Книги в жанре «Романы о неверности»
— Ты не годна к материнству, ты бесплодна. Моя мать стареет, да и мне нужен наследник, поэтому я беру вторую жену, молодую и здоровую. Ты остаёшься для статуса, но не думай что мы семья. — Говорит Аслан, от чего у меня выступают слезы.
— Ты даже не спросил, как я себя чувствую, мне пришлось пить лекарства, я плакала по ночам, мечтая о ребёнке...
— Это не мое дело, Мадина. Это долг перед родом.
Я всхлипываю и шепчу, сама не понимая зачем:
— Я училась готовить твои любимые блюда, убирала твой кабинет, запоминала каждую твою привычку, я ждала тёплого слова целый год, а ты приводил в дом Лейлу и называл меня тенью.
— Ты сама выбрала молчание.
— Потому что меня учили терпеть, но теперь поняла, терпение не делает нас семьёй, я не хочу быть статусной женой, я уйду!
— Куда ты пойдёшь? У тебя ничего нет. — Равнодушно выдает муж.
— У меня есть моя честь и решение начать заново. Я не останусь там, где меня не видят. Прощай, Аслан.
— ...Останься. Я ещё не сказал последнего слова.
— Ты даже не спросил, как я себя чувствую, мне пришлось пить лекарства, я плакала по ночам, мечтая о ребёнке...
— Это не мое дело, Мадина. Это долг перед родом.
Я всхлипываю и шепчу, сама не понимая зачем:
— Я училась готовить твои любимые блюда, убирала твой кабинет, запоминала каждую твою привычку, я ждала тёплого слова целый год, а ты приводил в дом Лейлу и называл меня тенью.
— Ты сама выбрала молчание.
— Потому что меня учили терпеть, но теперь поняла, терпение не делает нас семьёй, я не хочу быть статусной женой, я уйду!
— Куда ты пойдёшь? У тебя ничего нет. — Равнодушно выдает муж.
— У меня есть моя честь и решение начать заново. Я не останусь там, где меня не видят. Прощай, Аслан.
— ...Останься. Я ещё не сказал последнего слова.
Из-за несчастья с отцом, мне пришлось бросить учебу и срочно искать работу. Моим начальником оказался он... Самодовольный, красивый мужчина, который во мне видит лишь невзрачную вчерашнюю студентку.
Я стараюсь выполнять все требования, но он будто нарочно придирается все больше.
Но странно, что с каждым разом я все меньше злюсь на него. Мое сердце дрожит при взгляде в его карие глаза...
Он холоден и не доверяет женщинам, но однажды он изменит свое мнение, когда мне придется спасти ему жизнь и научить любить...
Я стараюсь выполнять все требования, но он будто нарочно придирается все больше.
Но странно, что с каждым разом я все меньше злюсь на него. Мое сердце дрожит при взгляде в его карие глаза...
Он холоден и не доверяет женщинам, но однажды он изменит свое мнение, когда мне придется спасти ему жизнь и научить любить...
Я стою перед зеркалом в белоснежном платье… я похожа на невесту из глянцевого журнала. Мама поправляет мне локон, её глаза влажные от счастья.
– Моя красавица, – шепчет она. – Андрей не сможет отвести от тебя взгляд.
– Ира, ты забыла туфли и свою сумочку в соседней комнате! – кричит моя сестра Лена из коридора.
Я киваю маме и выхожу из гостевой спальни загородного дома.
Иду по длинному коридору, платье шуршит. Нужная комната в конце, дверь приоткрыта. Я уже почти дотягиваюсь до ручки, когда слышу звук. Тихий смех. Женский. Знакомый до дрожи.
– Андрей, хватит, нас же могут увидеть…
Оля.
Моя рука застывает. Сердце колотится. Нет. Это не то, что я подумала. Не может быть.
Я толкаю дверь.
И мир взрывается.
Андрей прижимает Олю к стене. Её руки обвивают его шею. Их губы сливаются в поцелуе.
Время останавливается. Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Мозг отказывается обрабатывать картинку.
– Моя красавица, – шепчет она. – Андрей не сможет отвести от тебя взгляд.
– Ира, ты забыла туфли и свою сумочку в соседней комнате! – кричит моя сестра Лена из коридора.
Я киваю маме и выхожу из гостевой спальни загородного дома.
Иду по длинному коридору, платье шуршит. Нужная комната в конце, дверь приоткрыта. Я уже почти дотягиваюсь до ручки, когда слышу звук. Тихий смех. Женский. Знакомый до дрожи.
– Андрей, хватит, нас же могут увидеть…
Оля.
Моя рука застывает. Сердце колотится. Нет. Это не то, что я подумала. Не может быть.
Я толкаю дверь.
И мир взрывается.
Андрей прижимает Олю к стене. Её руки обвивают его шею. Их губы сливаются в поцелуе.
Время останавливается. Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Мозг отказывается обрабатывать картинку.
— А сейчас я хочу сказать тост. Сегодня двадцать два года, как мы вместе. Это были счастливые годы, которые мы прожили в любви и согласии. У нас никогда не было тайн друг от друга. Это то, что я больше всего ценю в отношениях – честность…
— Настюша, дорогая моя, за тебя! — муж поднимает бокал, но я его останавливаю:
— Матвей, ты очень много пьёшь и почти не закусываешь. Ты не попробовал «Мимозу», свой любимый салат!
Я беру блюдо с салатом и выворачиваю ему на голову.
— Что ты творишь? С ума сошла? – Матвей хватает полотенце и вытирает голову. – Я прошу прощения у всех за это недоразумение.
— Недоразумение? Ты называешь это недоразумением? А как ты назовёшь, то, что ты делал с нашей свидетельницей, моей подругой, пять минут назад в своём кабинете?
— Настя, ты всё не так поняла… — открывает рот Света.
— Конечно, когда ты видишь, как твой муж целуется и обжимается с твоей лучшей подругой – это можно понять как-то иначе. Ну-ка, разъясни мне тупой, как?
— Настюша, дорогая моя, за тебя! — муж поднимает бокал, но я его останавливаю:
— Матвей, ты очень много пьёшь и почти не закусываешь. Ты не попробовал «Мимозу», свой любимый салат!
Я беру блюдо с салатом и выворачиваю ему на голову.
— Что ты творишь? С ума сошла? – Матвей хватает полотенце и вытирает голову. – Я прошу прощения у всех за это недоразумение.
— Недоразумение? Ты называешь это недоразумением? А как ты назовёшь, то, что ты делал с нашей свидетельницей, моей подругой, пять минут назад в своём кабинете?
— Настя, ты всё не так поняла… — открывает рот Света.
— Конечно, когда ты видишь, как твой муж целуется и обжимается с твоей лучшей подругой – это можно понять как-то иначе. Ну-ка, разъясни мне тупой, как?
— Я никогда в жизни не изменял тебе, Алиса. Ни разу за пятнадцать лет. И на нее я сначала вообще никакого внимания не обращал. Обычная твоя родственница. Ты сама просила ей постоянно помочь, и я просто привязался к ней. И да, мне с ней хорошо.
Его слова, разбивают остатки моих иллюзий.
— Нет, ты не подумай, — продолжает мой муж, избегая прямого взгляда. — Не то чтобы мне было плохо с тобой, Алиса. Ты мне безумно дорога, но с Лизой это другое. Поэтому я так долго не мог решиться, как мне дальше жить. Я разрывался между вами.
Он делает паузу и роняет главный козырь:
— И она беременна. Я сам узнал об этом только сегодня. Внутри меня на секунду замирает сердце, уступая место ясности. Мой собственный ребенок внутри меня тихо сжимается в комок, навсегда отрезая этого человека от нашего будущего.
Его слова, разбивают остатки моих иллюзий.
— Нет, ты не подумай, — продолжает мой муж, избегая прямого взгляда. — Не то чтобы мне было плохо с тобой, Алиса. Ты мне безумно дорога, но с Лизой это другое. Поэтому я так долго не мог решиться, как мне дальше жить. Я разрывался между вами.
Он делает паузу и роняет главный козырь:
— И она беременна. Я сам узнал об этом только сегодня. Внутри меня на секунду замирает сердце, уступая место ясности. Мой собственный ребенок внутри меня тихо сжимается в комок, навсегда отрезая этого человека от нашего будущего.
❗️ЗАВЕРШЕНО. ПРИЯТНАЯ ЦЕНА❗️
«От тебя не убудет. А брату нужен ребёнок», — цитирую строчку из дневники свекрови.
— Это кровная ложь, — говорю мужу. — Ты предал меня и своего брата…
— Меня мать уговорила, — выдыхает он, раздраженно. — Это было благое дело. Брат не мог иметь детей…
— На второго ребёнка тоже мать уговорила? — язвлю, морщась.
Александр отводит глаза.
— Всё не так просто...
— Нет... Всё просто. Ты хотел всё сразу. Меня — дома. Жену брата — тайком.
Муж бледнеет.
Я смотрю на человека, которому тридцать лет доверяла больше всех.
На самом деле вся наша жизнь была построена на лжи…
«От тебя не убудет. А брату нужен ребёнок», — цитирую строчку из дневники свекрови.
— Это кровная ложь, — говорю мужу. — Ты предал меня и своего брата…
— Меня мать уговорила, — выдыхает он, раздраженно. — Это было благое дело. Брат не мог иметь детей…
— На второго ребёнка тоже мать уговорила? — язвлю, морщась.
Александр отводит глаза.
— Всё не так просто...
— Нет... Всё просто. Ты хотел всё сразу. Меня — дома. Жену брата — тайком.
Муж бледнеет.
Я смотрю на человека, которому тридцать лет доверяла больше всех.
На самом деле вся наша жизнь была построена на лжи…
— Меня зовут Марина. Я жена Леонида — вашего любовника.
— А я женщина, которой ваш муж обещает развестись.
— Тогда вам будет интересно узнать, что вчера он назвал вас навязчивой стервой и обвинил ваше агентство в растрате более восьми миллионов.
Я знала, что Леонид женат. Верила, что их брак давно закончился, что его удерживают дочь, семейный бизнес и больная мать.
Мне казалось правильным ему верить. Я же любила.
Теперь его жена сидит напротив меня и кладёт на стол документы, которые могут уничтожить мою компанию.
И пока я ждала развода, он прятал деньги, лгал жене, прикрывался дочерью и готовил меня на роль виноватой.
Теперь у нас появился общий вопрос к мужчине, который был уверен, что две преданные женщины начнут уничтожать друг друга.
Он ошибся.
Дальше история повернется так, как мы сами того не ожидали...
— А я женщина, которой ваш муж обещает развестись.
— Тогда вам будет интересно узнать, что вчера он назвал вас навязчивой стервой и обвинил ваше агентство в растрате более восьми миллионов.
Я знала, что Леонид женат. Верила, что их брак давно закончился, что его удерживают дочь, семейный бизнес и больная мать.
Мне казалось правильным ему верить. Я же любила.
Теперь его жена сидит напротив меня и кладёт на стол документы, которые могут уничтожить мою компанию.
И пока я ждала развода, он прятал деньги, лгал жене, прикрывался дочерью и готовил меня на роль виноватой.
Теперь у нас появился общий вопрос к мужчине, который был уверен, что две преданные женщины начнут уничтожать друг друга.
Он ошибся.
Дальше история повернется так, как мы сами того не ожидали...
— А ты хочешь с ним сидеть? Пелёнки, ночи без сна, колики?
— Ой, нет, конечно. Мне потом фигуру восстанавливать.
— Вот. А Рита вырастит.
— Рита? Моего ребёнка?
— Нашего ребёнка.
Так мой муж и моя сестра решили, что растить их сына буду я.
Ведь я врач, я мать, я детей люблю больше, чем себя. Они всё рассчитали. И то, что я не откажу. И то, что мне не нужно платить.
Только в этот раз они просчитались.
А ещё в дверях магазина я врезалась в мужчину, который бросил меня больше двадцати лет назад. И так и не объяснил почему.
— Ой, нет, конечно. Мне потом фигуру восстанавливать.
— Вот. А Рита вырастит.
— Рита? Моего ребёнка?
— Нашего ребёнка.
Так мой муж и моя сестра решили, что растить их сына буду я.
Ведь я врач, я мать, я детей люблю больше, чем себя. Они всё рассчитали. И то, что я не откажу. И то, что мне не нужно платить.
Только в этот раз они просчитались.
А ещё в дверях магазина я врезалась в мужчину, который бросил меня больше двадцати лет назад. И так и не объяснил почему.
Аннотация:
— Тебе нужно строить свою жизнь, — говорит мой муж моей сестре ровно, почти бесстрастно, словно сообщает пациентке диагноз, который уже нельзя отменить. — Зачем тебе ребенок?
Я машинально прижимаюсь ладонью к стене. Ноги вдруг становятся ватными, чужими, будто тело первым понимает то, что разум еще отчаянно отказывается осознать.
— Ты хочешь, чтобы я сделала аборт?
— Нет, — отвечает Марк сразу, без малейшего колебания. — Просто роди и отдай его нам.
Сердце в моей груди бьется так сильно, что становится больно дышать.
О чем он говорит?
Ребенок ведь не вещь, которую можно просто передать из рук в руки. Но, видимо, когда человек давно переступил через самое важное, все остальное тоже кажется ему решаемым.
— Что?.. — выдыхает Арина, но в этом изумленном слове нет настоящего потрясения, в нем только уязвленное самолюбие. — Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой и с малышом. А она пусть убирается. Она лишняя.
— Тебе нужно строить свою жизнь, — говорит мой муж моей сестре ровно, почти бесстрастно, словно сообщает пациентке диагноз, который уже нельзя отменить. — Зачем тебе ребенок?
Я машинально прижимаюсь ладонью к стене. Ноги вдруг становятся ватными, чужими, будто тело первым понимает то, что разум еще отчаянно отказывается осознать.
— Ты хочешь, чтобы я сделала аборт?
— Нет, — отвечает Марк сразу, без малейшего колебания. — Просто роди и отдай его нам.
Сердце в моей груди бьется так сильно, что становится больно дышать.
О чем он говорит?
Ребенок ведь не вещь, которую можно просто передать из рук в руки. Но, видимо, когда человек давно переступил через самое важное, все остальное тоже кажется ему решаемым.
— Что?.. — выдыхает Арина, но в этом изумленном слове нет настоящего потрясения, в нем только уязвленное самолюбие. — Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой и с малышом. А она пусть убирается. Она лишняя.
— Давай без манёвров, Гера. Один вопрос — один честный ответ. Ты спал с ней?
— Да.
— С женой нашего сына. С девочкой, которую он привёл в наш дом.
— Да.
— Восемь месяцев?
— С января.
— Как ты можешь отвечать так спокойно? — у меня садится голос.
— Потому что ты спросила. Врать тебе в лицо — унижать нас обоих. Ты не заслужила лжи.
— Не заслужила лжи? Это как называется, Герман?
— Это называется ошибка, и я закрою её сам, — говорит он тише и жёстче. — А теперь слушай меня. Ползать на коленях и рвать на себе рубашку я не буду — не мой жанр. Да, виноват. Нет, не отпущу. Через месяц у меня аттестация, мне нужен идеальный тыл, и мой тыл — это ты. Двадцать пять лет как. Ты моя жена — и останешься моей женой. Точка.
— Да.
— С женой нашего сына. С девочкой, которую он привёл в наш дом.
— Да.
— Восемь месяцев?
— С января.
— Как ты можешь отвечать так спокойно? — у меня садится голос.
— Потому что ты спросила. Врать тебе в лицо — унижать нас обоих. Ты не заслужила лжи.
— Не заслужила лжи? Это как называется, Герман?
— Это называется ошибка, и я закрою её сам, — говорит он тише и жёстче. — А теперь слушай меня. Ползать на коленях и рвать на себе рубашку я не буду — не мой жанр. Да, виноват. Нет, не отпущу. Через месяц у меня аттестация, мне нужен идеальный тыл, и мой тыл — это ты. Двадцать пять лет как. Ты моя жена — и останешься моей женой. Точка.
Выберите полку для книги