут. Даже улыбалась мужу, продолжая делать вид, что у нас все прекрасно, пока он однажды мне не сказал.
- Ты пойми меня правильно, я встретил другую. Я с ума схожу от нее! Я хочу уйти, Кать. Не могу я так больше. Но и дочку я не хочу оставлять, не смогу без дочери. А у Оли детей никогда быть не может, мы с ней подумали и решили. Давай мы с тобой разведемся? Я отдам тебе, две квартиры, пару миллионов на счет, а ты напишешь отказную на дочь.
– Я знаю, – перебиваю резко. – Про Инну. Про разницу в возрасте. Знаю, кто я и кто вы. Знаю все причины, почему это... невозможно. Безумно. Опасно. Но я не могу перестать думать о вас. Не могу перестать хотеть видеть вашу улыбку. Слышать ваш голос. Это... вне моей власти.
Оборачиваюсь. Она смотрит на меня, бледная, с огромными глазами. В них читается ужас... и надежда.
– Что вы хотите? – шепчет она.
– Хочу невозможного, Соня. Хочу... вас. Не на две недели. Не как мимолетный роман. Я не знаю как, не знаю что будет дальше... Но я хочу попробовать. Если... если вы тоже хотите этого. – Голос дрожит. Я, Артур Пронский, который не боится никого и ничего, дрожит перед хрупкой девушкой.
– Я боюсь, – шепчет она еле слышно. – Боюсь ранить Инну. Боюсь... что вы передумаете. Боюсь себя... потому что я хочу этого больше всего на свете.
Я хотел просто отдохнуть от суеты и проведать дочь, но в мою жизнь – подобно глотку свежего воздуха, летнему наваждению – вошла она. Подруга моей дочери.
Оборачиваюсь. Она смотрит на меня, бледная, с огромными глазами. В них читается ужас... и надежда.
– Что вы хотите? – шепчет она.
– Хочу невозможного, Соня. Хочу... вас. Не на две недели. Не как мимолетный роман. Я не знаю как, не знаю что будет дальше... Но я хочу попробовать. Если... если вы тоже хотите этого. – Голос дрожит. Я, Артур Пронский, который не боится никого и ничего, дрожит перед хрупкой девушкой.
– Я боюсь, – шепчет она еле слышно. – Боюсь ранить Инну. Боюсь... что вы передумаете. Боюсь себя... потому что я хочу этого больше всего на свете.
Я хотел просто отдохнуть от суеты и проведать дочь, но в мою жизнь – подобно глотку свежего воздуха, летнему наваждению – вошла она. Подруга моей дочери.
Ник: Закаленность, хладнокровие, жестокость. Все это сочетается во мне. Нет того человека, кому можно поверить, кому можно отдать душу. А есть ли у меня она у самого эта душа? Возможно, не было, пока я не встретил ее. Ее глаза, чувственные, она живая, в них жизнь. Она чужая, далекая, но она моя, и я это знаю.
Марьяна: Переживания и столько событий, душевное волнение, взросление.... Я словно Алиса из страны чудес, глупая и необычная. Меняются маски, меняются люди, меняется время, но остается лишь один. Он.... Только он..
Возрастные ограничения 18+
Марьяна: Переживания и столько событий, душевное волнение, взросление.... Я словно Алиса из страны чудес, глупая и необычная. Меняются маски, меняются люди, меняется время, но остается лишь один. Он.... Только он..
Возрастные ограничения 18+
– Холодно? – спросил я.
– Чуть-чуть, – она улыбнулась, но зубы стучали. Ее футболка прилипла к телу, обрисовывая… Я отвел взгляд.
– Держи, – скинул рубашку – она была мокрой, но хоть что-то. – Накинь.
– Спасибо, – она накинула ее поверх мокрой майки.
Мы стояли близко. Я видел капли воды на ее ресницах, на кончике носа. Видел, как ее грудь вздымается от быстрого дыхания. Чувствовал ее запах – дождь, озеро, что-то легкое, девичье. Безумие накрыло меня волной, сильнее грозы.
Я не помню, кто сделал первый шаг. Кажется, она. Или я. Наши губы встретились. Влажные, холодные от дождя, но потом ставшие горячими. Поцелуй был неистовым, голодным, полным отчаяния и запретной страсти. Мир сузился до гула дождя по крыше, до стука наших сердец, до этого жгучего, сладкого, невозможного прикосновения. Годы горя, одиночества, отчаяния – все сгорело в этом мгновенном пламени. Она была жизнью. Солнцем. Спасением.
Она ворвалась в мою жизнь и перевернула её. Подруга моей дочери. Которая выжила.
– Чуть-чуть, – она улыбнулась, но зубы стучали. Ее футболка прилипла к телу, обрисовывая… Я отвел взгляд.
– Держи, – скинул рубашку – она была мокрой, но хоть что-то. – Накинь.
– Спасибо, – она накинула ее поверх мокрой майки.
Мы стояли близко. Я видел капли воды на ее ресницах, на кончике носа. Видел, как ее грудь вздымается от быстрого дыхания. Чувствовал ее запах – дождь, озеро, что-то легкое, девичье. Безумие накрыло меня волной, сильнее грозы.
Я не помню, кто сделал первый шаг. Кажется, она. Или я. Наши губы встретились. Влажные, холодные от дождя, но потом ставшие горячими. Поцелуй был неистовым, голодным, полным отчаяния и запретной страсти. Мир сузился до гула дождя по крыше, до стука наших сердец, до этого жгучего, сладкого, невозможного прикосновения. Годы горя, одиночества, отчаяния – все сгорело в этом мгновенном пламени. Она была жизнью. Солнцем. Спасением.
Она ворвалась в мою жизнь и перевернула её. Подруга моей дочери. Которая выжила.
Безумная история, наполненная жаркими сексуальными порывами, искренними чувствами и борьбой с собой...
— У тебя дочь, Назар, — проговариваю с дрожью в голосе. — Дочь от другой женщины.
— Я не хотел, чтобы так вышло.
— Как долго ты собирался скрывать?
— Всю жизнь.
Восемь лет брака. Мы были счастливы.
Но у моего мужа есть дочь от любовницы.
И ей ровно столько же, сколько было бы нашей дочери, если бы у врачей получилось ее спасти.
— Я не хотел, чтобы так вышло.
— Как долго ты собирался скрывать?
— Всю жизнь.
Восемь лет брака. Мы были счастливы.
Но у моего мужа есть дочь от любовницы.
И ей ровно столько же, сколько было бы нашей дочери, если бы у врачей получилось ее спасти.
Выберите полку для книги