Книги в жанре «Психологическая драма»
Эта книга — художественное исследование тем отчаяния, последствий необдуманных решений и долгого пути к искуплению. Она не содержит призывов или инструкций. Это сильная и социально ответственная проза, где темные моменты служат одной цели — показать ценность жизни и тяжесть неверного выбора в моменты глубокой беспомощности, чтобы через боль героини говорить с читателем о самом важном: о цене каждого нашего шага, о хрупкости психического здоровья и о том, что спасение и искупление возможны даже там, где, кажется, уже ничего нельзя исправить.
Кто ошибется, кто угадает - Разное счастье нам выпадает. Часто простое кажется вздорным, Черное - белым, белое - черным.
Одержимость, стремящаяся измерить душу искусства с точностью инженерного чертежа. Трагедия на стыке двух миров: холодного расчёта и неуловимой гармонии.
В госпиталь с фронта привезли раненого бойца. И надо же такому случиться, по мере его выздоровления я все больше и больше влюблялась в него. Да что там влюблялась, жить и дышать без него не могла. А он после лечения пойдет воевать дальше.
Увидимся ли мы с ним когда-нибудь? Это война и там на каждом шагу его будут подстерегать опасности. Без него жить не могу, уйду на передовую, чтобы быть ближе к нему.
Увидимся ли мы с ним когда-нибудь? Это война и там на каждом шагу его будут подстерегать опасности. Без него жить не могу, уйду на передовую, чтобы быть ближе к нему.
Эта тетрадь, этот файл — не рассказ. Это лог-файл системы, которая медленно отказывает
Karem White, 2025
Karem White, 2025
— Я все знаю, Егор.
— Что ты знаешь? — он смотрит на меня такими невинными глазами, что в другое время я бы безоговорочно ему поверила, но не сегодня.
— Лиля мне все рассказала, хватит врать.
Вижу, как меняется его взгляд, он не испуганный, нет, он вдруг становится холодным, как сталь.
— Видит бог, я не хотел причинять тебе боль, но раз уж так вышло, может, это и к лучшему.
Вот теперь мне становится по-настоящему страшно. Он не отпирается, не пытается превратить все в шутку, оправдаться, сказать, что ошибся, что любит меня. Я физически чувствую, как между нами леденеет пространство.
— Двадцать лет — слишком долгий срок, чтобы любить одну женщину, Вика.
Наш идеальный брак, загородный дом, шикарный сад — все превратилось в пепел за одну секунду. Я осталась у разбитого корыта, с чемоданами вещей в старой бабушкиной хрущевке.
Но когда на моем пороге неожиданно появился Владимир — огромный, надежный и чертовски харизматичный отец моего зятя, у моей судьбы круто изменился курс.
— Что ты знаешь? — он смотрит на меня такими невинными глазами, что в другое время я бы безоговорочно ему поверила, но не сегодня.
— Лиля мне все рассказала, хватит врать.
Вижу, как меняется его взгляд, он не испуганный, нет, он вдруг становится холодным, как сталь.
— Видит бог, я не хотел причинять тебе боль, но раз уж так вышло, может, это и к лучшему.
Вот теперь мне становится по-настоящему страшно. Он не отпирается, не пытается превратить все в шутку, оправдаться, сказать, что ошибся, что любит меня. Я физически чувствую, как между нами леденеет пространство.
— Двадцать лет — слишком долгий срок, чтобы любить одну женщину, Вика.
Наш идеальный брак, загородный дом, шикарный сад — все превратилось в пепел за одну секунду. Я осталась у разбитого корыта, с чемоданами вещей в старой бабушкиной хрущевке.
Но когда на моем пороге неожиданно появился Владимир — огромный, надежный и чертовски харизматичный отец моего зятя, у моей судьбы круто изменился курс.
— Доктор психологических наук, а ведёте себя как капризный ребёнок, — его голос был низким и спокойным, словно он проводил сеанс.
— А вы, Павел, ведёте себя как зазнавшийся бабник, которому кажется, что все женщины от него без ума! — выпалила я, сжимая папку с лекциями так, что костяшки пальцев побелели.
Он не смутился. Напротив, уголки его губ поползли вверх, обнажая обаятельную улыбку, от которой у меня ёкнуло где-то в районе диафрагмы.
— Не все, Алёна. Только вы. Пока что.
И тут мой телефон предательски зазвонил. На экране — мама. Весь мой гнев и запал мгновенно испарились, сменившись леденящим страхом. Я побледнела.
— Бежите? — в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.
— Да, — прошептала я, уже отступая. — У меня... срочное дело.
Он кивнул, но его взгляд говорил: «Я знаю, что ты врёшь. И я узнаю, почему».
— А вы, Павел, ведёте себя как зазнавшийся бабник, которому кажется, что все женщины от него без ума! — выпалила я, сжимая папку с лекциями так, что костяшки пальцев побелели.
Он не смутился. Напротив, уголки его губ поползли вверх, обнажая обаятельную улыбку, от которой у меня ёкнуло где-то в районе диафрагмы.
— Не все, Алёна. Только вы. Пока что.
И тут мой телефон предательски зазвонил. На экране — мама. Весь мой гнев и запал мгновенно испарились, сменившись леденящим страхом. Я побледнела.
— Бежите? — в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.
— Да, — прошептала я, уже отступая. — У меня... срочное дело.
Он кивнул, но его взгляд говорил: «Я знаю, что ты врёшь. И я узнаю, почему».
Елена Волкова — талантливый травматолог-ортопед, чья жизнь рушится после предательства мужа и развода. Погружённая в работу и ночные операции, она спасает чужие жизни, но не может собрать свою душу. Только встреча с благодарным пациентом и тихая поддержка матери помогают ей шаг за шагом заново обрести силы, любовь к себе и надежду на настоящее счастье.
...Я попыталась вырваться, но это было слабое, театральное движение. Его пальцы слегка сжали мои плечи.
— Прекратите. Сейчас же.
— Что прекратить? Я ничего не делаю. Я просто стою. И смотрю на вас. Вы невероятно красивы. Знаете об этом? Или муж уже перестал говорить вам такие вещи?
Это было как удар ниже пояса. Потому что Алексей и правда не говорил. Давно.
— Уходите, Даниил. Или я вышвырну вас с работы за сексуальные домогательства.
Он медленно, с преувеличенной почтительностью отпустил меня и отступил на шаг. Но улыбка не исчезла.
— Вы не сделаете этого. Вам интересно. До завтра, Анна.
— Прекратите. Сейчас же.
— Что прекратить? Я ничего не делаю. Я просто стою. И смотрю на вас. Вы невероятно красивы. Знаете об этом? Или муж уже перестал говорить вам такие вещи?
Это было как удар ниже пояса. Потому что Алексей и правда не говорил. Давно.
— Уходите, Даниил. Или я вышвырну вас с работы за сексуальные домогательства.
Он медленно, с преувеличенной почтительностью отпустил меня и отступил на шаг. Но улыбка не исчезла.
— Вы не сделаете этого. Вам интересно. До завтра, Анна.
Повесть о хороших людях.
Имя реки Гудзоне, это скрытое послание городу, о том, что в их городке, обитает чудотворная, прелестная и необычная девушка Пропонтида. Гудзоне, так прозвали ее жители, потому что истинного происхождения, откуда течет, в какие русла впадает, где родилась, и куда прокладывает свой дальнейший путь, они не знали, и поэтому назвали первым попавшимся именем, что пришло им в голову. Но настоящее имя реки, и что в нем сокрыто, нам расскажет сама Пропонтида.
Имя реки Гудзоне, это скрытое послание городу, о том, что в их городке, обитает чудотворная, прелестная и необычная девушка Пропонтида. Гудзоне, так прозвали ее жители, потому что истинного происхождения, откуда течет, в какие русла впадает, где родилась, и куда прокладывает свой дальнейший путь, они не знали, и поэтому назвали первым попавшимся именем, что пришло им в голову. Но настоящее имя реки, и что в нем сокрыто, нам расскажет сама Пропонтида.
Выберите полку для книги