Книги в жанре «Драма» по тегу «skachat»
"Я терпеть ее не мог.
Откровенно говоря, я ее просто ненавидел, и это чувство с каждым днём становилось только сильнее, превращаясь в почти осязаемое отвращение. Дошло до того, что даже воспоминания о ней вызывали холодные мурашки, а при попытке назвать ее имя в горле тут же вставал ком, не позволяя звукам сложиться в это отвратительное слово, в животе сам по себе затягивался гордиев узел, который потом приходилось развязывать неделями, если не месяцами...
Да, я терпеть её не мог. И вместе с тем я никого в своей жизни не любил сильнее её."
Исповедь брошенного о человеческом эгоизме.
Откровенно говоря, я ее просто ненавидел, и это чувство с каждым днём становилось только сильнее, превращаясь в почти осязаемое отвращение. Дошло до того, что даже воспоминания о ней вызывали холодные мурашки, а при попытке назвать ее имя в горле тут же вставал ком, не позволяя звукам сложиться в это отвратительное слово, в животе сам по себе затягивался гордиев узел, который потом приходилось развязывать неделями, если не месяцами...
Да, я терпеть её не мог. И вместе с тем я никого в своей жизни не любил сильнее её."
Исповедь брошенного о человеческом эгоизме.
Сын указывает за спину:
— Дед Мороз вылез из под твоей кровати.
Я оборачиваюсь, Морозов уже стоит привалившись к стене. Руки скрещены на груди.
— Да это так... Старый знакомый, — говорю я сыну, — иди.
— Подожди, — в голосе Морозова стальные ноты, — сколько годиков тебе, мальчик?
— Годиков? — скрещивает так же руки на груди Костик, тоже смотрит вызывающе синими глазами, — дядя, мне девять лет.
— Дед Мороз вылез из под твоей кровати.
Я оборачиваюсь, Морозов уже стоит привалившись к стене. Руки скрещены на груди.
— Да это так... Старый знакомый, — говорю я сыну, — иди.
— Подожди, — в голосе Морозова стальные ноты, — сколько годиков тебе, мальчик?
— Годиков? — скрещивает так же руки на груди Костик, тоже смотрит вызывающе синими глазами, — дядя, мне девять лет.
София получает трогательные, философские анонимные письма, которые меняют её жизнь. Она влюбляется в загадочного автора и подозревает тихого соседа-библиотекаря, Алексея. В день, когда они признаются друг другу в чувствах, София находит в его квартире пачку своих же писем...
РАССКАЗ. ЗАКОНЧЕН. САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА
— Малыш, твоей кисоньке нужны денежка на ноготки, и на новое платьишко, - мурлычет.
Такая милая! Я без раздумья открываю бумажник. Могу себе позволить! Заработал!
Так не хочется домой возвращаться, к этим занудным разговорам, щенячьим глазам жены. Может, пора что-то менять? Может, бросить все к черту и уйти? Остаться с Элей?
Дети взрослые, переживут. Катька тоже справится, не маленькая. Только вдруг тогда придется квартиру делить, а я не готов жить где попало!
Да и не мешает мне особо жена. Стирает, убирает, гладит, готовит вкусно. Пусть будет! К Эле я всегда смогу сбежать, когда приспичит. Эля - женщина праздник! Не будет маникюр готовкой портить, да полы намывать, за это и влюбился в нее как пацан!
— Малыш, твоей кисоньке нужны денежка на ноготки, и на новое платьишко, - мурлычет.
Такая милая! Я без раздумья открываю бумажник. Могу себе позволить! Заработал!
Так не хочется домой возвращаться, к этим занудным разговорам, щенячьим глазам жены. Может, пора что-то менять? Может, бросить все к черту и уйти? Остаться с Элей?
Дети взрослые, переживут. Катька тоже справится, не маленькая. Только вдруг тогда придется квартиру делить, а я не готов жить где попало!
Да и не мешает мне особо жена. Стирает, убирает, гладит, готовит вкусно. Пусть будет! К Эле я всегда смогу сбежать, когда приспичит. Эля - женщина праздник! Не будет маникюр готовкой портить, да полы намывать, за это и влюбился в нее как пацан!
— Помогите!
Мою размеренную прогулку по лесу нарушает детский крик.
Меньше всего, приехав на отдых к другу, я ожидал услышать такое.
— Помогите! — снова звонко, надрывно.
— Стоп! — ловлю кучерявую, голубоглазую девчонку. — Ты откуда? Потерялась?
— Дядя, ты кто?
— Волк! — выпаливаю свое служебное прозвище на автомате.
— Отлично! Ты-то мне и нужен!
И, не дав мне даже нормально испугаться, добавляет самое страшное слово, какое мужчина может услышать зимой в лесу:
— Будешь моим папой!
Ну, Волков, ты попал! Отвожу девчонку матери и понимаю, что это мое приключение не закончилось, а только началось. Потому что у матери самые настоящие неприятности. Реальные. Неразрешимые. Мне они по плечу, а ей явно нет. Бандиты пытаются лишить ее единственного дома, потому что им очень нужен участок.
А еще эти глаза… Мне кажется, я уже видел эти глаза… Лет семь назад…
Или нет?
Мою размеренную прогулку по лесу нарушает детский крик.
Меньше всего, приехав на отдых к другу, я ожидал услышать такое.
— Помогите! — снова звонко, надрывно.
— Стоп! — ловлю кучерявую, голубоглазую девчонку. — Ты откуда? Потерялась?
— Дядя, ты кто?
— Волк! — выпаливаю свое служебное прозвище на автомате.
— Отлично! Ты-то мне и нужен!
И, не дав мне даже нормально испугаться, добавляет самое страшное слово, какое мужчина может услышать зимой в лесу:
— Будешь моим папой!
Ну, Волков, ты попал! Отвожу девчонку матери и понимаю, что это мое приключение не закончилось, а только началось. Потому что у матери самые настоящие неприятности. Реальные. Неразрешимые. Мне они по плечу, а ей явно нет. Бандиты пытаются лишить ее единственного дома, потому что им очень нужен участок.
А еще эти глаза… Мне кажется, я уже видел эти глаза… Лет семь назад…
Или нет?
Мы продолжаем наше путешествие в мир моего тонкого плана!
Я много испытала в жизни, очень много... Но я это пишу не для того, чтобы меня пожалели, я лишь хочу, чтобы тысячи женщин, таких же как я, сумели помочь себе. И вернуть себе - себя!
Во второй части книги - огромное количество практик, техник и советов по ускорению и улучшения процесса в пути к себе. По истине - это книга-лекарь, книга-тренер!
Я много испытала в жизни, очень много... Но я это пишу не для того, чтобы меня пожалели, я лишь хочу, чтобы тысячи женщин, таких же как я, сумели помочь себе. И вернуть себе - себя!
Во второй части книги - огромное количество практик, техник и советов по ускорению и улучшения процесса в пути к себе. По истине - это книга-лекарь, книга-тренер!
Эта книга — художественное исследование тем отчаяния, последствий необдуманных решений и долгого пути к искуплению. Она не содержит призывов или инструкций. Это сильная и социально ответственная проза, где темные моменты служат одной цели — показать ценность жизни и тяжесть неверного выбора в моменты глубокой беспомощности, чтобы через боль героини говорить с читателем о самом важном: о цене каждого нашего шага, о хрупкости психического здоровья и о том, что спасение и искупление возможны даже там, где, кажется, уже ничего нельзя исправить.
Нолей стоял на Мерцающей горе, неотрывно смотря на раненого медведя перед собой. Его яростный, отчаянный рык не мог заглушить рев ветра на Мерцающей горе, как и не мог заглушить мыслей охотника.
Он желал его смерти. Желал отомстить за свою семью.
Нойка не мог подняться с земли. Его висок был рассечен, а глаз заплыл кровью. Перед собой тот мог разглядеть только своего старшего брата - Нолея, заносившего над ним копьё.
И как бы сильно, отчаянно Нойка не пытался докричаться до брата - тот его не слышал.
Сегодня кто-то должен умереть.
Он желал его смерти. Желал отомстить за свою семью.
Нойка не мог подняться с земли. Его висок был рассечен, а глаз заплыл кровью. Перед собой тот мог разглядеть только своего старшего брата - Нолея, заносившего над ним копьё.
И как бы сильно, отчаянно Нойка не пытался докричаться до брата - тот его не слышал.
Сегодня кто-то должен умереть.
Кто ошибется, кто угадает - Разное счастье нам выпадает. Часто простое кажется вздорным, Черное - белым, белое - черным.
История о том, как первая любовь может стать последней. Что мешает добиваться цели? Страх или неуверенность в себе? А может быть страдания это только повод?
Подборка книг
Выберите полку для книги