Книги в жанре «Эротика» по тегу «erotika-chitat-besplatno»
Я стала его идеальной игрушкой. Его послушной рабыней. Его вещью.
Но когда мой босс произнес имя моей младшей сестры, у меня и вовсе не осталось выбора. Четверо мужчин. Одна ночь. И унижение, которое должно спасти Катю от того же ада, через который прошла я.
Я ползала перед ними на коленях. Я умоляла их. Я делала всё, что они приказывали. И самое страшное — мне это нравилось.
Но даже у идеальной куклы может быть секрет. Дмитрий думает, что сломал меня. Но он еще не знает, что я замышляю…
🍒 Будет жарко!
🍒Благодарю за ваши звезды и библиотеки. Вы лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
Но когда мой босс произнес имя моей младшей сестры, у меня и вовсе не осталось выбора. Четверо мужчин. Одна ночь. И унижение, которое должно спасти Катю от того же ада, через который прошла я.
Я ползала перед ними на коленях. Я умоляла их. Я делала всё, что они приказывали. И самое страшное — мне это нравилось.
Но даже у идеальной куклы может быть секрет. Дмитрий думает, что сломал меня. Но он еще не знает, что я замышляю…
🍒 Будет жарко!
🍒Благодарю за ваши звезды и библиотеки. Вы лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
Рава медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, повернул голову.
Рядом, разметав по подушке копну каштановых волос, спала девушка.
Ее лицо было скрыто прядями, но он узнал бы этот изгиб плеча из тысячи.
Сердце Равы остановилось, а затем забилось так быстро, что, казалось, сейчас проломит ребра.
— Нет... нет, нет, — прохрипел он, его голос сорвался на шепот, полный ужаса. — Только не ты.
Он резко сел, отчего голова взорвалась новой порцией боли.
В этот момент девушка зашевелилась.
Она медленно открыла глаза — те самые глубокие, серо-голубые глаза, которые он знал с детства.
— Хлебная крошка... — выдохнул он, и в этом прозвище сейчас не было ни капли привычной насмешки. Только чистый, неразбавленный шок.
Мари — Марина, младшая сестра его лучшего друга Глеба — смотрела на него в упор.
Рядом, разметав по подушке копну каштановых волос, спала девушка.
Ее лицо было скрыто прядями, но он узнал бы этот изгиб плеча из тысячи.
Сердце Равы остановилось, а затем забилось так быстро, что, казалось, сейчас проломит ребра.
— Нет... нет, нет, — прохрипел он, его голос сорвался на шепот, полный ужаса. — Только не ты.
Он резко сел, отчего голова взорвалась новой порцией боли.
В этот момент девушка зашевелилась.
Она медленно открыла глаза — те самые глубокие, серо-голубые глаза, которые он знал с детства.
— Хлебная крошка... — выдохнул он, и в этом прозвище сейчас не было ни капли привычной насмешки. Только чистый, неразбавленный шок.
Мари — Марина, младшая сестра его лучшего друга Глеба — смотрела на него в упор.
— На колени, девочка. И покажи нам, кому ты принадлежишь.
Голос Артёма — лёд. Пальцы Макса — у меня на затылке. Дыхание Дани — у самого уха. Я опускаюсь на ковёр между тремя парами начищенных туфель и понимаю: отсюда уже не выйду прежней.
Меня зовут Лиза, и три года я была серой мышкой в приёмной — той, что подаёт кофе и молча знает все их тайны. Все думают, что я невидимка. Все, кроме моих боссов. Когда конкуренты предложили мне деньги за то, чтобы я ушла — и за кое-что ещё, — Артём, Макс и Даня впервые посмотрели на меня по-настоящему. И в их глазах я прочитала одно: свою девочку они не отдадут никому. Ни за какие деньги. Ни-ко-гда.
Голос Артёма — лёд. Пальцы Макса — у меня на затылке. Дыхание Дани — у самого уха. Я опускаюсь на ковёр между тремя парами начищенных туфель и понимаю: отсюда уже не выйду прежней.
Меня зовут Лиза, и три года я была серой мышкой в приёмной — той, что подаёт кофе и молча знает все их тайны. Все думают, что я невидимка. Все, кроме моих боссов. Когда конкуренты предложили мне деньги за то, чтобы я ушла — и за кое-что ещё, — Артём, Макс и Даня впервые посмотрели на меня по-настоящему. И в их глазах я прочитала одно: свою девочку они не отдадут никому. Ни за какие деньги. Ни-ко-гда.
— Сними кольцо, девочка. То, что мой сын надел тебе на палец, здесь не работает.
Его рука у меня на горле. Дождь барабанит по крыше машины. Я киваю — потому что говорить уже не могу.
Я вышла за Артёма назло — слабого, маминого, удобного. Думала, переделаю. А через месяц поняла: задыхаюсь. И только его отец, Герман, видит меня настоящую — не стерву, не расчётливую суку, какой меня считает вся его семья, а голодную девочку, которой нужна твёрдая рука. Его рука. Свёкра. Мужчины, чью фамилию я ношу через его сына. Это неправильно. Это стыдно. Это то, от чего я схожу с ума, едва он смотрит мне в глаза.
Его рука у меня на горле. Дождь барабанит по крыше машины. Я киваю — потому что говорить уже не могу.
Я вышла за Артёма назло — слабого, маминого, удобного. Думала, переделаю. А через месяц поняла: задыхаюсь. И только его отец, Герман, видит меня настоящую — не стерву, не расчётливую суку, какой меня считает вся его семья, а голодную девочку, которой нужна твёрдая рука. Его рука. Свёкра. Мужчины, чью фамилию я ношу через его сына. Это неправильно. Это стыдно. Это то, от чего я схожу с ума, едва он смотрит мне в глаза.
Ветхая девятиэтажка. Внизу по улицам шастают тысячи живых мертвецов. На крыше же своё временное пристанище нашли Арина и двое её сводных братьев.
Демид — жёсткий альфа, брюнет с волчьим взглядом. Никита — светлый, добрый парень со своими секретами.
Ну, а она — Арина, девушка, которая хочет перестать быть для них всего лишь сводной сестрой.
Этой ночью запреты рухнут...
Демид — жёсткий альфа, брюнет с волчьим взглядом. Никита — светлый, добрый парень со своими секретами.
Ну, а она — Арина, девушка, которая хочет перестать быть для них всего лишь сводной сестрой.
Этой ночью запреты рухнут...
Эрику с лихвой хватает врождённых дефектов, что портили его жизнь, но однажды случается автомобильная авария, из-за которой он оказывается прикован к инвалидному креслу.
Призрак Оперы
Эрик/Кристина
Призрак Оперы
Эрик/Кристина
Случайная встреча в парке с нагловатым незнакомцем Андреем перевернула мою жизнь с ног на голову — вместо обычного свидания я оказалась в его спальне, где меня ждали не только шампанское и клубника, но и кожаная плетка, наручники и запертая тумбочка с тайнами.
В школе она была «ледяной королевой», а я нищим троечником, не достойным даже ее взгляда. Спустя двадцать лет мы поменялись местами. Теперь я богат и успешен, а она предлагает сделку: она хочет ребенка от меня. Без обязательств, без имен в свидетельстве, только сухой расчет и ЭКО.
Я должен был отказать. Или насладиться ее падением. Но я согласился. Только для того, чтобы увидеть, как треснет ее идеальный фасад, когда медицинская процедура превратится в нечто гораздо более опасное. Ведь я всё еще помню вкус ее губ и ту старую обиду, которую нельзя залечить никакими чеками.
Я должен был отказать. Или насладиться ее падением. Но я согласился. Только для того, чтобы увидеть, как треснет ее идеальный фасад, когда медицинская процедура превратится в нечто гораздо более опасное. Ведь я всё еще помню вкус ее губ и ту старую обиду, которую нельзя залечить никакими чеками.
Майский отпуск выдался на славу. Я украла у соседа шашлык, от которого кайфанула.
НО! Кто сказал, что смогу легко отделаться?
Чья-то ладонь зажала мне рот, а вторая рука стальным хватом обхватила меня за талию и дернула назад, прижимая к мощному телу. Я издала приглушенный крик, рефлекторно дернулась, но хватка нападающего была крепкой.
– Так, так, так, – прошептал мне на ухо низкий голос, посылая по мне электрический разряд. – Попалась дерзкая воровка, думающая, что ей сойдет с рук кража моего хавчика!
НО! Кто сказал, что смогу легко отделаться?
Чья-то ладонь зажала мне рот, а вторая рука стальным хватом обхватила меня за талию и дернула назад, прижимая к мощному телу. Я издала приглушенный крик, рефлекторно дернулась, но хватка нападающего была крепкой.
– Так, так, так, – прошептал мне на ухо низкий голос, посылая по мне электрический разряд. – Попалась дерзкая воровка, думающая, что ей сойдет с рук кража моего хавчика!
— Гостью у нас не трогают, — хрипло говорит старший, и его большой палец медленно ведёт по моей нижней губе. — Но ты ведь больше не гостья, верно?
Сбежав от жениха-тирана прямо со свадьбы, я случайно постучалась не в ту дверь. В доме на краю гор живут трое братьев: суровый Дамир, что хотел вышвырнуть меня в метель, насмешливый Аслан, что дразнит каждым взглядом, и молчаливый Тимур, что укрыл меня пледом и до сих пор смотрит так, будто хочет согреть собой. Когда за мной приезжают люди бывшего, братья встают стеной: по закону гор гостью не отдают. Вот только под одной крышей с тремя мужчинами становится слишком жарко — и однажды ночью, когда гаснет свет, я сама делаю шаг им навстречу. Шаг, после которого назад уже не вернуться.
Сбежав от жениха-тирана прямо со свадьбы, я случайно постучалась не в ту дверь. В доме на краю гор живут трое братьев: суровый Дамир, что хотел вышвырнуть меня в метель, насмешливый Аслан, что дразнит каждым взглядом, и молчаливый Тимур, что укрыл меня пледом и до сих пор смотрит так, будто хочет согреть собой. Когда за мной приезжают люди бывшего, братья встают стеной: по закону гор гостью не отдают. Вот только под одной крышей с тремя мужчинами становится слишком жарко — и однажды ночью, когда гаснет свет, я сама делаю шаг им навстречу. Шаг, после которого назад уже не вернуться.
Выберите полку для книги