Книги в жанре «Эротическая драма» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»
АННОТАЦИЯ:
Муж меня не любит и не хочет. Чтобы разобраться с причиной, решаю обратиться за помощью к свёкру. Он врач. Гинеколог. Пусть посмотрит меня, вдруг проблема во мне. Но когда пришла записываться на приём, всё пошло не по плану.
Одно его прикосновение и я забыла, зачем пришла. Один его взгляд и я не помню, как зовут моего мужа. А когда свёкор коснулся меня, я перестала ждать и надеяться. Теперь я знаю, чего хочу.
Муж меня не любит и не хочет. Чтобы разобраться с причиной, решаю обратиться за помощью к свёкру. Он врач. Гинеколог. Пусть посмотрит меня, вдруг проблема во мне. Но когда пришла записываться на приём, всё пошло не по плану.
Одно его прикосновение и я забыла, зачем пришла. Один его взгляд и я не помню, как зовут моего мужа. А когда свёкор коснулся меня, я перестала ждать и надеяться. Теперь я знаю, чего хочу.
Светлана годами жила по чужим правилам: терпела грязные намёки свёкра, закрывала глаза на измены мужа, прятала боль за дежурной улыбкой. Её жизнь казалась застывшей картиной, где каждый мазок — чья-то чужая воля. Она хочет быть свободной, но не знает как.
Путь к свободе оказывается непростым: болезненный развод, язвительные взгляды бывших коллег, тяжёлые разговоры, где каждое слово ранит. Но именно в этих испытаниях Светлана находит свою силу. Учится не оправдываться, не прятаться и, наконец-то, ставить на первое место собственные чувства. А рядом с ней оказывается мужчина, чья спокойная уверенность становится опорой, а не спасательным кругом: он не тянет её наверх, а просто идёт рядом, позволяя ей самой делать эти трудные шаги.
Путь к свободе оказывается непростым: болезненный развод, язвительные взгляды бывших коллег, тяжёлые разговоры, где каждое слово ранит. Но именно в этих испытаниях Светлана находит свою силу. Учится не оправдываться, не прятаться и, наконец-то, ставить на первое место собственные чувства. А рядом с ней оказывается мужчина, чья спокойная уверенность становится опорой, а не спасательным кругом: он не тянет её наверх, а просто идёт рядом, позволяя ей самой делать эти трудные шаги.
Мой отчим соблазнил меня. Я думала, это будет ненависть, но влюбилась в него до потери себя.
***
– Смотри на меня, – рычит он. – Не закрывай глаза.
Я открываю глаза, и его лицо в миллиметре от моего. Он тяжело дышит. Я вижу, как напряжена его челюсть, как пульсирует жилка на виске.
***
– Смотри на меня, – рычит он. – Не закрывай глаза.
Я открываю глаза, и его лицо в миллиметре от моего. Он тяжело дышит. Я вижу, как напряжена его челюсть, как пульсирует жилка на виске.
Они заключили пари.
Адриан Уитмор привык получать всё: деньги, женщин, власть. Когда его сводная сестра Вивьен предлагает новую игру, он соглашается не раздумывая. Цель — Элеонора Хейл. Девушка с безупречной репутацией, которая бережёт себя для единственного.
Но у Элеоноры свои тайны. Она приехала не просто учиться. Она хочет разрушить семью Уитморов. И готова использовать любого — даже того, кто сам считает себя охотником.
Чем ближе Адриан к победе, тем сильнее он запутывается. Элеонора будит в нём то, что он давно похоронил. Вивьен напоминает, кто он на самом деле. А запретная связь с ней становится зависимостью, от которой невозможно отказаться.
Трое. Одна игра. И ни один не знает, кто в ней жертва.
Адриан Уитмор привык получать всё: деньги, женщин, власть. Когда его сводная сестра Вивьен предлагает новую игру, он соглашается не раздумывая. Цель — Элеонора Хейл. Девушка с безупречной репутацией, которая бережёт себя для единственного.
Но у Элеоноры свои тайны. Она приехала не просто учиться. Она хочет разрушить семью Уитморов. И готова использовать любого — даже того, кто сам считает себя охотником.
Чем ближе Адриан к победе, тем сильнее он запутывается. Элеонора будит в нём то, что он давно похоронил. Вивьен напоминает, кто он на самом деле. А запретная связь с ней становится зависимостью, от которой невозможно отказаться.
Трое. Одна игра. И ни один не знает, кто в ней жертва.
Тридцать восемь лет, лишний вес, мужчина, который в постели закрывает глаза. Ксения привыкла, что на неё смотрят как на диагноз в карточке. Но в кабинете 312 вместо усталого врача её ждут трое молодых интернов — и смотрят иначе.
— Ксения. Посмотри на меня.
Веки поднимаются сами.
— Ты красивая, — говорит он просто, без нажима. — Знаешь это?
Мотаю головой.
— Тогда покажу.
История о женщине, которая перестала прятаться от собственного тела и впервые за годы почувствовала себя желанной. Стыдно, опасно, невозможно. И невозможно остановиться.
— Ксения. Посмотри на меня.
Веки поднимаются сами.
— Ты красивая, — говорит он просто, без нажима. — Знаешь это?
Мотаю головой.
— Тогда покажу.
История о женщине, которая перестала прятаться от собственного тела и впервые за годы почувствовала себя желанной. Стыдно, опасно, невозможно. И невозможно остановиться.
— Ты красивая, Наталья. Проблема не в тебе.
Я стояла на весах и плакала. Три года брака, каждый день — упрёки, каждый вечер — одиночество в постели. Муж бросил меня на неделю, уехал «развеяться», а я осталась с цифрой, которая говорила: «Ты недостаточно хороша».
Он приехал ночью — свёкор, которого я боялась больше всех. Взял меня за руку, увёл из квартиры, где я задыхалась. Привёз в свой дом, где на кухне уже ждал его друг.
Они не торопили. Не оценивали. Просто показали, каково это — когда тебя хотят такой, какая ты есть. Без условий, без весов, без чувства вины.
Я не должна была оставаться. Но я осталась. И теперь не понимаю, как жила раньше.
Я стояла на весах и плакала. Три года брака, каждый день — упрёки, каждый вечер — одиночество в постели. Муж бросил меня на неделю, уехал «развеяться», а я осталась с цифрой, которая говорила: «Ты недостаточно хороша».
Он приехал ночью — свёкор, которого я боялась больше всех. Взял меня за руку, увёл из квартиры, где я задыхалась. Привёз в свой дом, где на кухне уже ждал его друг.
Они не торопили. Не оценивали. Просто показали, каково это — когда тебя хотят такой, какая ты есть. Без условий, без весов, без чувства вины.
Я не должна была оставаться. Но я осталась. И теперь не понимаю, как жила раньше.
— Ты прячешься. За мешковатой одеждой, за опущенными глазами, за своим «я не такая».
— Я просто знаю свое место. В тени. Так безопаснее.
— А если мы скажем, что твое место — здесь? У этого окна? Что мы не дадим тебе спрятаться?
— Я не привыкла быть нужной. Это больно. И непривычно.
— Больно? Возможно. Но ты уже дрожишь не от страха, а от того, что впервые тебя видят настоящую. Твою мягкость. Твою силу. Твою красоту.
— Я не знаю, как это — быть желанной. Любимой. Несмотря на…
— Несмотря ни на что. Останься. Позволь нам показать тебе, кто ты на самом деле. Просто перестань прятаться.
— Я просто знаю свое место. В тени. Так безопаснее.
— А если мы скажем, что твое место — здесь? У этого окна? Что мы не дадим тебе спрятаться?
— Я не привыкла быть нужной. Это больно. И непривычно.
— Больно? Возможно. Но ты уже дрожишь не от страха, а от того, что впервые тебя видят настоящую. Твою мягкость. Твою силу. Твою красоту.
— Я не знаю, как это — быть желанной. Любимой. Несмотря на…
— Несмотря ни на что. Останься. Позволь нам показать тебе, кто ты на самом деле. Просто перестань прятаться.
Успешный девелопер Матвей теряет контроль над частью активов из-за бюрократической ошибки — в реестре он числится женатым. Его фиктивная жена, указанная в документах, — дерзкая студентка-художница Алиса, которую он однажды вышвырнул из своего клуба. Чтобы спасти бизнес-империю, им нужно продержаться супругами полгода под прицелом налоговой и конкурентов. Днем они разыгрывают идеальную пару на советах директоров, ночью ведут холодную войну в пентхаусе, которая неизбежно перерастает в войну на простынях.
Я стала вдовой за один вечер — и той же ночью оказалась в доме его отца.
Радомир не утешает. Он не спрашивает, как я. Он просто решает за меня — где мне спать, что мне знать, кому верить.
— Ты останешься здесь.
— Я хочу домой.
— Дома у тебя больше нет.
Он старше меня на двадцать пять лет. Он опасен. Возможно, он виновен в смерти моего мужа. И я хочу его так, что сводит рёбра.
В этом доме не прощают и не отпускают. Я узнаю, кто нажал на курок. Узнаю, кому верила зря. И пойму, что самое страшное — не выбрать между правдой и ложью, а остаться с тем, кто солгал.
Радомир не утешает. Он не спрашивает, как я. Он просто решает за меня — где мне спать, что мне знать, кому верить.
— Ты останешься здесь.
— Я хочу домой.
— Дома у тебя больше нет.
Он старше меня на двадцать пять лет. Он опасен. Возможно, он виновен в смерти моего мужа. И я хочу его так, что сводит рёбра.
В этом доме не прощают и не отпускают. Я узнаю, кто нажал на курок. Узнаю, кому верила зря. И пойму, что самое страшное — не выбрать между правдой и ложью, а остаться с тем, кто солгал.
— Ты не бойся, — сказал он, и голос у него был низкий, спокойный, будто он говорил не в купе поезда, а у себя дома. — Мы не кусаемся. Разве что за компанию.
Я стояла в дверях купе с чемоданом, а напротив меня сидели трое. Загорелые, широкоплечие, с тёмными глазам.
Я ехала в Анапу одна — отдохнуть, забыть, выдохнуть. А попала в купе, где место было только одно, и оно оказалось между ними.
Они предложили вино. Я отказалась. Потом согласилась. А дальше ночь пошла не по расписанию.
Я стояла в дверях купе с чемоданом, а напротив меня сидели трое. Загорелые, широкоплечие, с тёмными глазам.
Я ехала в Анапу одна — отдохнуть, забыть, выдохнуть. А попала в купе, где место было только одно, и оно оказалось между ними.
Они предложили вино. Я отказалась. Потом согласилась. А дальше ночь пошла не по расписанию.
Подборка откровенных эротических драм
Выберите полку для книги