Книги в жанре «Эротическая драма» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»
Чтобы спасти отца, Лида согласилась на сделку с Демидом — богатым и властным мажором из её университета, привыкший получать всё, что пожелает. Он закрыл её долги, а взамен потребовал, чтобы ближайшие несколько месяцев она жила в его доме, приходила по первому зову и принадлежала только ему. Лида собиралась ненавидеть Демида, считать дни до свободы и исчезнуть из его жизни, но его прикосновения заставляли сердце биться быстрее, а редкая забота ломала её решимость. Отпустит ли Демид Лиду, когда она больше ничего не будет ему должна, если он уже решил, что она останется его навсегда?
— Скажи «нет», Кристина, — просит он. — Одно слово. Я открою дверь и провожу тебя вниз.
Вместо ответа я нащупываю за спиной ключ и поворачиваю его в замке до щелчка.
Сбежав с шумной вечеринки от болезненных воспоминаний, я спряталась в тёмной библиотеке. Но оказалась там не одна.
Руслан — властный хозяин дома и отец моей лучшей подруги. Ему сорок два, и он видит мои страхи насквозь. Одно неловкое движение, случайно оторвавшаяся пуговица и между нами вспыхивает неконтролируемая, обжигающая тяга.
Мы ходим по краю: буквально за дверью веселится его дочь. Но сопротивляться этому искушению уже невозможно.
Вместо ответа я нащупываю за спиной ключ и поворачиваю его в замке до щелчка.
Сбежав с шумной вечеринки от болезненных воспоминаний, я спряталась в тёмной библиотеке. Но оказалась там не одна.
Руслан — властный хозяин дома и отец моей лучшей подруги. Ему сорок два, и он видит мои страхи насквозь. Одно неловкое движение, случайно оторвавшаяся пуговица и между нами вспыхивает неконтролируемая, обжигающая тяга.
Мы ходим по краю: буквально за дверью веселится его дочь. Но сопротивляться этому искушению уже невозможно.
Два года Арина хоронила себя заживо — в муке, в тесте, в пустой квартире, где всё ещё пахло погибшим мужем. Пока однажды в баре к её столику не подсел незнакомец, от которого пахло кедром и дымом.
— Ты на меня пялишься. Это невежливо.
— Знаю.
— И не стыдно?
— Нет. Хочу запомнить твоё лицо.
Одна ночь. Без имён. Без обещаний. Он ушёл на рассвете, не оставив даже номера, — а она поняла, что впервые за два года снова хочет жить. И что теперь будет искать его, чего бы это ни стоило.
Опасный. Богатый. Кавказец, за которым тянется прошлое...
— Ты на меня пялишься. Это невежливо.
— Знаю.
— И не стыдно?
— Нет. Хочу запомнить твоё лицо.
Одна ночь. Без имён. Без обещаний. Он ушёл на рассвете, не оставив даже номера, — а она поняла, что впервые за два года снова хочет жить. И что теперь будет искать его, чего бы это ни стоило.
Опасный. Богатый. Кавказец, за которым тянется прошлое...
Мне двадцать два, и я боялась собственного тела. Отчим — врач, он предложил помочь. А потом в нашем доме появился его брат.
— Ты вообще знаешь, что такое зажим?
— Не знаю. Наверное, стесняюсь.
— Это не стеснение. Ты своему телу не доверяешь. Думаешь, оно тебя предаст. Так?
Двое мужчин, которые знают меня лучше, чем я сама. Один берёт без спроса. Другой ждёт, пока я выберу. А выбрать я не могу — потому что хочу обоих. И у меня есть ровно два дня, чтобы решить, кем я стану, пока мама не вернулась домой.
— Ты вообще знаешь, что такое зажим?
— Не знаю. Наверное, стесняюсь.
— Это не стеснение. Ты своему телу не доверяешь. Думаешь, оно тебя предаст. Так?
Двое мужчин, которые знают меня лучше, чем я сама. Один берёт без спроса. Другой ждёт, пока я выберу. А выбрать я не могу — потому что хочу обоих. И у меня есть ровно два дня, чтобы решить, кем я стану, пока мама не вернулась домой.
Я пришла в частную клинику на плановый осмотр, но вместо одного врача меня встретили трое, которые превратили медицинскую процедуру в систему тотального контроля над моим телом и волей. С каждым новым инструментом, каждым прикосновением и приказом они стирали мои границы, пока я не перестала сопротивляться и не начала жаждать их внимания. Теперь я полностью принадлежу им — и я сама выбрала эту зависимость.
Я пришла в частную клинику на плановый осмотр, но вместо одного врача меня встретили трое, которые превратили медицинскую процедуру в систему тотального контроля над моим телом и волей. С каждым новым инструментом, каждым прикосновением и приказом они стирали мои границы, пока я не перестала сопротивляться и не начала жаждать их внимания. Теперь я полностью принадлежу им — и я сама выбрала эту зависимость.
Я зашивала его шесть часов. Потом целовала каждый шрам — и называла его вслух. Он лежал и слушал. Впервые в жизни — позволял.
Он пришёл к моему столу с огнестрелом и без документов. Я нарушила протокол. Потом — клятву Гиппократа. Потом — все остальные клятвы, которые давала себе относительно пациентов с такими глазами.
Он пришёл к моему столу с огнестрелом и без документов. Я нарушила протокол. Потом — клятву Гиппократа. Потом — все остальные клятвы, которые давала себе относительно пациентов с такими глазами.
АННОТАЦИЯ:
Муж меня не любит и не хочет. Чтобы разобраться с причиной, решаю обратиться за помощью к свёкру. Он врач. Гинеколог. Пусть посмотрит меня, вдруг проблема во мне. Но когда пришла записываться на приём, всё пошло не по плану.
Одно его прикосновение и я забыла, зачем пришла. Один его взгляд и я не помню, как зовут моего мужа. А когда свёкор коснулся меня, я перестала ждать и надеяться. Теперь я знаю, чего хочу.
Муж меня не любит и не хочет. Чтобы разобраться с причиной, решаю обратиться за помощью к свёкру. Он врач. Гинеколог. Пусть посмотрит меня, вдруг проблема во мне. Но когда пришла записываться на приём, всё пошло не по плану.
Одно его прикосновение и я забыла, зачем пришла. Один его взгляд и я не помню, как зовут моего мужа. А когда свёкор коснулся меня, я перестала ждать и надеяться. Теперь я знаю, чего хочу.
Светлана годами жила по чужим правилам: терпела грязные намёки свёкра, закрывала глаза на измены мужа, прятала боль за дежурной улыбкой. Её жизнь казалась застывшей картиной, где каждый мазок — чья-то чужая воля. Она хочет быть свободной, но не знает как.
Путь к свободе оказывается непростым: болезненный развод, язвительные взгляды бывших коллег, тяжёлые разговоры, где каждое слово ранит. Но именно в этих испытаниях Светлана находит свою силу. Учится не оправдываться, не прятаться и, наконец-то, ставить на первое место собственные чувства. А рядом с ней оказывается мужчина, чья спокойная уверенность становится опорой, а не спасательным кругом: он не тянет её наверх, а просто идёт рядом, позволяя ей самой делать эти трудные шаги.
Путь к свободе оказывается непростым: болезненный развод, язвительные взгляды бывших коллег, тяжёлые разговоры, где каждое слово ранит. Но именно в этих испытаниях Светлана находит свою силу. Учится не оправдываться, не прятаться и, наконец-то, ставить на первое место собственные чувства. А рядом с ней оказывается мужчина, чья спокойная уверенность становится опорой, а не спасательным кругом: он не тянет её наверх, а просто идёт рядом, позволяя ей самой делать эти трудные шаги.
Мой отчим соблазнил меня. Я думала, это будет ненависть, но влюбилась в него до потери себя.
***
– Смотри на меня, – рычит он. – Не закрывай глаза.
Я открываю глаза, и его лицо в миллиметре от моего. Он тяжело дышит. Я вижу, как напряжена его челюсть, как пульсирует жилка на виске.
***
– Смотри на меня, – рычит он. – Не закрывай глаза.
Я открываю глаза, и его лицо в миллиметре от моего. Он тяжело дышит. Я вижу, как напряжена его челюсть, как пульсирует жилка на виске.
Подборка откровенных эротических драм
Выберите полку для книги