Книги в жанре «Романы о неверности»

Мне пятьдесят три, и я только что осталась без мужа, без дома и без единой внятной причины вставать по утрам. Ах да, ещё без гроша, но это, оказывается, мелочи, когда тебе говорят, что ты «слишком много хочешь для своего возраста».
Поэтому когда подруга предлагает мне место домработницы у какого-то отставного генерала — я даже не спорю. Гордость, как выяснилось, к оплате счетов не принимается.
«Никакой двусмысленности, — обещает она. — Уборка, готовка, деньги. И всё».
Ну да. Конечно.
Потому что за калиткой этого дома меня ждёт не чужой суровый генерал. Там стоит мальчишка, из-за которого я в девятом классе разучилась смотреть людям в глаза.
— Ирка... Соколова? Быть такого не может.
Может, Волков. Ещё как может.
И теперь я — женщина, которая двадцать шесть лет была «декоративной женой» буду мыть полы в доме человека, который когда-то превратил мою школьную жизнь в ад. А потом, чего доброго, выяснится, что ад этот был по-мальчишески кривой формой любви.

— Здесь надо убраться особенно тщательно, — говорит Сима – клиентка, к которой мы приехали убирать дом, когда заходим в кабинет. — Муж не любит, когда остается пыль.
— Строгий? — спрашивает подруга у клиентки.
— Бывает, — отвечает она после короткой паузы. — Он… любит, когда все как надо. Военный.
Я усмехаюсь.
— Какой знакомый диагноз.
— У вас тоже?
— У меня муж считает, что хаос — это личное оскорбление, нанесенное ему мирозданием. Тоже предан Родине, как и ваш.
— Мама, смотри! — вдруг кричит сын клиентки. — Приехали!
Мы все машинально поворачиваем головы к окну. Черная машина плавно заезжает на участок.
— Ой, — тихо говорит Сима. — Уже…
И в этот момент мальчик радостно кричит:
— Папа приехал!
Он срывается с места, а я смотрю на мужчину у черной машины и впервые в жизни понимаю, что слово “папа” тоже может звучать как выстрел, ведь этого мужчину я очень хорошо знаю...

Я случайно увидела, как мой муж целуется с двадцатилетней подругой нашей дочери. А потом эта девица забралась к нему на колени прямо в машине.

Двадцать лет брака, взрослая дочь, общая квартира. И всё это Савелий променял на молодую любовницу.
Но самое страшное - наша дочь знала об измене и покрывала отца.

Теперь муж хочет жить с молоденькой, а я должна молча уступить ей дорогу. Желательно ещё и квартиру освободить.
Вот только я не собираюсь отдавать им то, что принадлежит мне по закону.

Развод? Прекрасно. Посмотрим, кто из нас после него станет счастливее.

Вчера Ассоль родила сына. Весь день ждала, когда его принесут. Дверь палаты открылась, но вместо медсестры на пороге стоял муж.
— Ярослав, где наш сын?
— Ты его больше не увидишь. Он теперь только мой.
— Ты не можешь…
— Я могу всё, а ты — ничего! — усмехнулся он и швырнул на тумбочку бумаги. — Не подпишешь документы на развод и отказ от опеки — пеняй на себя!
Она попыталась подняться, но от бессилия сползла на пол.
— Умоляю, не забирай его!
Муж грубо взял её за подбородок и заглянул в глаза, полные слёз:
— Спасибо за сына, дорогая, но не за предательство. Я всё знаю о твоём неудачном побеге.
— Это неправда!
— Хотела свободы? Получай! Была бы покорной женой — не валялась бы сейчас мусором у моих ног. Я найду сыну мать получше.
Ярослав шагнул к дверям, но у самого порога обернулся. В его глазах на миг промелькнула боль:
— А я ведь тебя любил.
Он ушёл, Ассоль осталась на холодном полу. Сжимая руки в кулаки, она прошептала:
— Ты ещё пожалеешь. Клянусь...

Двадцать лет я веду чужие разводы. Свой начался в пятницу, в шесть вечера, у меня в кабинете.

— Что послужило причиной? — спрашиваю я: это вопрос из анкеты.
— Я ухожу к другому, — Кристина кладёт на стол связку ключей. — К Сергею Корсакову. Квартиру на Набережной он мне уже продал.

Брелок на связке — латунный якорь. Я купила его в Анапе в две тысячи девятом за сто двадцать рублей и ещё торговалась.

Сергей Корсаков — мой муж. Полковник. Двадцать шесть лет брака.

У меня три дня, чтобы вернуть квартиру дочери, и вопрос, от которого не спится: почему из всех адвокатов города она пришла именно ко мне? Ответ лежит в моём собственном архиве. И он мне очень не понравится.

— Ещё месяц, Рома. Тридцать вторая неделя. А потом она нам больше не нужна.
Голос моего врача из кабинета моего жениха в два часа ночи. Стакан я поставила на комод так осторожно, будто он мог взорваться. «Она». Не «ребёнок». Она — это я. Светлана пять месяцев вела мою беременность и звала нас сёстрами — срок в срок. Сейчас она сидела у Романа на коленях, и его ладонь лежала на её животе.

Забор три метра, охранник у ворот, паспорт в сейфе. Заявление в полицию исчезнет раньше, чем высохнут чернила: начальник отдела ужинает с ними по вторникам. У меня — три тысячи в лифчике, снимок УЗИ с чужой фамилией над моим сыном и одна ночь, чтобы выйти на трассу и поднять руки перед первой машиной. Он хотел забрать моего сына. Он забыл, что два года я стояла у дверей его ресторана и помню в лицо каждого, кто знал и молчал....

⭐ФИНАЛ⭐ЗАВЕРШЕНО⭐МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА⭐
— Мам, ты не обижайся, но... папе больше подходит Ада, — дочь без всякой жалости вбивает в меня жестокие слова. — Ему с ней будет лучше...
— Угу, — сын вторит сестре. — Ада клевая!
— А как же я? — выдыхаю ошеломленная новостью.
— А что ты, мам? — дочь пожимает плечами будто не произошло ничего особенного. — Теперь ты сможешь пожить для себя...

Всю жизнь я мечтала о большой и дружной семье. Любимый муж, умница дочь и замечательный сын — я была богата.
Прекрасный большой дом, достаток и любимое дело — у меня было абсолютно все о чем может женщина только мечтать.
Все это рухнуло в одночасье.
Все это у меня отняли... предатели!
Только я не позволю относиться к себе, как к отработанному материалу. Выстою и буду счастлива — всем на зло...

— Ты соображаешь вообще, куда приехала? Это больница, Альбина, а не сцена для твоих истерик.
Моя подруга смеется. Они с моим мужем не видят меня, поэтому она говорит то, что я не должна слышать.
— О, то есть мои истерики тебе мешают, а жена — нет?
— Не начинай, пожалуйста, этот разговор.
— Нет, Лева, я уже сыта по горло твоими “не сейчас”, “потом”, “я все решу”. Пока твоя жена наверху в палате, ты тут строишь из себя примерного мужа, а мне предлагаешь что? Сидеть и ждать, пока ты красиво выведешь ее из игры?
— Тише ты, блин, — цедит он. — Совсем уже поплыла?
— А что? Боишься, что я скажу лишнее?

Медсестра позвала меня вниз, сказав, что мой муж устроил скандал в холле больницы. Спустившись, я понимаю, что самые близкие люди меня предали.
Но я даже близко не представляю, какие открытия меня ждут...

— Ты всё равно не родила, Ларик, — сестра кладёт ладонь на живот. — А я рожу. Ему.

На Дине — примерочный корсаж, который я сшила для её свадьбы. А в моей постели — её жених.
Мой муж.

— Лар, не начинай, — раздражённо бросает Валера. — Иди отдохни. Завтра поговорим по-взрослому.

Утром он сообщает, что уходит к моей беременной сестре. Квартира останется ему, свадебный салон — тоже. А меня он так и быть оставит мастером — если я перестану устраивать сцены и дошью Дине платье.

— Я не к чужой ушёл, — усмехается муж. — К родной. Считай, всё в семье осталось.

Мать знала об их связи и молчала. Квартиру, в которой я выросла, она тайком переписала на Дину. Валера уже лишил ЗП, выставил из ателье и свято уверен: без его имени я приползу обратно.

Я выхожу из дверей салона красоты.
Сегодня особенная дата. Три десятилетия одной жизни на двоих.
– Аделина Алексеевна? – голос звучит неожиданно.
Я останавливаюсь и медленно поворачиваюсь. Передо мной стоит девушка. Совсем молодая, лет двадцати пяти
– Да, я Аделина, – отвечаю я. – Мы знакомы?
Девушка делает шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство.
– Знакомы? Вряд ли. Но мы с вашим мужем очень хорошо знакомы, – она делает паузу. – Мы с Николаем уже полгода встречаемся.
– Вы, должно быть, ошиблись, – мой голос звучит чуждо.
– Я беременна, – произносит она, и в ее голосе звучит истинный триумф. – Николаша уйдет ко мне… Я вам это обещаю. Он просто ждал подходящего момента, чтобы сказать всё в лицо, но я решила, что будет честнее, если вы узнаете об этом от меня. Теперь вы знаете правду. Вот и всё!