Книги в жанре «Эротическая драма» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»
Даниил Шахов — лучший друг моего отца.
Влиятельный, безжалостный магнат с ледяным взглядом и репутацией человека, у которого вместо сердца — гранит. Я с детства привыкла видеть его на семейных ужинах и робко опускать глаза под его тяжелым, сканирующим взглядом. Для него я всегда была просто Лизой. Маленькой дочкой его старого приятеля. Девочкой, которой он дарил куклы на день рождения.
Но вчера моя детская сказка разлетелась в пыль. Отец попал в страшную долговую яму перед опасными людьми. Шахов — единственный в городе, кто может спасти его жизнь одним звонком. Правда, у его помощи слишком высокая цена.
— Мне нужна жена, Лиза. Чистая, послушная девочка из хорошей семьи, чтобы успокоить моих инвесторов, — его низкий голос заставил меня содрогнуться.
— Фиктивный брак на один год. Я спасаю твоего отца, а ты носишь мое кольцо. На людях мы — идеальная пара. Дома — чужие люди. Ты моя собственность, Лизонька. Ну так что… ты согласна на мои правила?
Влиятельный, безжалостный магнат с ледяным взглядом и репутацией человека, у которого вместо сердца — гранит. Я с детства привыкла видеть его на семейных ужинах и робко опускать глаза под его тяжелым, сканирующим взглядом. Для него я всегда была просто Лизой. Маленькой дочкой его старого приятеля. Девочкой, которой он дарил куклы на день рождения.
Но вчера моя детская сказка разлетелась в пыль. Отец попал в страшную долговую яму перед опасными людьми. Шахов — единственный в городе, кто может спасти его жизнь одним звонком. Правда, у его помощи слишком высокая цена.
— Мне нужна жена, Лиза. Чистая, послушная девочка из хорошей семьи, чтобы успокоить моих инвесторов, — его низкий голос заставил меня содрогнуться.
— Фиктивный брак на один год. Я спасаю твоего отца, а ты носишь мое кольцо. На людях мы — идеальная пара. Дома — чужие люди. Ты моя собственность, Лизонька. Ну так что… ты согласна на мои правила?
Антон Радов — самый влиятельный акушер-гинеколог города. Безжалостный титан с ледяным взглядом, привыкший к тотальному подчинению. Я никогда не должна была оказаться в его пентхаусе, если бы не глупая услуга подруге-фотографу — привезти флешку с его кадрами для глянцевого журнала.
Надев шелковое платье, я приехала по адресу. Но едва дверь открылась, Радов, не став слушать объяснений, властно втянул меня внутрь и заблокировал замок. Он ошибочно принял меня за эскортницу, заказанную для снятия стресса после тяжелой смены. Его голый каменный торс и властный напор лишили меня воли. Я не смогла сказать «нет». Он жестко лишил меня девственности, цинично решив, что моя невинность — это просто эксклюзивная доп-услуга агентства для вип-клиента.
Спустя неделю я пришла на важный осмотр в элитную клинику. Дверь открылась, и в кабинет вошел доктор Радов. Он надел латексные перчатки, приказал мне раздеться, бросил тяжелый взгляд на моё лицо… и узнал свою ночную бабочку в дрожащей пациентке.
Надев шелковое платье, я приехала по адресу. Но едва дверь открылась, Радов, не став слушать объяснений, властно втянул меня внутрь и заблокировал замок. Он ошибочно принял меня за эскортницу, заказанную для снятия стресса после тяжелой смены. Его голый каменный торс и властный напор лишили меня воли. Я не смогла сказать «нет». Он жестко лишил меня девственности, цинично решив, что моя невинность — это просто эксклюзивная доп-услуга агентства для вип-клиента.
Спустя неделю я пришла на важный осмотр в элитную клинику. Дверь открылась, и в кабинет вошел доктор Радов. Он надел латексные перчатки, приказал мне раздеться, бросил тяжелый взгляд на моё лицо… и узнал свою ночную бабочку в дрожащей пациентке.
— Ты моя собственность, прелесть, — хищно шепчет на ушко.
И по телу мурашки бегут.
— И твоя задача делать всё что я скажу! Поняла? — цепко вздергивает мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— Да...
***
Он приметил меня как хищник добычу: играет мной. Дразнит и сводит с ума.
Я — его личная игрушка для воплощения самых потаённых фантазий.
Самое страшное, что мне это нравится!
И по телу мурашки бегут.
— И твоя задача делать всё что я скажу! Поняла? — цепко вздергивает мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— Да...
***
Он приметил меня как хищник добычу: играет мной. Дразнит и сводит с ума.
Я — его личная игрушка для воплощения самых потаённых фантазий.
Самое страшное, что мне это нравится!
Я — хирург. Он — тот, кто меня украл.
Мне нужно достать пулю из его брата. Ему — удержать меня в горах, пока брат не выживет.
Три недели — и одна ночь в грозу, когда я сказала ему: «Я хочу».
Мне нужно достать пулю из его брата. Ему — удержать меня в горах, пока брат не выживет.
Три недели — и одна ночь в грозу, когда я сказала ему: «Я хочу».
Он похитил меня, чтобы сделать своей. Я не могу остаться, чтобы его спасти. Выбор будет сделан, придётся стать тем, от кого мы оба бежали.
Цикличность истории и порочный круг, из которого не выбраться.
Цикличность истории и порочный круг, из которого не выбраться.
Она разбила бутылку виски за пятьдесят тысяч — и услышала то, что слышать не полагалось.
Есения работала официанткой, пока за стеклянной перегородкой двое мужчин обсуждали схему на сорок два миллиона. Теперь у неё есть выбор — и озвучивает его тот, от кого не убежать:
— Первый вариант — я звоню в полицию, и дальше ты сама объясняешь им, что делала за нашим столом. Второй — отрабатываешь долг у нас. Каждый день под моим контролем. Что выбираешь?
Она выбрала. И не догадывалась, что оба уже поспорили между собой — кто из них получит её первым.
Есения работала официанткой, пока за стеклянной перегородкой двое мужчин обсуждали схему на сорок два миллиона. Теперь у неё есть выбор — и озвучивает его тот, от кого не убежать:
— Первый вариант — я звоню в полицию, и дальше ты сама объясняешь им, что делала за нашим столом. Второй — отрабатываешь долг у нас. Каждый день под моим контролем. Что выбираешь?
Она выбрала. И не догадывалась, что оба уже поспорили между собой — кто из них получит её первым.
Восемь миллионов отцовского долга и квартира, где живёт больная мать. Кредитор простит всё — если я выйду за его сына. Наиль не поднимает глаз от телефона даже по дороге в ресторан:
— Ты не обязана это делать.
— Я не уйду.
В его доме меня учат лепить курзе, молчать и рожать. Бывшую жену он отпустил — она не родила. На обочине, под щелчки аварийки, я спрашиваю:
— А если я не рожу?
— Тогда я тебя тоже отпущу.
Я без гроша, с чужими долгами. Здесь таких называют женой с дефектом. Осталось понять, кем я для него стану: платой или выбором.
— Ты не обязана это делать.
— Я не уйду.
В его доме меня учат лепить курзе, молчать и рожать. Бывшую жену он отпустил — она не родила. На обочине, под щелчки аварийки, я спрашиваю:
— А если я не рожу?
— Тогда я тебя тоже отпущу.
Я без гроша, с чужими долгами. Здесь таких называют женой с дефектом. Осталось понять, кем я для него стану: платой или выбором.
Я даже не предполагал, что встреча с этой женщиной-девочкой, которую я сразу окрестил Принцессой, перевернёт мой устоявшийся мир, и я буду возвращаться к ней снова и снова.
Думал, что маленькая хрупкая официантка станет для меня очередным трофеем, которую я благополучно забуду, как только она закроет дверь. Но в этот раз что-то пошло не так. Я стал видеть её везде. На улице, на приёме, в окне проезжающего городского транспорта. Закрывая глаза, вижу ее татуировки, каждая из которых несёт определённый смысл. Она становится для меня наваждением, которое невозможно вытравить ни алкоголем, ни разгульной жизнью, ни другими женщинами.
Такое отношение к женщине для меня в новинку. Хочу всё время держать её в своих объятиях, чтобы она всегда была рядом. Но Принцесса всё решила по-своему…
Думал, что маленькая хрупкая официантка станет для меня очередным трофеем, которую я благополучно забуду, как только она закроет дверь. Но в этот раз что-то пошло не так. Я стал видеть её везде. На улице, на приёме, в окне проезжающего городского транспорта. Закрывая глаза, вижу ее татуировки, каждая из которых несёт определённый смысл. Она становится для меня наваждением, которое невозможно вытравить ни алкоголем, ни разгульной жизнью, ни другими женщинами.
Такое отношение к женщине для меня в новинку. Хочу всё время держать её в своих объятиях, чтобы она всегда была рядом. Но Принцесса всё решила по-своему…
Я безумно любила своего мужа. Святослав Миронов был моим воздухом, моей вселенной, властным миллиардером, который держал в кулаке весь бизнес страны. Наша семья казалась нерушимой крепостью.
Всё рухнуло, когда я поймала его на грязной, циничной измене, в постели нашей спальни.
Но вместо того чтобы унизительно плакать, я поступила иначе. Сделала снимок его предательства, скинула на телефон с подписью «Прощай, ублюдок» прямо из аэропорта и навсегда улетела в другую жизнь. Я забрала нашу дочку-Ангела и исчезла, вырезав из сердца остатки слепой любви.
Спустя два года этот татуированный монстр выломал дрелью замок моей съемной квартиры. Он сошел с ума от ревности, его жизнь превратилась в пепел без меня. Свят упал в ноги, умоляя вернуть семью, а в следующую секунду просто разодрал на мне ночнушку: «Я запру тебя насильно, но больше не потеряю!»
Но я больше не его покорная мышка...
Всё рухнуло, когда я поймала его на грязной, циничной измене, в постели нашей спальни.
Но вместо того чтобы унизительно плакать, я поступила иначе. Сделала снимок его предательства, скинула на телефон с подписью «Прощай, ублюдок» прямо из аэропорта и навсегда улетела в другую жизнь. Я забрала нашу дочку-Ангела и исчезла, вырезав из сердца остатки слепой любви.
Спустя два года этот татуированный монстр выломал дрелью замок моей съемной квартиры. Он сошел с ума от ревности, его жизнь превратилась в пепел без меня. Свят упал в ноги, умоляя вернуть семью, а в следующую секунду просто разодрал на мне ночнушку: «Я запру тебя насильно, но больше не потеряю!»
Но я больше не его покорная мышка...
Подборка откровенных эротических драм
Выберите полку для книги