Книги в жанре «Драма»
Сын указывает за спину:
— Дед Мороз вылез из под твоей кровати.
Я оборачиваюсь, Морозов уже стоит привалившись к стене. Руки скрещены на груди.
— Да это так... Старый знакомый, — говорю я сыну, — иди.
— Подожди, — в голосе Морозова стальные ноты, — сколько годиков тебе, мальчик?
— Годиков? — скрещивает так же руки на груди Костик, тоже смотрит вызывающе синими глазами, — дядя, мне девять лет.
— Дед Мороз вылез из под твоей кровати.
Я оборачиваюсь, Морозов уже стоит привалившись к стене. Руки скрещены на груди.
— Да это так... Старый знакомый, — говорю я сыну, — иди.
— Подожди, — в голосе Морозова стальные ноты, — сколько годиков тебе, мальчик?
— Годиков? — скрещивает так же руки на груди Костик, тоже смотрит вызывающе синими глазами, — дядя, мне девять лет.
София получает трогательные, философские анонимные письма, которые меняют её жизнь. Она влюбляется в загадочного автора и подозревает тихого соседа-библиотекаря, Алексея. В день, когда они признаются друг другу в чувствах, София находит в его квартире пачку своих же писем...
Мы продолжаем наше путешествие в мир моего тонкого плана!
Я много испытала в жизни, очень много... Но я это пишу не для того, чтобы меня пожалели, я лишь хочу, чтобы тысячи женщин, таких же как я, сумели помочь себе. И вернуть себе - себя!
Во второй части книги - огромное количество практик, техник и советов по ускорению и улучшения процесса в пути к себе. По истине - это книга-лекарь, книга-тренер!
Я много испытала в жизни, очень много... Но я это пишу не для того, чтобы меня пожалели, я лишь хочу, чтобы тысячи женщин, таких же как я, сумели помочь себе. И вернуть себе - себя!
Во второй части книги - огромное количество практик, техник и советов по ускорению и улучшения процесса в пути к себе. По истине - это книга-лекарь, книга-тренер!
- Твоя рука в моей. Это больше, чем прикосновение. Это закон. Закон песка, который не знает ваших бумаг. Ты моя с той минуты, как ветер принес тебя на мою землю.
- Меня ищут! Поймут, пойдут по следу… — её голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот, когда его пальцы сомкнулись чуть сильнее, не причиняя боли, но не оставляя иллюзий.
- След? — В его глазах, тёмных и неотразимых, как ночь над дюнами, вспыхнуло не злорадство, а холодная, безжалостная правда. — След в пустыне живёт один восход. Его уже стёрло солнце. Твой мир забыл тебя. Теперь твои следы ведут только сюда. Ко мне. Остальное — пища для шакалов.
- Меня ищут! Поймут, пойдут по следу… — её голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот, когда его пальцы сомкнулись чуть сильнее, не причиняя боли, но не оставляя иллюзий.
- След? — В его глазах, тёмных и неотразимых, как ночь над дюнами, вспыхнуло не злорадство, а холодная, безжалостная правда. — След в пустыне живёт один восход. Его уже стёрло солнце. Твой мир забыл тебя. Теперь твои следы ведут только сюда. Ко мне. Остальное — пища для шакалов.
Эта книга — художественное исследование тем отчаяния, последствий необдуманных решений и долгого пути к искуплению. Она не содержит призывов или инструкций. Это сильная и социально ответственная проза, где темные моменты служат одной цели — показать ценность жизни и тяжесть неверного выбора в моменты глубокой беспомощности, чтобы через боль героини говорить с читателем о самом важном: о цене каждого нашего шага, о хрупкости психического здоровья и о том, что спасение и искупление возможны даже там, где, кажется, уже ничего нельзя исправить.
Нолей стоял на Мерцающей горе, неотрывно смотря на раненого медведя перед собой. Его яростный, отчаянный рык не мог заглушить рев ветра на Мерцающей горе, как и не мог заглушить мыслей охотника.
Он желал его смерти. Желал отомстить за свою семью.
Нойка не мог подняться с земли. Его висок был рассечен, а глаз заплыл кровью. Перед собой тот мог разглядеть только своего старшего брата - Нолея, заносившего над ним копьё.
И как бы сильно, отчаянно Нойка не пытался докричаться до брата - тот его не слышал.
Сегодня кто-то должен умереть.
Он желал его смерти. Желал отомстить за свою семью.
Нойка не мог подняться с земли. Его висок был рассечен, а глаз заплыл кровью. Перед собой тот мог разглядеть только своего старшего брата - Нолея, заносившего над ним копьё.
И как бы сильно, отчаянно Нойка не пытался докричаться до брата - тот его не слышал.
Сегодня кто-то должен умереть.
Кто ошибется, кто угадает - Разное счастье нам выпадает. Часто простое кажется вздорным, Черное - белым, белое - черным.
История о том, как первая любовь может стать последней. Что мешает добиваться цели? Страх или неуверенность в себе? А может быть страдания это только повод?
Она — божество нового мира. Её слово — закон, вера в неё — сила.
Она — Мессия. Воплощение света и чистоты, безусловный идеал, рожденный безустанными мольбами смертных, надеющихся на искупление. Её уста произносят слова надежды, а руки даруют исцеление. Она - спасение этого мира, маяк в кромешной темноте.
Но у каждого света есть своя тень.
"— Возрадуйтесь, жители Нового Вавилона - близится День Освобождения!"
Она — Мессия. Воплощение света и чистоты, безусловный идеал, рожденный безустанными мольбами смертных, надеющихся на искупление. Её уста произносят слова надежды, а руки даруют исцеление. Она - спасение этого мира, маяк в кромешной темноте.
Но у каждого света есть своя тень.
"— Возрадуйтесь, жители Нового Вавилона - близится День Освобождения!"
Он — пустое место в собственной квартире. Воздух, который она наполняет смыслом на выдохе. Его мир — это четыре стены и точка возврата: звук её ключа в замке. Её же мир — он. К нему она готова возвращаться каждую ночь, его хочет обнимать сильнее всего на свете, даже если он этого не понимает.
В одну из ночей все меняется. И теперь он должен стать её утешением. Даже если не до конца понимает, как
В одну из ночей все меняется. И теперь он должен стать её утешением. Даже если не до конца понимает, как
Выберите полку для книги