Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»

Я стала идеальной куклой в их руках. Безупречной, послушной, лишённой собственных желаний. Я стала живым декором, предметом, функцией и почти поверила, что это и есть счастье.
Но когда мои хозяева впервые отдали меня чужакам, я вдруг поняла, что вся наша игра была не страстью, а бегством от самих себя. И теперь, когда иллюзия счастья рухнула, у меня остался лишь один вопрос: хватит ли мне смелости сказать «нет» или я навсегда останусь чужой вещью?

Будет очень горячо и откровенно!🔥
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки.
За звёздочки отдельное спасибо!❤️‍🔥

Она пришла к нему не за любовью. У Алисы Лисавцевой есть только одна цель — спасти отца, который умирает в больничной палате. Двадцать тысяч евро на операцию в Швейцарии. Единственный шанс — устроиться личным ассистентом к Руслану Байраеву, жестокому олигарху с репутацией монстра и пустыми глазами убийцы.
Но мир Руслана — это не офисные интриги и дорогие костюмы. Это клановые войны на Кавказе, яд в конском овсе, подставы с многомиллионными счетами и люди, которые готовы убить за одно неосторожное слово. Когда Алису подставляют в похищении его отца, единственный способ спастись — исчезнуть. Сменить лицо, имя, прошлое. Стать кем-то другим.Руслан идёт войной против собственной семьи, чтобы вернуть её. Но цена победы — не только кровь врагов. Это его душа, его империя и его последняя возможность остаться человеком. Он научил её выживать. Она научила его чувствовать. И теперь он готов уничтожить мир, который построил, только чтобы она осталась рядом.

Восемь месяцев я была идеальной вещью. И когда я осмелилась попросить свободы, меня ждала жестокая расплата за мою дерзость. Мой отказ лишь разжёг их ярость. Они пообещали сломать меня, разрушить до основания.
Я думала, что это конец. Но я не знала, что именно тогда, на самом дне, начнётся мой настоящий путь обратно к себе.

Будет очень горячо и откровенно!🔥
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки.
За звёздочки отдельное спасибо!❤️‍🔥

Иногда судьба бронирует только один номер… для троих. Аннотация: Из-за ошибки бронирования я оказываюсь втянута в поездку с двумя совершенно разными мужчинами. Один — властный aтомный инженер (Илья Владимирович), привыкший всё держать под контролем. Второй — его давний друг, архитектор и партнёр (Максим Игнатьевич), спокойный, надёжный и умеющий видеть то, что скрыто за улыбкой. Дорога, гостиницы и вынужденная близость стирают границы между нами, заставляя каждого сделать непростой выбор.

Москва.

Фестиваль молодёжи и студентов перевернул город. Москва гудела, как растревоженный улей. На улицах — африканцы в пёстрых одеждах, кубинцы с сигарами, француженки в коротких платьях. Мы, студенты филфака, бегали за ними с блокнотами, практиковали английский, француз, какой могли.
Я познакомилась с ним в кафе на Арбате. Лёша — высокий, худой, в очках в роговой оправе, с вечно растрёпанными волосами. Он говорил по-английски лучше всех нас, и именно к нему подошла девушка из Бразилии с огромными карими глазами. Они разговорились, а я сидела рядом и пила тёплый кофе из гранёного стакана, и сердце у меня сжималось от какой-то странной, кислой тоски.

У меня была комната в общежитии на Ленинских горах, крошечная, на двоих, но соседка уехала к родителям на выходные. Я сказала ему: «Пойдём ко мне»...

Нотр-Дам де Пари. Папа Римский Пий Седьмой приехал, чтобы короновать Наполеона. Но Наполеон вырвал корону из рук понтифика и сам возложил её на свою голову. А затем взял вторую, меньшую корону, и возложил её на меня.
Я стала императрицей Французов. Но я не забыла, каково это — сидеть в холодной камере и ждать смерти. Ко мне во дворец Тюильри приходили матери, жены, сёстры осуждённых. Они падали на колени, они целовали край моего шёлкового платья.
«Ваше Величество, спасите моего сына», — шептали они. И я шла к Наполеону. Я обвивала его шею руками, я смотрела в его серые глаза и просила о милосердии. И он, великий Наполеон, перед которым трепетала вся Европа, не мог мне отказать. Он говорил: «Жозефина, ты вырываешь у меня палача, но я не могу тебе отказать».
Моя подпись спасла сотни жизней. Я смягчала законы, я возвращала имущество эмигрантам, я мирила врагов. Я была влиятельной любовницей, а теперь — влиятельнейшей императрицей. Мое слово весило больше, чем указы министров.

Я пришла заменить другую танцовщицу — и увидела за столиком Германа, моего бывшего свёкра, рядом с его друзьями. Я могла уйти, но за дверью ждали долги, и жизнь, где за меня слишком часто решали другие. Этот танец должен был остаться ошибкой, только Герман решил иначе: теперь он хочет меня всю. Но если он думает купить мою свободу квартирой, деньгами и своей властью, он плохо знает женщину, которую сам же разбудил.

Ещё совсем юной, когда её звали просто Каролинкой из Галисии, она поняла одну простую и жестокую истину: бедность не прощает красоты, но умеет её продавать. В Париже, этом городе, где мечты превращались в звон монет, а сердца мужчин — в пыль, она решила стать не просто девушкой, а стихией.

Говорили, что немецкий император Вильгельм II — человек железной воли и суровых манёвров. Что он повелевает армиями и что его взгляд заставляет трепетать генералов. Но Каролина Отеро знала: чем выше стена, тем слаще её разрушать.
Их встречи были тайной, которую тщетно пытались разгадать шпионы всех европейских дворов. В её будуаре, утопающем в бархате и золоте, император сбрасывал с себя мундир, а вместе с ним — и всю свою имперскую тяжесть.
В тот вечер за окном шёл тяжёлый, осенний дождь. Каролина стояла у камина, обнажённая, если не считать тяжёлого ожерелья из изумрудов и бриллиантов, которое холодным огнём лежало на её горячей, пышной груди. Вильгельм вошёл без стука. Его глаза горели...

Его звали Кеми. Он был нубийцем, воином из её личной стражи, высоким, как пальма, и широким в плечах, как скала. Его кожа была тёмной, цвета ночного неба без луны, а в глазах плескалась спокойная, мудрая река. Клеопатра заметила его не потому, что он был красив, хотя он был прекрасен, как изваяние древнего бога. Она заметила его, потому что, когда он смотрел на неё, в его взгляде не было ни страха, ни алчности. Была лишь тихая, безграничная преданность.

В ту ночь в Александрии стояла нестерпимая жара. Клеопатра велела приготовить для неё большую мраморную купель в саду и позвала Кеми, чтобы он омыл её тело.
Когда он вошёл, она уже лежала в воде, покрытой лепестками лотоса. Кеми опустился на колени у края чаши. Его огромные, мозолистые руки, привыкшие сжимать рукоять меча, дрожали, когда он коснулся её плеча.

— Царица, — его голос был низким, вибрирующим, как звук туго натянутой струны. — Позволь мне.
Он взял губку и начала омывать её кожу. Его движения были медленными, почти...

Каэлен был магом огня. Его кровь была расплавленной лавой, а характер — неукротимым пламенем. Он привык к тому, что всё вокруг него либо сгорает, либо плавится. Люди боялись его жара, его резких движений и пылающего взгляда. Лириэль была эльфийкой Серебряного озера. Она была воплощением спокойствия, текучести и глубокой, прохладной мудрости. Её кожа была бледной, как лунный свет на воде, а движения — плавными и неторопливыми...

...Каэлен притянул её к себе. Он был горячим, как раскалённый металл, а она — прохладной, как горный ручей. Когда его губы коснулись её шеи, она тихо ахнула, откидывая голову. Этот контраст сводил их обоих с ума. Его руки, обжигающие и жадные, скользили по её гладкой, влажной от испарины спине. Она отвечала ему, её прохладные пальцы гладили его пылающие плечи, успокаивая его внутренний пожар, но одновременно раздувая его желание.