Книги в жанре «Эротика» по тегу «tag»
Она не знала, что означает быть сломленной, пока не встретила его. Он — человек, который должен был убить её, но решил оставить в живых, чтобы сделать своей женой. Доминико Кавальери не прощает, он забирает. И когда он забирает Алису Бьянки, он не оставляет ей выбора: либо она станет его королевой, либо его жертвой.
Ярослава знает, что такое быть пустым местом. Десять лет муж внушал ей, что она толстая, никчёмная, бракованная. Когда он смахнул на пол торт, который она пекла три дня, внутри что-то сломалось окончательно.
Побег. Старый дом в глуши. Запущенный сад. И человек, который смотрит на неё не с презрением, а... с голодом.
Захар Морозов - Волчара - убил человека. Он отсидел, он одичал, он не верит, что достоин нормальной жизни. Но эта женщина с её пирожками и упрямством пробивает его броню, как весенний росток пробивает асфальт.
Только у страха есть адрес. Бывший муж Ярославы начинает охоту, а старые подельники Захара требуют вернуть долг. И ставка в этой игре — не только их любовь, но и сама жизнь.
Роман о том, что красота — это не размер, а смелость быть собой. И о мужчине, который готов стать стеной для той, кого никто не защищал.
Побег. Старый дом в глуши. Запущенный сад. И человек, который смотрит на неё не с презрением, а... с голодом.
Захар Морозов - Волчара - убил человека. Он отсидел, он одичал, он не верит, что достоин нормальной жизни. Но эта женщина с её пирожками и упрямством пробивает его броню, как весенний росток пробивает асфальт.
Только у страха есть адрес. Бывший муж Ярославы начинает охоту, а старые подельники Захара требуют вернуть долг. И ставка в этой игре — не только их любовь, но и сама жизнь.
Роман о том, что красота — это не размер, а смелость быть собой. И о мужчине, который готов стать стеной для той, кого никто не защищал.
Она печёт идеальные пироги в своей тихой кондитерской. Он — байкер, который любит скорость и острые эмоции. Он ворвался в её жизнь как ураган, и теперь она готова сгореть в этом огне, даже если это будет стоить ей всего.
Хирург-травмотолог Вероника однажды спасла незнакомца - и открыла дверь в мир, которого не должно существовать. Год спустя древняя тюрьма пуста, а древний страж по имени Хронос выходит на охоту за её единственной любовью. Между спасённым чудовищем и голодным богом времени - только она. И выбор, который придётся сделать не разумом, а телом.
Юлиан обожает мою строгость. Для него моя власть — это муза.
Сегодня он стоит в центре комнаты. Его руки заложены за спину и связаны мягкой, но невероятно тугой шелковой лентой. Я хожу вокруг него, медленно, наслаждаясь тем, как напрягаются мышцы его спины под тонкой тканью рубашки.
— Ты слишком много думаешь, Юлиан, — произношу я, останавливаясь перед ним. Я надеваю на свои руки тонкие черные перчатки из лайки. Кожа шуршит. — Твой разум грязный. Давай очистим его через тело.
Первый удар приходится по его бедру. Звук сухой и четкий.
— Один, Госпожа, — выдыхает он. Его голос дрожит, но не от боли. От предвкушения.
Я бью ритмично, не оставляя синяков, но оставляя горячий, пульсирующий след. С каждым ударом его хаотичный разум отключается. Остается только счет. Только звук дерева. Только мой запах — тяжелые духи с нотами удаба и ванили.
Сегодня он стоит в центре комнаты. Его руки заложены за спину и связаны мягкой, но невероятно тугой шелковой лентой. Я хожу вокруг него, медленно, наслаждаясь тем, как напрягаются мышцы его спины под тонкой тканью рубашки.
— Ты слишком много думаешь, Юлиан, — произношу я, останавливаясь перед ним. Я надеваю на свои руки тонкие черные перчатки из лайки. Кожа шуршит. — Твой разум грязный. Давай очистим его через тело.
Первый удар приходится по его бедру. Звук сухой и четкий.
— Один, Госпожа, — выдыхает он. Его голос дрожит, но не от боли. От предвкушения.
Я бью ритмично, не оставляя синяков, но оставляя горячий, пульсирующий след. С каждым ударом его хаотичный разум отключается. Остается только счет. Только звук дерева. Только мой запах — тяжелые духи с нотами удаба и ванили.
Инга восстанавливает старинные картины. Она знает цену каждому мазку, каждой трещинке на холсте. Она перфекционистка. И в постели — тоже.
Её коллекция — это свечи. Не ароматические, не декоративные.
Специальные, из очищенного пчелиного воска, с точно рассчитанной температурой плавления. Пять свечей. Пять оттенков тепла.
Белая — сорок два градуса. Едва тёплая. Как первый поцелуй.
Кремовая — сорок пять. Приятно горячая. Как ладонь, сжатая в кулак.
Жёлтая — сорок восемь. Ощутимая. Как предупреждение.
Медная — пятьдесят два. Острая. Как вопрос.
И тёмно-бордовая — пятьдесят пять. Та самая, от которой на коже остаётся след, как от поцелуя времени.
Инга не торопится. Она зажигает свечи одну за другой, позволяя воску достичь нужной кондиции. Её мужчина лежит на спине, его запястья прикреплены мягкими наручниками к изголовью — не для наказания, для эстетики.
Первая капля падает на ключицу. Белая. Он вздрагивает, но молчит.
Вторая — на грудь. Кремовая. Дыхание сбивается...
Её коллекция — это свечи. Не ароматические, не декоративные.
Специальные, из очищенного пчелиного воска, с точно рассчитанной температурой плавления. Пять свечей. Пять оттенков тепла.
Белая — сорок два градуса. Едва тёплая. Как первый поцелуй.
Кремовая — сорок пять. Приятно горячая. Как ладонь, сжатая в кулак.
Жёлтая — сорок восемь. Ощутимая. Как предупреждение.
Медная — пятьдесят два. Острая. Как вопрос.
И тёмно-бордовая — пятьдесят пять. Та самая, от которой на коже остаётся след, как от поцелуя времени.
Инга не торопится. Она зажигает свечи одну за другой, позволяя воску достичь нужной кондиции. Её мужчина лежит на спине, его запястья прикреплены мягкими наручниками к изголовью — не для наказания, для эстетики.
Первая капля падает на ключицу. Белая. Он вздрагивает, но молчит.
Вторая — на грудь. Кремовая. Дыхание сбивается...
Мои мужчины стояли передо мной. Они уже смыли кровь и порох. Каэлен был обнажен до пояса, его шрамы рассказывали истории наших прошлых битв. Торн выглядел как античный бог войны. Элиан, гибкий и грациозный, напоминал хищную кошку. А Джулиан... мой прекрасный маг, чья кожа светилась в полумраке слабым золотистым светом.
— Ритуал требует связи, — произнес Джулиан, его голос дрожал от напряжения. — Магия «Левиафана» угасает. Нам нужно обновить клятву. Нам нужно стать единым целым.
В нашем гареме не было ревности в том виде, в каком ее понимают обычные люди. Мы были связаны магией крови. Я была сердцем, а они — моими руками, моим щитом, моим мечом.
Я расстегнула корсет, позволяя шелковой рубашке упасть на пол.
— Идите ко мне, — прошептала я.
— Ритуал требует связи, — произнес Джулиан, его голос дрожал от напряжения. — Магия «Левиафана» угасает. Нам нужно обновить клятву. Нам нужно стать единым целым.
В нашем гареме не было ревности в том виде, в каком ее понимают обычные люди. Мы были связаны магией крови. Я была сердцем, а они — моими руками, моим щитом, моим мечом.
Я расстегнула корсет, позволяя шелковой рубашке упасть на пол.
— Идите ко мне, — прошептала я.
Он привык покупать чужое молчание, уважение и любовь. Красивый, богатый, самоуверенный — Артем Воронцов уверен, что отказов не существует.
Но она стала первым человеком, который не испугался бросить ему вызов.
Теперь между ними настоящая война: колкие слова, опасные споры, взаимные провокации и ненависть, за которой с каждым днем становится все труднее скрывать совсем другие чувства.
Вот только у каждого из них есть свои тайны. И одна ошибка может разрушить все, что они так отчаянно пытаются отрицать.
Но она стала первым человеком, который не испугался бросить ему вызов.
Теперь между ними настоящая война: колкие слова, опасные споры, взаимные провокации и ненависть, за которой с каждым днем становится все труднее скрывать совсем другие чувства.
Вот только у каждого из них есть свои тайны. И одна ошибка может разрушить все, что они так отчаянно пытаются отрицать.
- Забудь про тот поцелуй. Если мой муж узнает, то убьет нас обоих, - выдыхаю я и невольно опускаю взгляд на губы напротив, они изогнуты в улыбке.
- Никогда. Ни в моих силах, - Руслан склоняется к моему растерянному лицу. - Я только и мечтаю, чтоб повторить.
- Тебе конец.
- Думаешь, я боюсь? Я буду рядом, только скажи, что тебе это нужно, - его слова дрожью проходят по моей спине. - Будь моей, Камилла.
- Никогда. Ни в моих силах, - Руслан склоняется к моему растерянному лицу. - Я только и мечтаю, чтоб повторить.
- Тебе конец.
- Думаешь, я боюсь? Я буду рядом, только скажи, что тебе это нужно, - его слова дрожью проходят по моей спине. - Будь моей, Камилла.
Она росла, окруженная людьми, помешанными на своих убеждениях. С детства ее готовили к тому, что она станет женой главы секты «Дети Перуна». Она не надеялась, что сможет выбраться из этого ада.
Он вел расследование под прикрытием, стараясь выведать все тайны этого культа. Но все изменилось в тот момент, когда он понял, что не сможет себя простить, если не спасет рыжую красавицу по имени Родослава из лап кровожадного маньяка...
Он вел расследование под прикрытием, стараясь выведать все тайны этого культа. Но все изменилось в тот момент, когда он понял, что не сможет себя простить, если не спасет рыжую красавицу по имени Родослава из лап кровожадного маньяка...
Выберите полку для книги