Книги в жанре «Драма» по тегу «predatelstvo»

– А что происходит потом, после того как тетя Катя помогает тебе с ботиночками?

– Я стою, – очень логично отвечает Алиса. – А потом они с папой целуются.

– Целуются… – повторяю, как эхо, и аккуратно спрашиваю дальше: – Они когда целуются? Прямо в садике?

– У ворот. Когда мы уходим. Папа её так… – показывает короткий «клювик», смешно чмокает. – В губы.
_____

Муж завел интрижку с воспитательницей. Разводиться Леша не хочет, только у меня свои планы.

— Пашка? Ты что с Инкой?
Муж закрывает собой дверь соседки.
— Марин, иди домой. Пока никто не увидел. Потом.
Я смотрю на его ботинки у чужого крыльца и киваю.
— Увидят. Обязательно все увидят. Я уж постараюсь.
Он думал, я поплачу, остыну и сделаю вид, что ничего не видела. Инна думала, что разыграет бедную больную овечку, и вся деревня её пожалеет.
Зря.
Я фельдшер. Сначала смотрю симптомы, потом назначаю лечение. А если пациентка врёт — подбираю средство поточнее.
В Малых Вязниках теперь будет громко. Особенно когда вещи мужа полетят во двор. Прямо перед соседями. Гусями и Батоном.

Мой бывший муж Денис подал на ограничение родительских прав. Аргумент: я нестабильна, у меня нет денег, а Лёвка никогда не станет нормальным.

Левка аутист. Ему пять. Он до сих пор не говорит «папа» и боится чёрных машин. Денис видит сына раз в месяц. И каждый раз уходит через час, потому что «устал».

Но теперь он не просто ушёл. Он привёл адвоката, настроил опеку, а соседи уже дают показания против меня. Бывшая подруга, которая стала его новой женой, уже присматривает для Лёвки интернат.

Я одна. У меня нет денег на хорошего адвоката. Но есть кулинарная мастерская для особенных детей, десятки мам, которые меня поддерживают, и хлеб, который я пеку по ночам.

Суд через две недели. Смогу ли я доказать, что мать-одиночка с ребёнком-аутистом — это не диагноз, а сила? Или они всё-таки заберут моего сына?

В девятнадцать лет я была уверена,что моя жизнь-это счастливый сценарий,написанный на годы вперёд.Рядом со мной любимый мужчина,заботливая семья и безграничная уверенность в завтрашнем дне.
Но в канун моего любимого праздника это всё разбивается вдребезги,не оставив больше веры в светлое будущее.
Я не просто теряю любовь.Я теряю доверие к близким,начисто перечеркнув свой привычный мир.
Но в минуты особого отчаяния появляется тот,кто протягивает мне руку помощи.Кто не требует объяснений,а просто ждёт,когда я позволю быть рядом.
Я учусь не только жить,но и дышать заново.Переезжаю в другой город,строю карьеру и выхожу замуж. И,кажется,что жизнь даёт мне второй шанс,чтобы стать счастливой.
Вот только прошлое,как невидимая тень,идёт за мной следом.
Впереди ждут случайные встречи,болезненные откровения и правда,которая либо уничтожит меня окончательно,либо освободит от тяжкого груза.
Но я готова бороться до конца,чтобы познать вкус истинного счастья,уготованного для меня свыше

— Ты здесь что делаешь? — смотрю на мужа, выходящего из ванной соседнего дома.
— Марина, выйдем. Нам надо поговорить.
— Нет. Говори здесь. При ней. Ты у нас теперь кто? Муж, сантехник или будущий отец её ребёнка?
Беременная соседка бледнеет и хватается за живот, а я вдруг понимаю: дом, который муж купил нам на спокойную жизнь, стоял слишком близко к его второй семье.
Двадцать лет брака. Взрослые дети. Новый дом, который должен был стать началом тихой жизни. Я верила, что муж пропадает на работе, пока однажды не отнесла ошибочно доставленную коробку беременной соседке. Он думал, что сможет жить на два дома и держать нас обеих в удобной лжи. Только он плохо знал женщину, которую сам же предал.

— Это ошибка в списке? — спрашиваю, чувствуя, как немеют пальцы. — Здесь женихом указан ты.
Павел даже не сразу отводит глаза.
— Не ошибка, Ира.
— Ты женишься? Через два дня? На дочери генерала?
— Так надо. Это вопрос службы.
— А я? А наш сын? Мы десять лет были твоей семьёй.
— Мы не расписаны с тобой. Я холост.
Десять лет я жила с ним как жена. Родила ему сына, ждала из командировок, верила, что штамп ничего не меняет. А потом узнала, что мой мужчина готовится к свадьбе с генеральской дочкой. Ради карьеры. Ради красивой жизни, где для меня и нашего ребёнка уже приготовили место в прошлом.
Только Павел не учёл одного: на этой свадьбе я буду не брошенной женщиной.

Пятнадцать лет брака Роман Орлов называл семьей. Пока не встретил другую.
В день развода он попросил меня не устраивать драму. Сказал, что мы взрослые люди, что детям будет лучше без скандалов, что я должна принять его решение спокойно.
Я и приняла.
Собрала документы, вещи детей и ушла из дома, где меня давно считали удобной частью мебели.
Роман был уверен, что я вернусь. Что испугаюсь одиночества, денег, чужой квартиры, жизни без его фамилии.
Но первой не выдержала наша дочь. Потом сын сказал отцу то, что я молчала годами. Потом всплыла правда о деньгах моего отца, его бизнесе и семье, которая слишком долго пользовалась моей тишиной.
Теперь Роман хочет все исправить.
Только он слишком поздно понял: потерять жену — не самое страшное.
Страшно потерять право называться семьей.

Девушка, сидящая напротив, слегка наклонила голову.
– Не ожидала? – она усмехнулась, глядя мне в глаза.
– Я спрашиваю, что это значит. – пыталась скрыть растерянность за маской выдержки.
Она медленно расправила плечи и, не отводя взгляда, сказала:
– Да отдыхать я собиралась с твоим мужем, Катя. И путевки эти для нас с ним.
Мне показалось, что я неправильно расслышала. Не потому что слова были нечеткими. Нет, она сказала всё идеально ясно. Просто мозг отказался принимать смысл.
– Если это какой-то розыгрыш, то он очень глупый, – сказала я.
– Это не розыгрыш, Катя, – сказала она почти ласково. – Просто тебе наконец открыли глаза. Твой муж уже не твой вовсе.

Все говорили приятные слова, поднимали тосты: “За меня”. “За здоровье”.
Я улыбалась, кивала, благодарила. И всё ждала тот момент, когда муж, наконец, встанет и скажет что-то своё. Пусть не блестящее, не великое, но что-нибудь душевное. Как-никак 27 лет вместе!
Андрей встал. Взял бокал. Гости за столом притихли.
- Ну что, - откашлялся он. - Я хочу выпить за мою Аню! Хозяйственную, надёжную. Посмотрите сколько всего наготовила! А потому, подарок для неё я выбрал соответствующий.
И вынес коробку - большую, с красным бантом, но даже не потрудился завернуть её в обёрточную бумагу, поэтому на глянцевом картоне со всех возможных ракурсов красовалась функциональная мультиварка.
Бокал звякнул о стол. В наступившей тишине я слышала только стук крови в висках.
У меня внутри даже не кольнуло. Там как будто кто-то щёлкнул выключателем.
Мультиварка.

— Это твой сын, Сергей?
— Мой. Ему шесть. И да, его мать — Инна.
— А я все эти годы жила рядом с тобой и ничего не знала?
— Ты знала главное: ты моя жена. Этого тебе должно было хватить.
— Я подаю на развод.
— Развод? — он усмехается. — Ты забыла, кем была до меня? Без моей фамилии ты снова станешь никем.
Я узнала правду не из переписки и не от сплетниц. Я сама лечила мальчика, который назвал моего мужа папой. Шесть лет Сергей скрывал сына от другой женщины, а потом решил, что я промолчу, сохраню его авторитет главврача и позволю привести эту правду к нашей дочери.
Он был уверен, что я стерплю. Только он плохо меня знал.