Книги в жанре «Молодежная проза»
Дверь кабинета распахивается с таким треском, будто её выбили ногой.
— Пап, прикинь, так летел, что какого-то жёлтого цыплёнка из лужи окатил!
Голос, который я узнала бы из тысячи. Сергей Макаров. Ещё более наглый, чем в моих воспоминаниях. Он вваливается в кабинет, словно вся вселенная существует исключительно для его развлечения.
Воздух в лёгких застывает. Кровь отливает от лица, а потом стремительно приливает обратно, обжигая щёки. Цыплёнок. Это я. Тот самый жёлтый цыплёнок, которого окатили грязью с ног до головы.
— Сергей, мы заняты.
Секунда растягивается в вечность. Жду, что сейчас его наглые зелёные глаза презрительно сузятся, как тогда, в школьном коридоре.
В его взгляде ни следа памяти. Он не видит перед собой забитую толстушку Серикову, которую так любил унижать.
Сергей не просто не узнал... он успел придумать мне новую, отвратительную роль.
— О, прошу прощения, — его голос сочится фальшивым раскаянием. — Не знал, что ты проводишь… личные собеседования.
— Пап, прикинь, так летел, что какого-то жёлтого цыплёнка из лужи окатил!
Голос, который я узнала бы из тысячи. Сергей Макаров. Ещё более наглый, чем в моих воспоминаниях. Он вваливается в кабинет, словно вся вселенная существует исключительно для его развлечения.
Воздух в лёгких застывает. Кровь отливает от лица, а потом стремительно приливает обратно, обжигая щёки. Цыплёнок. Это я. Тот самый жёлтый цыплёнок, которого окатили грязью с ног до головы.
— Сергей, мы заняты.
Секунда растягивается в вечность. Жду, что сейчас его наглые зелёные глаза презрительно сузятся, как тогда, в школьном коридоре.
В его взгляде ни следа памяти. Он не видит перед собой забитую толстушку Серикову, которую так любил унижать.
Сергей не просто не узнал... он успел придумать мне новую, отвратительную роль.
— О, прошу прощения, — его голос сочится фальшивым раскаянием. — Не знал, что ты проводишь… личные собеседования.
Он: "Я давно следовал выбранному пути. Но ведь говорят, что пути не исповедимы.
Любовь? Неужели она будет в моей жизни?
Но я с детства избегал даже мысли о ней..."
Она: "Мое сердце давно разбито, потому что я полюбила того, кого любить нельзя. Я скоро отпущу его.
Я должна..."
# первая любовь
#адекватные герои
#моральный выбор
ХЭ
Любовь? Неужели она будет в моей жизни?
Но я с детства избегал даже мысли о ней..."
Она: "Мое сердце давно разбито, потому что я полюбила того, кого любить нельзя. Я скоро отпущу его.
Я должна..."
# первая любовь
#адекватные герои
#моральный выбор
ХЭ
Слепо смотрю на конверт с баснословной суммой денег в нём и чувствую, что не могу сделать вдох.
- Вторую часть в таком же размере получишь, когда избавишься от ребёнка и предоставишь мне доказательства.
Голос матери любимого мужчины звучит так, будто она говорит о чём‑то обыденном и совсем не важном. Вот только я всё равно не могу поверить в происходящее. Не могу подавить в себе глупую надежду со слепой верой в человека, которому подарила всю себя. Не могу наивно не спросить:
- Тамерлан… Знает, что вы мне предлагаете сейчас?
Женщина, сидящая напротив, холодно усмехается, и мой мир рассыпается на части, когда она отвечает.
- А ты думаешь, по чьей воле я здесь? Слово и желание сына для меня - закон.
- Вторую часть в таком же размере получишь, когда избавишься от ребёнка и предоставишь мне доказательства.
Голос матери любимого мужчины звучит так, будто она говорит о чём‑то обыденном и совсем не важном. Вот только я всё равно не могу поверить в происходящее. Не могу подавить в себе глупую надежду со слепой верой в человека, которому подарила всю себя. Не могу наивно не спросить:
- Тамерлан… Знает, что вы мне предлагаете сейчас?
Женщина, сидящая напротив, холодно усмехается, и мой мир рассыпается на части, когда она отвечает.
- А ты думаешь, по чьей воле я здесь? Слово и желание сына для меня - закон.
— Вводи пароль, — отдает короткий приказ, протягивая мне мой телефон.
— Да? А больше ничего не сделать? — демонстративно скрещиваю руки на груди. Я не собачонка и не намерена исполнять любую его команду.
— Можешь сделать, — усмехается, а потом…
Он вдруг опускает руку к своим штанам и, глядя мне в глаза, поправляет…
До меня не сразу доходит, что это намек.
— Да как ты… проваливай из моего дома!
Наглый, циничный хам - брат моей подруги. Он выводит меня из себя. Не хочу иметь с ним ничего общего. И в этом наши чувства взаимны.
Вот только он всегда где-то рядом. От него не спрятаться. Не убежать.
Что ему от меня нужно?
— Да? А больше ничего не сделать? — демонстративно скрещиваю руки на груди. Я не собачонка и не намерена исполнять любую его команду.
— Можешь сделать, — усмехается, а потом…
Он вдруг опускает руку к своим штанам и, глядя мне в глаза, поправляет…
До меня не сразу доходит, что это намек.
— Да как ты… проваливай из моего дома!
Наглый, циничный хам - брат моей подруги. Он выводит меня из себя. Не хочу иметь с ним ничего общего. И в этом наши чувства взаимны.
Вот только он всегда где-то рядом. От него не спрятаться. Не убежать.
Что ему от меня нужно?
Он — мажор, привыкший покупать внимание, чувства и женщин.
Я — та, кто не продаётся.
Наше знакомство началось со спора, о котором я не знала.
Для него это была игра. Для меня — принцип.
Но всё пошло не по плану, когда он впервые не смог уйти.
Вот только я не собираюсь становиться его победой.
Я — та, кто не продаётся.
Наше знакомство началось со спора, о котором я не знала.
Для него это была игра. Для меня — принцип.
Но всё пошло не по плану, когда он впервые не смог уйти.
Вот только я не собираюсь становиться его победой.
Обычная соседка, забравшая с мусорки коробки с чужими вещами, невольно становится хранительницей истории первой большой любви, которую тайно всё это время писала жизнь двух подростков — Аси, спокойно взрослеющей девушки, и Демьяна, юного артиста, чья карьера начала расти быстрее, чем он успевал удерживать рядом самого близкого человека. Среди старых тетрадей и творческих наборов Валя находит загадочный плеер с записями выступлений и ночник со скрытым шифром — и не может удержаться от соблазна разгадать чужую тайну, придумывая по пути собственную, куда более драматичную версию событий. Но чем глубже она погружается в чужую жизнь, тем яснее понимает: не всякая помощь нужна, не всякая тайна — повод вмешаться, а иногда самое честное, что можно сделать, — просто вернуть человеку его собственный голос.
После болезни я попала в новый класс и сразу стала мишенью. Так продолжалось, пока не появился он.
Молчаливый парень с пугающим волком, который защитил меня. У него слишком много секретов — и все они как-то связаны со мной.
Я поверила, что он — мой спаситель. Изо дня в день я пыталась понять: кто он такой и зачем ему такая, как я?
Но в один миг всё рухнуло. Тот, кто спасал меня, стал моим главным врагом. Мой защитник превратился в того, кого я должна бояться больше всех. И самое страшное — я совершенно не понимаю почему.
Молчаливый парень с пугающим волком, который защитил меня. У него слишком много секретов — и все они как-то связаны со мной.
Я поверила, что он — мой спаситель. Изо дня в день я пыталась понять: кто он такой и зачем ему такая, как я?
Но в один миг всё рухнуло. Тот, кто спасал меня, стал моим главным врагом. Мой защитник превратился в того, кого я должна бояться больше всех. И самое страшное — я совершенно не понимаю почему.
Кир. Со всеми однажды случается первая любовь. От которой сердце в клочья и гордость в дребезги. От которой нутро жгутом и кожа в мурашках. От которой похмелье потом ещё несколько месяцев и мысли ни о чём и ни о ком, кроме неё. Вот только Кир Авдеев о подобной участи не мечтал и влюбляться намертво в девчонку, которая его, кажется, также намертво ненавидит, не собирался. Она не для него и не его. Она каждый раз смотрит с презрением, словно он не сын мэра, а блоха под её ногами, и это причиняет почти физическую боль. И выкинуть бы её, чужую, сложную, неприступную из головы, да только легче этой самой головой, из которой Алёна Отрадная даже покурить не выходит, с разбега и о ближайшую стену. Но поможет ли? Вряд ли.
Поэтому, Отрадная, лучше отпусти из омута глаз своих сама. Пожалуйста. Иначе… Иначе он превратит твою жизнь в ещё больший ад.
Поэтому, Отрадная, лучше отпусти из омута глаз своих сама. Пожалуйста. Иначе… Иначе он превратит твою жизнь в ещё больший ад.
Кирилл Соловьев – самый популярный парень университета. Аида Самойлова – недотрога, которая не настроена на любовные отношения. Их пути не должны были пересечься, но всё решил один спор. И теперь Кирилл должен влюбить Аиду в себя, циника и бабника, за семь свиданий.
***
- Любишь меня? – спрашивает, будто с вызовом.
- Люблю, - глажу его лицо, но он дергает головой и отходит.
- Я же недостоин таких, как ты и твоя подружка, - хмыкает, скалится.
В его голосе издевка, но я слышу и отчаяние. У меня перехватывает дыхание. Нет-нет, он не мог слышать те мои слова, не мог…
- Как банально, - хватает жестко пальцами меня за подбородок и приближает к себе, выдыхая мне в губы, - ты оказалась легкой добычей, Аида.
***
- Любишь меня? – спрашивает, будто с вызовом.
- Люблю, - глажу его лицо, но он дергает головой и отходит.
- Я же недостоин таких, как ты и твоя подружка, - хмыкает, скалится.
В его голосе издевка, но я слышу и отчаяние. У меня перехватывает дыхание. Нет-нет, он не мог слышать те мои слова, не мог…
- Как банально, - хватает жестко пальцами меня за подбородок и приближает к себе, выдыхая мне в губы, - ты оказалась легкой добычей, Аида.
🔰 ЗАВЕРШЕНА 🔰
Мой отец явно большой оригинал, иначе не скажешь.
На 23 февраля я не рассчитывал на подарок. Все презенты закончились в начальной школе. Конфеты, игрушки...
Но в 18 лет получить сводную сестру?! Это что-то новенькое!
***
— Почему на телефон не отвечаешь?
— Я?!
Если бы брови могли улететь со лба, то уже давно бы брали разбег на взлетной полосе.
— Ты! Что с телефоном?
— Ничегоооо, — тяну, вытаскивая оный из тумбы. — От тебя ни разу ни одного сообщения не было.
— Да что ты говоришь? — Вот гад, а? Дразнится. А голос у меня не такой противный! — Сюда смотри.
Брови успешно вернулись на место, чтобы взлететь второй раз.
— Семьдесят шесть исходящих? Ты зачем так издевался над смартфоном, Богдан?
— Потому что кто-то особо одаренный не хотел отвечать. А я был на соревнованиях и… Короче, я к тебе сразу с самолета. Овца, блин.
Выхватывает у меня телефон и матерится. Неплохо так, кстати. Я даже мысленно парочку выражений огнедышащего записала.
— Что скажешь, Я-на?
Мой отец явно большой оригинал, иначе не скажешь.
На 23 февраля я не рассчитывал на подарок. Все презенты закончились в начальной школе. Конфеты, игрушки...
Но в 18 лет получить сводную сестру?! Это что-то новенькое!
***
— Почему на телефон не отвечаешь?
— Я?!
Если бы брови могли улететь со лба, то уже давно бы брали разбег на взлетной полосе.
— Ты! Что с телефоном?
— Ничегоооо, — тяну, вытаскивая оный из тумбы. — От тебя ни разу ни одного сообщения не было.
— Да что ты говоришь? — Вот гад, а? Дразнится. А голос у меня не такой противный! — Сюда смотри.
Брови успешно вернулись на место, чтобы взлететь второй раз.
— Семьдесят шесть исходящих? Ты зачем так издевался над смартфоном, Богдан?
— Потому что кто-то особо одаренный не хотел отвечать. А я был на соревнованиях и… Короче, я к тебе сразу с самолета. Овца, блин.
Выхватывает у меня телефон и матерится. Неплохо так, кстати. Я даже мысленно парочку выражений огнедышащего записала.
— Что скажешь, Я-на?
Выберите полку для книги