Читать и слушать книги

Пять лет — огромный срок.
За пять лет дети успевают родиться, научиться сидеть, ходить, говорить, разбивать коленки, спорить, читать по слогам и тайком запускать дроны на чужую территорию.
За пять лет можно забыть человека.
Наверное.
У меня не получилось.
Эльдар Галеев изменился.
Стал старше, конечно. Жёстче. Волосы короче, плечи шире, на виске тонкий светлый шрам, которого раньше не было.
Но мне не надо разглядывать его, чтобы узнать.
Я и голос узнала.
— Лада?

— Она родит, и ей станет не до нас.
Голос мужа за перегородкой. И второй, женский, — я знаю его с семи лет. Она звала меня сестрой.
Держусь за стойку, а по ногам течёт. Тридцать восьмая неделя.
— Ань? Ты чего тут? — Алёна выходит и даже не бледнеет. — Ну узнала и узнала. Кто, по-твоему, вас познакомил?
Из роддома нас с сыном никто не забирает. В моей двери новый замок, на пороге свекровь заявляет: «Может, ты его вообще нагуляла».
У меня остаётся сын, папка с документами, и семь дней в кризисном центре.
Они уверены, что сирота с младенцем просто пропадёт.
Не дождутся...

— Посмотри на себя, Лена. Ты старая кляча! Двенадцать лет — и пустая.

Муж говорит это на юбилее своей матери, при тридцати гостях. И спокойно обнимает за талию мою медсестру Снежану.

— Она родит мне сына. Настоящего наследника.

А у меня в руке телефон. На записи стучит сердце нашего со Стасом ребёнка. Восемь недель. Я хотела сделать ему подарок и включаю звук на всю гостиную.

— Скачала из интернета? — смеётся муж. — Не позорься, Лена!

Мне за сорок. Я детский кардиолог, много лет лечу чужие сердца и двенадцать лет ждала, когда услышу сердцебиение собственного малыша.

Вечером Стас бросает снимок УЗИ на комод:

— Даже если там кто-то есть — решай вопрос. Наследник у меня уже будет. А от старой клячи мне дети не нужны!


Он отбирает квартиру, а через неделю присылает юристов, чтобы разорить меня и лишить работы. Стас уверен, что растоптал меня и выбросил на обочину.

– Разверни, – говорю я тихо.

Тишина такая, что слышно, как на соседнем столе в стакане потрескивает свеча. Он протягивает руку. Пальцы не слушаются, он цепляет бумагу с третьего раза. Разворачивает.

Глаза бегут сверху вниз. По строчкам, по фамилиям. Его лицо делается белым.

– Откуда это у тебя? – шепчет.

Я наклоняюсь чуть ближе. Так, чтобы слышал он. И Алиса. И больше никто.

– Оттуда же, откуда я сама, – говорю я. – С того света.
___


Мой муж не вписал меня в список.

Я стояла в трёх шагах и видела, как он берёт за руку её – двадцатичетырёхлетнюю, беременную от него любовницу. Двери закрылись. Автобус ушёл. Город сгорел за ночь.

Несколько месяцев Егор считал меня мёртвой. Забрал все наши деньги, обнулил мои карты, получил выплату за мою смерть и женился.

Я пришла на их свадьбу в красном платье. Не кричать. Я принесла список, где моё имя вычеркнуто его рукой – за сутки до эвакуации.

— Ты должна сделать аборт, — бросил он и отпустил ее, отойдя в сторону.
— Как аборт? — дрогнувшим голосом прошептала она. — Герман, это ведь...
— Лена, ты меня прекрасно слышала. Аборт.
— А если я не соглашусь?
Их глаза встретились. В ее голубых стояли слезы и плескалось отчаяние. В его черных сверкала холодная решимость.
— Согласишься, — безапелляционно ответил он.
— Но почему, Герман? Почему? — она кинулась к нему. — Милый, почему?
— Потому что ребенка быть не должно.
— Но я хочу его родить!
— Тогда выбирай: я или он.

Три года Лена была идеальной любовницей: не звонила первой, не устраивала сцен, не нарушала правил. Герман с самого начала сказал: «Секс и больше ничего». Но когда она узнаёт о беременности, её мир рушится. Он ставит ультиматум: ребёнок или он. Лена выбирает жизнь — и исчезает.
Но спустя семь месяцев судьба снова их столкнёт.
Это история о любви, которая сильнее страха. О выборе, который определит всё.

– Поскорее бы тебя уже выписали. Я соскучилась по тебе, мой котик. – сказала девушка моему мужу.
Я узнала ее по голосу… Катя…
– Потерпи немного. Выпишусь, снимем наш номер и нормально побудем вдвоём. – ответил ей мой муж.
Я по-прежнему стояла за дверью, став невольным свидетелем этого разговора.
– Если твоя назойливая жена опять не начнёт звонить каждые полчаса. Иногда мне кажется, она специально чувствует, когда мы с тобой вместе.
– Леной займусь я. Поезжу ей по ушам, не в первый раз уже. Никто нам мешать не будет. – самодовольно ответил ей Максим.
Они обманывали меня, думали, я ничего не узнаю. Строили планы, изменяли и насмехались. Но, это было слишком самонадеянно с их стороны.
– Ну что, Катюша, – почти беззвучно произнесла я себе под нос. – Ты же сама рассказывала, какой у тебя замечательный муж адвокат. Пожалуй, пора мне с ним познакомиться.

Делюсь с подругой, что фригидная, и брак трещит по швам.
Все это слышит мой харизматичный свекор и решает провести для меня радикальную терапию.

Меня отправляют на жаркий курорт в компании свекра и его южанина друга, чтобы «перевоспитать» в чувственную женщину.

Но разве так можно? Хотя, почему бы и нет! Если узнаёшь, что больше не нужна своему мужу.

— Мариш, ты только не начинай! Внизу 180 гостей!

Муж говорит это в свадебном люксе нашего отеля. На кровати застёгивает босоножку беременная Кира — администраторша, которую я сама всему научила.

Я не устраиваю сцен... Просто довожу чужой банкет до последнего тоста, а затем кладу на стойку ключи от отеля, который 18 лет держался на моих плечах.

Дома Кира уже хозяйничает на моей кухне, в моём халате. А Паша смеётся мне в лицо:

— Ты без меня никто! Приползёшь обратно!

К утру он блокирует карту, а дочь опускает глаза: знала про Киру ещё весной.

У меня остаётся только заброшенный бабушкин пансионат: текущая крыша, сгоревший флигель, куча пожарных нарушений и месяц на открытие. А у ворот уже стоит подполковник Гордеев — мужчина, которого я не выбрала 18 лет назад. Приехал с проверкой по чьей-то очень своевременной жалобе.

Павел уверен, что я пропаду. Пусть ждёт...

Удобная «хозяюшка» больше не вернётся. Вернётся хозяйка — и заберёт своё! До последнего рубля!