Книги в жанре «Эротика» по тегу «erotika-chitat-besplatno»
- У нас брачная ночь, - раздраженно вздыхает деверь, который сегодня стал моим мужем. - Что именно тебе непонятно? Снимай с себя все и ложись.
- Нет! - отшатываюсь в ужасе. - Это не настоящий брак, ты не имеешь права... Хамид убьет тебя!
- Конечно, имею, - хмыкает он. - Ты должна стать женой другого мужчины по-настоящему, иначе это обман, Саада. Грех. Только прожив в браке со мной, и только если я захочу с тобой развестись, ты сможешь снова выйти за Хамида.
- Это какая-то шутка, - не верю ему. - Ты не можешь так сделать. Мы так не договаривались! Он же твой брат, он поверил тебе, как ты можешь так поступать с ним?
- Значит, могу, - невозмутимо пожимает плечами Ибрагим.
- Но... зачем я тебе? - непонимающе смотрю на него.
Вопрос, в ответ на который, мой деверь-злодей просто хватает меня за подол платья и медленно тянет его вверх…
- Нет! - отшатываюсь в ужасе. - Это не настоящий брак, ты не имеешь права... Хамид убьет тебя!
- Конечно, имею, - хмыкает он. - Ты должна стать женой другого мужчины по-настоящему, иначе это обман, Саада. Грех. Только прожив в браке со мной, и только если я захочу с тобой развестись, ты сможешь снова выйти за Хамида.
- Это какая-то шутка, - не верю ему. - Ты не можешь так сделать. Мы так не договаривались! Он же твой брат, он поверил тебе, как ты можешь так поступать с ним?
- Значит, могу, - невозмутимо пожимает плечами Ибрагим.
- Но... зачем я тебе? - непонимающе смотрю на него.
Вопрос, в ответ на который, мой деверь-злодей просто хватает меня за подол платья и медленно тянет его вверх…
— Горько! — ору я.
Невольно снова гляжу на щегла, сцепляюсь с ним взглядами, и, пока все вопят “Горько”, я читаю по его губам: “Сладко”.
Срываюсь с места и скрываюсь в ближайшем коридоре. Всего несколько секунд, и он оказывается за моей спиной.
— Пойдём, нас ждёт машина, — низким, порочным голосом говорит стервец.
— Кого нас? — отхожу я от первого шока. — Ты совсем юродивый? Телефон мой верни!
— Телефон? — спрашивает он так, будто запамятовал о такой малости, как чужая вещь в кармане. — Этот? Я тут полистал... Что это за мужики на фотках? Ты с ними спишь?
— Тебе то что до моей постели?
— Я же сказал, нас ждёт машина. И я хочу забраться в твою постель. Или пригласить тебя в мою. Поехали?
Невольно снова гляжу на щегла, сцепляюсь с ним взглядами, и, пока все вопят “Горько”, я читаю по его губам: “Сладко”.
Срываюсь с места и скрываюсь в ближайшем коридоре. Всего несколько секунд, и он оказывается за моей спиной.
— Пойдём, нас ждёт машина, — низким, порочным голосом говорит стервец.
— Кого нас? — отхожу я от первого шока. — Ты совсем юродивый? Телефон мой верни!
— Телефон? — спрашивает он так, будто запамятовал о такой малости, как чужая вещь в кармане. — Этот? Я тут полистал... Что это за мужики на фотках? Ты с ними спишь?
— Тебе то что до моей постели?
— Я же сказал, нас ждёт машина. И я хочу забраться в твою постель. Или пригласить тебя в мою. Поехали?
— Он развелся, ты знала?
— Кто? — удивленно смотрю на подругу.
— Муж твой бывший. Со скандалом.
— Не знала.
И, если честно, не хотела бы знать. Три года прошло, как он вычеркнул меня из своей жизни и женился на другой. На той, которая была с ним рядом до меня и осталась после.
— Там такой скандал. Сын, которого он воспитывал, оказался не его. А еще… — Амина снижает голос до шепота. — У него не может быть детей, представляешь? Журналисты как-то раскопали конфиденциальную информацию.
— Что?
— То! Твой сын — единственный его наследник, а он о нем даже не знает.
***
Четыре года назад я стала для него предательницей. А теперь боюсь, что он узнает о единственном сыне, которого может иметь, и отберет у меня его. Так же, как когда-то забрал мое сердце.
— Кто? — удивленно смотрю на подругу.
— Муж твой бывший. Со скандалом.
— Не знала.
И, если честно, не хотела бы знать. Три года прошло, как он вычеркнул меня из своей жизни и женился на другой. На той, которая была с ним рядом до меня и осталась после.
— Там такой скандал. Сын, которого он воспитывал, оказался не его. А еще… — Амина снижает голос до шепота. — У него не может быть детей, представляешь? Журналисты как-то раскопали конфиденциальную информацию.
— Что?
— То! Твой сын — единственный его наследник, а он о нем даже не знает.
***
Четыре года назад я стала для него предательницей. А теперь боюсь, что он узнает о единственном сыне, которого может иметь, и отберет у меня его. Так же, как когда-то забрал мое сердце.
– Гордись, чужестранка. Ты удостоилась великой чести. Ты в плену Повелителя Пустыни. Теперь ты принадлежишь гарему шейха Хаммада ибн Рашида Аль Максум!
Восточная сказка обернулась кошмаром, когда я бросила в лицо шейху:
«Не выйду за тебя! Измена в твоей крови! Я никогда не буду для тебя единственной, Хаммад!»
Не захотела быть женой?
Стала наложницей.
Не поверила в верность?
Теперь я одна из десятка в его гареме.
– Прекратите! – кричу, когда женщины в гареме хватают меня за руки. – Что вы делаете?!
– Раздеваем тебя, белокожая дрянь! Шейх доверил нам лично убедиться в твоей невинности! И подготовить тебя к ночи с ним! Держите её крепче!
Восточная сказка обернулась кошмаром, когда я бросила в лицо шейху:
«Не выйду за тебя! Измена в твоей крови! Я никогда не буду для тебя единственной, Хаммад!»
Не захотела быть женой?
Стала наложницей.
Не поверила в верность?
Теперь я одна из десятка в его гареме.
– Прекратите! – кричу, когда женщины в гареме хватают меня за руки. – Что вы делаете?!
– Раздеваем тебя, белокожая дрянь! Шейх доверил нам лично убедиться в твоей невинности! И подготовить тебя к ночи с ним! Держите её крепче!
— Не дергайся, Диана, — зло усмехается мой муж. — Я никогда к тебе не притронусь. Пусть отсохнут мои руки, если я прикоснусь к девушке, которую любил мой брат и из-за которой он погиб. Ты для меня не существуешь как женщина. Ты для меня ничто. Но, к сожалению, ты теперь моя жена и должна подчиняться.
Его слова бьют сильнее пощечины. Ничто. Я для него ничто. Если бы он только знал всю правду.
— Не волнуйся, Орхан, — расправляю плечи и говорю с гордостью. — Ты для меня тоже не существуешь. Пусть разобьется мое сердце вдребезги, если ненависть к тебе когда-нибудь пройдет.
Его слова бьют сильнее пощечины. Ничто. Я для него ничто. Если бы он только знал всю правду.
— Не волнуйся, Орхан, — расправляю плечи и говорю с гордостью. — Ты для меня тоже не существуешь. Пусть разобьется мое сердце вдребезги, если ненависть к тебе когда-нибудь пройдет.
Боже, дай мне сил, как это вот всё можно выдержать?
– Мартышка, если ты не прекратишь тереться об меня своей аппетитной попкой, я за себя не ручаюсь. Увезу тебя к себе и не выпущу до утра.
– С какого перепуга? Кстати, перед тем как делать непристойные предложения, нормальные люди знакомятся. Меня Аня зовут.
– А я знаю, как тебя зовут, Довлатова Анна Борисовна.
– Да? Я тоже смотрю, что мне ваш фейс подозрительно знаком.
– Егор Огнев.
– Где же я вас видела. Егор Огнев?
– Ты не ерзай, Мартышка, моё терпение не вечно. Кстати, тут есть гостевая спальня, не желаешь остаться с ночёвкой.
Подмигиваю ей, и Аня краснеет, красота какая, неужели совсем неопытная?
– Да что вы себе позволяете? И вообще, отпустите меня сейчас же!
– Я тебя, собственно, и не держу.
– Да?
Аня смотрит на мои руки, которые её действительно не держат, и сползает с моих колен.
Сразу становится пусто и хочется затащить её обратно.
– Мартышка, если ты не прекратишь тереться об меня своей аппетитной попкой, я за себя не ручаюсь. Увезу тебя к себе и не выпущу до утра.
– С какого перепуга? Кстати, перед тем как делать непристойные предложения, нормальные люди знакомятся. Меня Аня зовут.
– А я знаю, как тебя зовут, Довлатова Анна Борисовна.
– Да? Я тоже смотрю, что мне ваш фейс подозрительно знаком.
– Егор Огнев.
– Где же я вас видела. Егор Огнев?
– Ты не ерзай, Мартышка, моё терпение не вечно. Кстати, тут есть гостевая спальня, не желаешь остаться с ночёвкой.
Подмигиваю ей, и Аня краснеет, красота какая, неужели совсем неопытная?
– Да что вы себе позволяете? И вообще, отпустите меня сейчас же!
– Я тебя, собственно, и не держу.
– Да?
Аня смотрит на мои руки, которые её действительно не держат, и сползает с моих колен.
Сразу становится пусто и хочется затащить её обратно.
Бесанов окинул неказистую толстушку пытливым взглядом. Конверт о встрече с предложением выкупить невинность, он ожидал от кого угодно, но только не от этой ...бомбочки.
— Так вас интересует моя кисуля? — Алиса вообще не понимала осуждающего тона незнакомца. Выглядел мужчина презентабельно, значит, в отличие от нее Мурку прокормить сможет.
Брови Бесанова поползли вверх: надо же, как прямолинейно и не грамма смущения, не то что на работе. Пошленькая бомбочка. Штучка с сюрпризом. Главное — умеет заинтересовать!
— ... Допустим. И какова цена?
— Чисто символическая, конечно. Сколько дадите...Мне просто СРОЧНО нужно ее пристроить. Понимаете?
— Не понимаю. Я решил хочешь содрать денег, а теперь не знаю, что и думать.
Никогда бы Алиса не стала новой секретаршей Марата Бесанова, если б не ...жестокий розыгрыш коллег. Недопонимание продолжается: мало того что главный «Бес» корпорации решил проучить сотрудницу за « непристойности», так и всерьез ей заинтересовался...
— Так вас интересует моя кисуля? — Алиса вообще не понимала осуждающего тона незнакомца. Выглядел мужчина презентабельно, значит, в отличие от нее Мурку прокормить сможет.
Брови Бесанова поползли вверх: надо же, как прямолинейно и не грамма смущения, не то что на работе. Пошленькая бомбочка. Штучка с сюрпризом. Главное — умеет заинтересовать!
— ... Допустим. И какова цена?
— Чисто символическая, конечно. Сколько дадите...Мне просто СРОЧНО нужно ее пристроить. Понимаете?
— Не понимаю. Я решил хочешь содрать денег, а теперь не знаю, что и думать.
Никогда бы Алиса не стала новой секретаршей Марата Бесанова, если б не ...жестокий розыгрыш коллег. Недопонимание продолжается: мало того что главный «Бес» корпорации решил проучить сотрудницу за « непристойности», так и всерьез ей заинтересовался...
Мой парень оказался монстром, а спасение пришло оттуда, откуда я не ждала. От друга моего отца. Он вырвал меня из лап кошмара, а теперь его прикосновения, его взгляд... они заставляют меня гореть. Он единственный, кто знает мой стыдный секрет. И единственный, кто теперь манит меня к новому, сладкому греху. Я не знаю, чего боюсь больше: его ухода... или того, что его руки никогда меня не отпустят, и я сгорю в этом огне.
- Прекрати!
- Что именно?
- Подкрадываться, прикасаться, зажимать в углу, пытаться поцеловать. Как ты не понимаешь? Нам нельзя!
- Забудь это слово!
Когда я рассказывала лучшей подруге о том, как мне повезло с первым мужчиной, каким страстным и в то же время чутким он был, я и предположить не могла, что этот невероятный мужчина - её отец.
- Что именно?
- Подкрадываться, прикасаться, зажимать в углу, пытаться поцеловать. Как ты не понимаешь? Нам нельзя!
- Забудь это слово!
Когда я рассказывала лучшей подруге о том, как мне повезло с первым мужчиной, каким страстным и в то же время чутким он был, я и предположить не могла, что этот невероятный мужчина - её отец.
Он — популярный рэпер. Голос аморального поколения.
Я — девочка с Кавказа, которую насильно выдают замуж по расчёту.
Моя ночь с ним должна была стать тихим бунтом. Последним вздохом свободы. А стала началом войны.
Его любовь — такой же скандал, как и его треки. Она сожжёт мосты, семьи и жизни.
Решится ли он на последний провокационный шаг, чтобы спасти меня?
— Вчера к твоей матери приходили свататься Джаримовы. Я дал добро, — вводит меня в состояние шока отец и рубит мою жизнь на до и после своими словами. — В конце ноября вы поженитесь.
— Джаримовы? Кому именно ты дал добро, папа? — Мой голос дрожит, становится совсем тонким и я отказываюсь верить в услышанное.
— Мансуру. Кому ещё, Амаль? Десятилетнему Рустаму что ли? — Папа смеётся, словно в его шутке есть юмор.
— Но я не хочу… Только не за Мансура, папа! Пожалуйста! Умоляю!
— Всё решено. Нам нужен этот брак. Я дал слово Хаджаева, а слово Хаджаева не обсуждается,только выполняется! Ты выйдешь за него в ноябре!
Я — девочка с Кавказа, которую насильно выдают замуж по расчёту.
Моя ночь с ним должна была стать тихим бунтом. Последним вздохом свободы. А стала началом войны.
Его любовь — такой же скандал, как и его треки. Она сожжёт мосты, семьи и жизни.
Решится ли он на последний провокационный шаг, чтобы спасти меня?
— Вчера к твоей матери приходили свататься Джаримовы. Я дал добро, — вводит меня в состояние шока отец и рубит мою жизнь на до и после своими словами. — В конце ноября вы поженитесь.
— Джаримовы? Кому именно ты дал добро, папа? — Мой голос дрожит, становится совсем тонким и я отказываюсь верить в услышанное.
— Мансуру. Кому ещё, Амаль? Десятилетнему Рустаму что ли? — Папа смеётся, словно в его шутке есть юмор.
— Но я не хочу… Только не за Мансура, папа! Пожалуйста! Умоляю!
— Всё решено. Нам нужен этот брак. Я дал слово Хаджаева, а слово Хаджаева не обсуждается,только выполняется! Ты выйдешь за него в ноябре!
Выберите полку для книги