Книги в жанре «Остросюжетный любовный роман» по тегу «ochen-emotsionalno»
Бывший муж пришёл ко мне не за прощением. Ему нужен хирург.
У его сына отказывает печень, и он уже решил отдать свою. Он всегда решает сам — один раз и навсегда.
Когда-то я попросила его только проверить. Один анализ. Женщина, которую я звала мамой, назвала это ревностью, он — ультиматумом, а я ушла, так и не дождавшись от него единственного слова.
Теперь он сидит напротив меня в кабинете для доноров, снимает колпачок с ручки, которую я ему когда-то подарила, и смотрит так, будто все эти годы ждал, что я откажусь лечить его ребёнка.
Я не откажусь.
Но и промолчать не смогу. Хотя так было бы проще: передать случай коллеге, сделать вид, что ничего не заметила, и снова исчезнуть из его жизни.
— Не подписывай.
Одна фраза — и то, что его семья так старательно зашивала, начнёт расходиться, как шов под нагрузкой. Только теперь на кону не наш брак, а жизнь мальчика, который даже не помнит моего лица. И сердце, которое я слишком долго считала зажившим.
У его сына отказывает печень, и он уже решил отдать свою. Он всегда решает сам — один раз и навсегда.
Когда-то я попросила его только проверить. Один анализ. Женщина, которую я звала мамой, назвала это ревностью, он — ультиматумом, а я ушла, так и не дождавшись от него единственного слова.
Теперь он сидит напротив меня в кабинете для доноров, снимает колпачок с ручки, которую я ему когда-то подарила, и смотрит так, будто все эти годы ждал, что я откажусь лечить его ребёнка.
Я не откажусь.
Но и промолчать не смогу. Хотя так было бы проще: передать случай коллеге, сделать вид, что ничего не заметила, и снова исчезнуть из его жизни.
— Не подписывай.
Одна фраза — и то, что его семья так старательно зашивала, начнёт расходиться, как шов под нагрузкой. Только теперь на кону не наш брак, а жизнь мальчика, который даже не помнит моего лица. И сердце, которое я слишком долго считала зажившим.
Один из самых влиятельных и опасных мужчин Москвы, отец моего жениха Тамерлан Рамилов только что притянул меня к себе, сковав обручем рук. Я давлюсь от шока!
- Со мной ваш сын встречался! Не смущает это?!
- Не смущает. Дамиру нужно повзрослеть. Он путает хотелки и рациональность. - Тамерлан слишком близко, - Сын просто не знает, что с тобой делать. А я знаю, малышка. Мне ты подходишь больше. Ваш будущий брак- утопия. А как любовнице он не даст тебе того, что дам я…
- Вы себя слышите?! Ваш сын хотел видеть меня своей женой! То, что вы делаете, аморально!
Он гортанно смеется. Словно бы я что-то нелепое выдала сейчас.
- Ты не создана для семьи, Маргарита. Ты не мирный тыл за спиной мужчины. Ты женщина для страсти и дикости… Такие, как ты, мечтают быть покоренными настоящими мужчинами… Ты можешь со мной воевать сколько влезет, девочка-война… Но я каждый раз буду побеждать… И тебе будет это нравиться...
- Пусти меня! Я не играю в такие игры!
Он усмехается.
- Зато я играю!
- Со мной ваш сын встречался! Не смущает это?!
- Не смущает. Дамиру нужно повзрослеть. Он путает хотелки и рациональность. - Тамерлан слишком близко, - Сын просто не знает, что с тобой делать. А я знаю, малышка. Мне ты подходишь больше. Ваш будущий брак- утопия. А как любовнице он не даст тебе того, что дам я…
- Вы себя слышите?! Ваш сын хотел видеть меня своей женой! То, что вы делаете, аморально!
Он гортанно смеется. Словно бы я что-то нелепое выдала сейчас.
- Ты не создана для семьи, Маргарита. Ты не мирный тыл за спиной мужчины. Ты женщина для страсти и дикости… Такие, как ты, мечтают быть покоренными настоящими мужчинами… Ты можешь со мной воевать сколько влезет, девочка-война… Но я каждый раз буду побеждать… И тебе будет это нравиться...
- Пусти меня! Я не играю в такие игры!
Он усмехается.
- Зато я играю!
🔥ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ «МАЛЕНЬКАЯ ВЕРА ГЕНЕРАЛА СКАЛЬНОГО»🔥
— Ты выбрала свободу вместо меня, — шипит мне в лицо мужчина, которому я когда-то поверила.
— Я выбрала себя, — отвечаю тихо, но твердо.
— Ты моя… Я тебя выбрал, — рычит он, хватая меня за руки.
Смотрю ему прямо в глаза.
— Нет. Я. Не. Твоя.
В тот момент я даже в страшном сне не могла представить, что однажды свободу придётся не выбирать — за неё придётся бороться.
— Твой отец–генерал тебе не поможет, — злобно рявкает мой похититель. — Теперь никто тебя у меня не заберёт.
Он ошибается.
Потому что за мной уже идут двое мужчин. И один из них — мой отец…
Только дорога домой станет самой опасной в моей жизни, а мой спаситель — единственным, кому я сама захочу сказать:
— Я выбираю тебя.
Но сначала нам нужно выжить…
— Ты выбрала свободу вместо меня, — шипит мне в лицо мужчина, которому я когда-то поверила.
— Я выбрала себя, — отвечаю тихо, но твердо.
— Ты моя… Я тебя выбрал, — рычит он, хватая меня за руки.
Смотрю ему прямо в глаза.
— Нет. Я. Не. Твоя.
В тот момент я даже в страшном сне не могла представить, что однажды свободу придётся не выбирать — за неё придётся бороться.
— Твой отец–генерал тебе не поможет, — злобно рявкает мой похититель. — Теперь никто тебя у меня не заберёт.
Он ошибается.
Потому что за мной уже идут двое мужчин. И один из них — мой отец…
Только дорога домой станет самой опасной в моей жизни, а мой спаситель — единственным, кому я сама захочу сказать:
— Я выбираю тебя.
Но сначала нам нужно выжить…
Темно. Под ногами что-то мягкое. Шевелится.
Ой!
Теряю равновесие и падаю на…тело.
Хватает меня.
– Тихо ты! Мужа разбудишь! – тихо произносит с насмешкой.
Что на полу у нашей кровати делает брат моего мужа?
Сволочь, мент, моя личная кара небесная.
– Какого черта ты забыл на коврике у моей кровати, Марат?! – ору я шепотом, потому что ночь, и не хочется тревожить соседей.
– Не на коврике, а на надувном матрасе. И че за тупые вопросы? В вашей студии спать больше негде.
Ой!
Теряю равновесие и падаю на…тело.
Хватает меня.
– Тихо ты! Мужа разбудишь! – тихо произносит с насмешкой.
Что на полу у нашей кровати делает брат моего мужа?
Сволочь, мент, моя личная кара небесная.
– Какого черта ты забыл на коврике у моей кровати, Марат?! – ору я шепотом, потому что ночь, и не хочется тревожить соседей.
– Не на коврике, а на надувном матрасе. И че за тупые вопросы? В вашей студии спать больше негде.
- Вам в лесу не объясняли, что обувь вытирать на входе нужно?
- Я тот лес собой валю, а не коврики топчу, Тая. Ты привыкай, привыкай.
- К чему?! – она занервничала.
- К моему присутствию рядом с тобой.
Из штатного медика ПСО я превратился в руководителя практики медколледжа. Но скучно мне явно не будет здесь. В одном кабинете со мной сидит жгучая и зубастая гинекологиня.
И я бы ее – ДА, но как быть с тем, что ее подозревают в убийстве?
- Я тот лес собой валю, а не коврики топчу, Тая. Ты привыкай, привыкай.
- К чему?! – она занервничала.
- К моему присутствию рядом с тобой.
Из штатного медика ПСО я превратился в руководителя практики медколледжа. Но скучно мне явно не будет здесь. В одном кабинете со мной сидит жгучая и зубастая гинекологиня.
И я бы ее – ДА, но как быть с тем, что ее подозревают в убийстве?
Отец продал меня за долги.
И теперь целый год я должна жить в горах у незнакомого мужчины — готовить ему еду, убирать и не задавать лишних вопросов. Джамбулат молчит, смотрит исподлобья и пугает одним своим существованием. А по ночам… Да, он навещает меня. И я не имею права сказать ему «нет»…
И теперь целый год я должна жить в горах у незнакомого мужчины — готовить ему еду, убирать и не задавать лишних вопросов. Джамбулат молчит, смотрит исподлобья и пугает одним своим существованием. А по ночам… Да, он навещает меня. И я не имею права сказать ему «нет»…
Мой собственный отец продал меня своему партнеру, которому однажды я отказала, и теперь этот жестокий мужчина посадил меня в золотую клетку. Зверь внутри него жаждет подчинить себе мой разум и тело, а мне хочется убежать на край света, лишь бы не видеть его темный, пожирающий душу взгляд.
Он умеет решать. Быстро, дорого и так бережно, что нечего предъявить.
Я хирург и привыкла, что решения принимаю сама. Поэтому поставила ему одно условие: ни грамма лжи. Всё, что узнаёт, — мне, в тот же день, а не когда сочтёт, что я готова. Он согласился. Слишком быстро.
Потом на подоконнике появились ключи от квартиры, которую я не просила. У ворот больницы — водитель. В кабинете главврача — разговор обо мне, без меня. Каждый вечер он сидел в машине под окнами и не поднимался, пока я не разрешу, и я уже не понимала, что это: забота или клетка.
Его мать пришла ко мне с раскрытыми ладонями — просить. Человек из его окружения назвал цену. А он сидел рядом со мной на бетонном полу больничного коридора и молчал.
Я тогда не знала, о чём именно он молчит.
Можно ли простить мужчину, который солгал тебе в глаза, потому что был уверен, что так правильно? И сделал бы это ещё раз.
Я хирург и привыкла, что решения принимаю сама. Поэтому поставила ему одно условие: ни грамма лжи. Всё, что узнаёт, — мне, в тот же день, а не когда сочтёт, что я готова. Он согласился. Слишком быстро.
Потом на подоконнике появились ключи от квартиры, которую я не просила. У ворот больницы — водитель. В кабинете главврача — разговор обо мне, без меня. Каждый вечер он сидел в машине под окнами и не поднимался, пока я не разрешу, и я уже не понимала, что это: забота или клетка.
Его мать пришла ко мне с раскрытыми ладонями — просить. Человек из его окружения назвал цену. А он сидел рядом со мной на бетонном полу больничного коридора и молчал.
Я тогда не знала, о чём именно он молчит.
Можно ли простить мужчину, который солгал тебе в глаза, потому что был уверен, что так правильно? И сделал бы это ещё раз.
Она бежала от предательства. Он — от собственной памяти.
Гроза заперла их в одной избушке на краю леса: разбитую городскую женщину и солдата, который помнит только ад.
Одна ночь. Лихорадка, тепло, безумие — и утреннее «это ошибка», от которого рушится всё.
Но что делать, если израненный зверь уже стал единственным, ради кого хочется жить?
Сможет ли любовь исцелить того, кто считает себя недостойным?
Он думал, что сломан. Она доказала, что жив.
Гроза заперла их в одной избушке на краю леса: разбитую городскую женщину и солдата, который помнит только ад.
Одна ночь. Лихорадка, тепло, безумие — и утреннее «это ошибка», от которого рушится всё.
Но что делать, если израненный зверь уже стал единственным, ради кого хочется жить?
Сможет ли любовь исцелить того, кто считает себя недостойным?
Он думал, что сломан. Она доказала, что жив.
Подборка остросюжетных любовных романов
Выберите полку для книги