Читать и слушать книги

— Сядь, Саша. Кричать будешь потом. Сейчас спрашивай.
— Он твой сын?
— Он зовёт меня отцом.
— Это не ответ! — Голос у меня срывается.
— Другого сегодня не будет.
— Три года, Сева. Три года ты каждое двенадцатое число переводил деньги его матери. А я двенадцать лет не заглядывала в эту папку!
— Зря, — говорит он тише, жёстче. — Я ничего не прятал.
— Кому ты дал слово? Ей?
— Не ей.
— Ты с ума сошёл, — выдыхаю я.
— Нет. Я просто не собираюсь оправдываться, как лейтенант перед комиссией. Да, он зовёт меня отцом. Да, я плачу его матери и буду платить. Нет, сегодня я не скажу почему. Сейчас ребёнок задыхается, и я еду к ним. Вернусь через час. Ты моя жена, и ты меня дождёшься. Это приказ.

– Ваша жена ни о чём не узнает! Смотрите, я специально для вас надела это красное бельё! – девичий голос доносится из-за двери кабинета моего мужа.
– Оставь это, – раздаётся голос супруга. – Здесь ходят сотрудники, к тому же этажом выше работает моя жена.
Он усмехается…
– Ваша жена ни о чём не догадывается. Она уже полгода не замечает очевидного. Чего её бояться? В конце концов, жена не стенка – подвинется, – щебечет мерзавка, и у меня от этого подкашиваются колени.
– Да, подвинется, но наши отношения не должны становиться поводом для сплетен. Слухи по больнице разлетаются быстро. Дочь главврача и заведующий нейрохирургией… – он снова усмехается. – Звучит неплохо.
Я стою у двери, как вкопанная. Через полминуты она открывается, и в коридоре появляется дочка главврача и вместе с тем ординатор моего мужа.
– Значит, вы всё слышали? Отлично, значит не придётся ничего объяснять. И не смотрите на меня так, будто я у вас что-то украла. Нельзя украсть то, что вам давно не принадлежит.

— Простите, вы приглашены? Друг? Родственник?
— Ближайший. Жена жениха.
Я вхожу на чужой праздник как раз вовремя, чтобы увидеть своего мужа рядом с восемнадцатилетней красавицей, которую его семья уже примеряет на место новой жены.
Шестнадцать лет брака. Пятнадцатилетняя дочь. Годы врачей и безуспешных попыток родить ещё одного ребёнка.
И новая невеста, способная подарить семье Гаджиевых наследника.
Что ж, у меня тоже есть подарок.
Прохожу через притихший зал и кладу в букет будущей невесты тест с двумя полосками.
— Никакого ребёнка не будет, — холодно произносит муж. — Сделаешь аборт. Иначе я с тобой разведусь.
— Хорошо, Эмин. Тогда будет развод. Но учти... на моих условиях.
Только ни он, ни его семья ещё не знают, что мой главный сюрприз — не две полоски.
А два сердцебиения.

— Я имею право на вторую жену. Ты останешься и примешь это. Кому ты нужна беременная?
— Лучше быть никому не нужной, чем ненужной собственному мужу.

На третьем месяце беременности я узнаю: Ислам решил жениться на другой. Меня ему выбрала мать — тихую, удобную, покорную. Другую он выбрал сам. Для любви. Муж уверен, что я поплачу и смирюсь. Он оставляет мне дом, фамилию и место матери своего наследника. Но я не позволю сделать себя второй по значению и нужной лишь ради ребенка. Я притворюсь покорной, дождусь, когда Ислам перестанет следить за каждым моим шагом, и сбегу. И он не знает, что однажды вернется в пустой дом, где не будет ни нелюбимой жены, ни его будущего сына.

– От кого?
Я продолжала держать перед мужем тест с двумя полосками и несколько секунд просто смотрела на него. Наверное, ослышалась. После семи лет брака, врачей, анализов и бесконечного «не зацикливайтесь, всё обязательно получится» мозг вполне мог немного сломаться от счастья.
– Что ты имеешь ввиду?...
Денис сидел на краю дивана и даже не попытался взять тест.
– Ребёнок, Лена. От кого он?
Теперь услышала точно. Я медленно опустила руку.
– От тебя… А от кого ещё?
– Я сегодня сделала два теста, потом сдала кровь. Беременность подтверждена, – сказала я, всё ещё надеясь, что он сейчас придёт в себя.
– Понятно...
– Объясни, что происходит, Денис.
Денис поднялся и отошёл к окну.
– Ты прекрасно знаешь. Мне сказали, что я не могу иметь детей.

– Слушай, мужик, иди-ка ты, – я притормаживаю свою пламенную речь, делаю глубокий вдох, растягиваю губы в улыбке и уже спокойнее продолжаю, – сначала прямо ровно километр, потом налево и ещё столько же. А там будет развилка, где, как в сказке: налево пойдёшь, направо… ну и прямо. Ты уж определись сам.
Но этот тестостероновый член общества только вопросительно вскидывает бровь и склоняет голову набок, рассматривая меня внимательнее.
– А ты забавная, белобрысая. Это будет даже интересно, – басит он, а у меня по коже бегут мурашки.
А один таракашик взбунтовался и дёрнул за нерв, который отвечает за адекватность.
Да-а-а, это точно будет интересно. Особенно когда мой неожиданный собеседник поймёт, что я ему сейчас могу что-нибудь проткнуть. Например, орган движения. Ходовой.

— Дорогие гости, у нас маленький сюрприз! К нам издалека приехала гостья, подруга жениха, чтобы поздравить!
— Добрый вечер. Меня зовут Инна, и я действительно близкая подруга жениха. Настолько близкая, что родила от него троих детей. Мальчики, давайте поздравим папу!
— ПАПА-А-А! – кричат мои дети и бегут к жениху.
***
Пять лет Рома обещал жениться на мне «сразу после проекта». Я растила наших сыновей, верила в его командировки и ни о чём не спрашивала.
Ну что ж, любимый. Ты хотел новую семью? Познакомь её со старой...

— Ты должна сделать аборт, — бросил он и отпустил ее, отойдя в сторону.
— Как аборт? — дрогнувшим голосом прошептала она. — Герман, это ведь...
— Лена, ты меня прекрасно слышала. Аборт.
— А если я не соглашусь?
Их глаза встретились. В ее голубых стояли слезы и плескалось отчаяние. В его черных сверкала холодная решимость.
— Согласишься, — безапелляционно ответил он.
— Но почему, Герман? Почему? — она кинулась к нему. — Милый, почему?
— Потому что ребенка быть не должно.
— Но я хочу его родить!
— Тогда выбирай: я или он.

Три года Лена была идеальной любовницей: не звонила первой, не устраивала сцен, не нарушала правил. Герман с самого начала сказал: «Секс и больше ничего». Но когда она узнаёт о беременности, её мир рушится. Он ставит ультиматум: ребёнок или он. Лена выбирает жизнь — и исчезает.
Но спустя семь месяцев судьба снова их столкнёт.
Это история о любви, которая сильнее страха. О выборе, который определит всё.

— Конечно. Поиграть захотелось. Скорая — это тебе не капельницы в палате ставить, девочка!
— Я. Врач.
— Ты обуза. — Он бросает это спокойно, как факт. — А обуза на моем участке — это труп. Чей-нибудь. Может, пациента. Может, твой.
Достает из кармана телефон, набирает номер. И, поднося трубку к уху, бросает мне — спокойно, как о деле решенном:
— Мой участок — лучший в этом городе. И никаких трупов на нем не будет. Как и тебя!

Я — Екатерина Белинская. Дочь главврача, красный диплом, расписанное на годы вперёд будущее: тихая терапия под крылом отца, удобный брак, золотая клетка.
Но я назло всем ушла работать на скорую. В самый страшный район города. В бригаду к человеку, которым пугают новичков.
И не зря пугают!
Как же я его ненавижу!
Или... нет...