Книги в жанре «Мелодрама» по тегу «izmena»
Все годы я была хорошей женой.
Не задавала лишних вопросов. Не вмешивалась в его дела. И каждый раз верила, когда Андрей говорил, что всё делает ради нас.
Пока случайно не узнала, сколько женщин на самом деле было в нашем браке.
Переписки. Гостиницы. Чужие имена. Годы лжи, которые я считала своей счастливой жизнью.
Когда я сказала, что ухожу, Андрей только усмехнулся:
— И куда ты без меня?
Он был уверен, что знает ответ.
Потому что у меня нет работы. Нет своих денег. И даже квартира, которую я считала нашим домом, оказалась не такой уж нашей.
Но в ту ночь я впервые решила начать жизнь без него.
Я ещё не знала, что к утру вопрос будет уже совсем не в том, смогу ли я уйти.
Если бы мне рассказали о таком раньше, я бы просто не поверила.
Не задавала лишних вопросов. Не вмешивалась в его дела. И каждый раз верила, когда Андрей говорил, что всё делает ради нас.
Пока случайно не узнала, сколько женщин на самом деле было в нашем браке.
Переписки. Гостиницы. Чужие имена. Годы лжи, которые я считала своей счастливой жизнью.
Когда я сказала, что ухожу, Андрей только усмехнулся:
— И куда ты без меня?
Он был уверен, что знает ответ.
Потому что у меня нет работы. Нет своих денег. И даже квартира, которую я считала нашим домом, оказалась не такой уж нашей.
Но в ту ночь я впервые решила начать жизнь без него.
Я ещё не знала, что к утру вопрос будет уже совсем не в том, смогу ли я уйти.
Если бы мне рассказали о таком раньше, я бы просто не поверила.
Именинница исчезла из поля зрения минут тридцать назад, и я уже начинаю задумываться, где она. Внучку давно пора укладывать спать, ночь на дворе.
Внезапно на поляну врывается Оля.
Она несётся через толпу, вся в слезах, её глаза широко распахнуты от ужаса.
- Бабушка! - кричит, дрожа от страха. Маленькие пальчики цепляются за мои брюки. - Дедушке плохо! Он стонет, как наш Барсик, когда ему хвост прищемили! И кричит: «Мой Бог!»
- Что? - переспрашиваю, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Олечка, где он?
- Там! - указывает в сторону палаток, судорожно всхлипывая.
Я тут же бросаю посуду и спешу к мужу.
Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит.
Ещё издалека я слышу вопли.
Довольные крики не тянут на предсмертные. Они явно из другой категории.
Я резко расстегиваю молнию палатки, и картина, которую вижу, заставляет застыть.
Внезапно на поляну врывается Оля.
Она несётся через толпу, вся в слезах, её глаза широко распахнуты от ужаса.
- Бабушка! - кричит, дрожа от страха. Маленькие пальчики цепляются за мои брюки. - Дедушке плохо! Он стонет, как наш Барсик, когда ему хвост прищемили! И кричит: «Мой Бог!»
- Что? - переспрашиваю, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Олечка, где он?
- Там! - указывает в сторону палаток, судорожно всхлипывая.
Я тут же бросаю посуду и спешу к мужу.
Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит.
Ещё издалека я слышу вопли.
Довольные крики не тянут на предсмертные. Они явно из другой категории.
Я резко расстегиваю молнию палатки, и картина, которую вижу, заставляет застыть.
Мне позвонили в десять вечера и сказали, что мой муж разбился под Ярославлем.
Я гнала триста километров и всю дорогу думала только об одном — успеть.
Успела.
У дверей реанимации стояла незнакомая женщина с сонной девочкой на руках. Девочка увидела каталку, вырвалась и закричала: «Папа!»
А женщина посмотрела на меня — с жалостью — и мягко сказала:
«Вы, наверное, Алина. Но он же с вами развёлся».
Восемь лет брака. Семь лет второй семьи. Чужой ребёнок, который зовёт его папой и знает, как он спит.
А я семь лет слышала: сначала бизнес, потом стройка, потом «Алин, у нас ещё будет время».
Утром он пришёл в себя. Я стояла над его кроватью и ждала, что он скажет «прости».
Он сказал: «Где мой телефон?»
А потом я задала ему один вопрос — откуда в его жизни вообще взялась эта женщина. Всего один.
И он ответил.
Лучше бы соврал.
Я гнала триста километров и всю дорогу думала только об одном — успеть.
Успела.
У дверей реанимации стояла незнакомая женщина с сонной девочкой на руках. Девочка увидела каталку, вырвалась и закричала: «Папа!»
А женщина посмотрела на меня — с жалостью — и мягко сказала:
«Вы, наверное, Алина. Но он же с вами развёлся».
Восемь лет брака. Семь лет второй семьи. Чужой ребёнок, который зовёт его папой и знает, как он спит.
А я семь лет слышала: сначала бизнес, потом стройка, потом «Алин, у нас ещё будет время».
Утром он пришёл в себя. Я стояла над его кроватью и ждала, что он скажет «прости».
Он сказал: «Где мой телефон?»
А потом я задала ему один вопрос — откуда в его жизни вообще взялась эта женщина. Всего один.
И он ответил.
Лучше бы соврал.
– Я подумала, – произношу ясно, по слогам, – я и правда так себе мать. Алиночка, милая, забирай детей. Я думаю, ты справишься. С моим мужем справилась, умничка ты моя, а с детьми – так тем более…
– Что ты несёшь?! – Алина вспыхивает моментально, как спирт. – Вы слышали?! Она отказывается от детей! Записывайте! Записывайте все! – Она кидается к юристам. – Она психически нестабильна, вы же видели вчера!
– Алина, – я мягко качаю головой. – Именно поэтому я переворачиваю эту страницу своей жизни и отправляюсь в большое путешествие. Мне надо обдумать свою жизнь, осознать ошибки. Возможно, я поживу в горах.
– Ты не смеешь… – она почти срывается на крик, голос тонет в истеричном визге. – Я не обязана нянчиться с чужими детьми!
– И все-таки придется. – я подхватываю чемодан и выхожу из квартиры.
– Что ты несёшь?! – Алина вспыхивает моментально, как спирт. – Вы слышали?! Она отказывается от детей! Записывайте! Записывайте все! – Она кидается к юристам. – Она психически нестабильна, вы же видели вчера!
– Алина, – я мягко качаю головой. – Именно поэтому я переворачиваю эту страницу своей жизни и отправляюсь в большое путешествие. Мне надо обдумать свою жизнь, осознать ошибки. Возможно, я поживу в горах.
– Ты не смеешь… – она почти срывается на крик, голос тонет в истеричном визге. – Я не обязана нянчиться с чужими детьми!
– И все-таки придется. – я подхватываю чемодан и выхожу из квартиры.
– У меня срочная командировка, – заявляет муж посреди ночи. Утром мы собирались поздравить дочь с днём рождения, а он взял все свои вещи и уехал!
И всё это на фоне подозрений в измене! Последнее время от его одежды пахнет женскими духами, он задерживается на работе, а ещё грубит мне без повода!
Мы не успели поговорить, он уехал от серьёзного разговора. А через пару дней раздался звонок:
– Вас беспокоят из военного госпиталя. Татьяна, ваш муж получил тяжёлое осколочное ранение и…
Оставив детей у сестры, я поехала к мужу. Только вот, когда оказалась на месте, мне сказали:
– Вашего мужа тут нет и не было.
На звонки он не отвечает, не читает сообщения.
Я пошла в часть, чтобы найти мужа, и нашла то, что не ожидала найти.
Вот он! Живой! Мой муж гуляет за руку с молодой девушкой, а на шее у него сидит крошечный мальчик, ровесник нашей дочери!
Никакого ранения? Командировка липовая?!
Муж изменяет мне после двадцати лет брака, у нас двое детей! Его любовницу я узнаю сразу – это же она
И всё это на фоне подозрений в измене! Последнее время от его одежды пахнет женскими духами, он задерживается на работе, а ещё грубит мне без повода!
Мы не успели поговорить, он уехал от серьёзного разговора. А через пару дней раздался звонок:
– Вас беспокоят из военного госпиталя. Татьяна, ваш муж получил тяжёлое осколочное ранение и…
Оставив детей у сестры, я поехала к мужу. Только вот, когда оказалась на месте, мне сказали:
– Вашего мужа тут нет и не было.
На звонки он не отвечает, не читает сообщения.
Я пошла в часть, чтобы найти мужа, и нашла то, что не ожидала найти.
Вот он! Живой! Мой муж гуляет за руку с молодой девушкой, а на шее у него сидит крошечный мальчик, ровесник нашей дочери!
Никакого ранения? Командировка липовая?!
Муж изменяет мне после двадцати лет брака, у нас двое детей! Его любовницу я узнаю сразу – это же она
— У меня другая, но я тебя ни в чем не упрекаю… — муж сделал глоток, и я видела, как дернулся его кадык. — После долгого брака и ребенка, ты изменилась. Я предлагал тебе прийти ко мне, но ты не захотела, хотя я тот, кто каждый день приводит к идеалу устаревшие тела…
Холодный пот прокатился по телу.
– То есть я тебя уже не устраиваю? – плечо нервно дернулось, и я его потерла. – Это наш ребенок, точно ты сейчас не меня упрекаешь в том, что я рожала?
— Точно… Но раз ты обо всем узнала, нет смысла молчать, — он окинул меня взглядом и усмехнулся. – Развода не хочу, но и того ребенка не брошу.
Я задрожала.
– И ты притащил меня на эту яхту, чтобы мне об этом сообщить? – я вздрогнула и огляделась по сторонам. – Что у тебя будет ребенок от другой? Идеальной? И ты думаешь, что я это просто стерплю? Я подам на развод, и оберу тебя до нитки!
Холодный пот прокатился по телу.
– То есть я тебя уже не устраиваю? – плечо нервно дернулось, и я его потерла. – Это наш ребенок, точно ты сейчас не меня упрекаешь в том, что я рожала?
— Точно… Но раз ты обо всем узнала, нет смысла молчать, — он окинул меня взглядом и усмехнулся. – Развода не хочу, но и того ребенка не брошу.
Я задрожала.
– И ты притащил меня на эту яхту, чтобы мне об этом сообщить? – я вздрогнула и огляделась по сторонам. – Что у тебя будет ребенок от другой? Идеальной? И ты думаешь, что я это просто стерплю? Я подам на развод, и оберу тебя до нитки!
СЕГОДНЯ МАКСИМАЛЬНАЯ СКИДКА! СУПЕР ЦЕНА 99 РУБЛЕЙ!
- Галя, у нас отмена!
Сердце замирает в груди, когда в магазине, где я работаю кассиром, появляется муж и... кладёт на кассовую ленту тест на беременность.
На нём две полоски.
Вот только тест не мой.
Вокруг стоят покупатели, глазеют на нас.
- Костя, - спрашиваю дрожащим голосом, - это что?
- Моя новая жизнь, - усмехается муж, - ребёнок, о котором я так давно мечтал... его мне родит другая. Та, которую ты очень хорошо знаешь.
Он сейчас пошутил?
- Костя, ты нормальный? Я тоже в положении...
- Твой ребёнок мне больше не нужен, ты сделаешь аборт, - отрезает муж, - а если будешь упрямиться, упеку тебя в дурку до конца жизни.
- Галя, у нас отмена!
Сердце замирает в груди, когда в магазине, где я работаю кассиром, появляется муж и... кладёт на кассовую ленту тест на беременность.
На нём две полоски.
Вот только тест не мой.
Вокруг стоят покупатели, глазеют на нас.
- Костя, - спрашиваю дрожащим голосом, - это что?
- Моя новая жизнь, - усмехается муж, - ребёнок, о котором я так давно мечтал... его мне родит другая. Та, которую ты очень хорошо знаешь.
Он сейчас пошутил?
- Костя, ты нормальный? Я тоже в положении...
- Твой ребёнок мне больше не нужен, ты сделаешь аборт, - отрезает муж, - а если будешь упрямиться, упеку тебя в дурку до конца жизни.
Меня невозможно обмануть на экзамене. Я вижу списывание по посадке головы, по дыханию, по той секунде, когда студент перестаёт шевелить ручкой. Оказалось, это не работает дома, за столом, где сидят самые близкие.
Сначала мне врали по мелочи. Где стоит машина. Почему не отвечал телефон. Куда ездила, зачем приходила, о чём говорили. Я ловила эти ответы по одному и складывала в отдельное место — как показания приборов, которые пока не сходятся с моделью: не выбрасываешь, потому что прибор не врёт, но и объяснить не можешь.
Мне говорили: ты себя загонишь. Ты ищешь виноватых среди своих. Тебе везде мерещится закономерность.
Мне и правда везде мерещится закономерность. Это единственное, что я умею по-настоящему хорошо: смотреть на груду разрозненных данных и находить в ней систему там, где остальные видят набор случайностей.
Я собрала всё. Минуты, маршруты, чеки, фотографии, слова, сказанные не тем тоном, и паузы длиной в лишнюю секунду.
Сначала мне врали по мелочи. Где стоит машина. Почему не отвечал телефон. Куда ездила, зачем приходила, о чём говорили. Я ловила эти ответы по одному и складывала в отдельное место — как показания приборов, которые пока не сходятся с моделью: не выбрасываешь, потому что прибор не врёт, но и объяснить не можешь.
Мне говорили: ты себя загонишь. Ты ищешь виноватых среди своих. Тебе везде мерещится закономерность.
Мне и правда везде мерещится закономерность. Это единственное, что я умею по-настоящему хорошо: смотреть на груду разрозненных данных и находить в ней систему там, где остальные видят набор случайностей.
Я собрала всё. Минуты, маршруты, чеки, фотографии, слова, сказанные не тем тоном, и паузы длиной в лишнюю секунду.
- Анюта, какая ты красивая! Пятнадцать лет — прекрасный возраст, - свекровь поднимает бокал, любуясь нашей с Родионом дочерью.
Напевая популярную песню, которая засела в голове, я направляюсь к духовке за уткой в апельсиновом соусе, краем глаза замечая на столе вибрирующий телефон супруга.
- Родь, тебе кто-то написал! – зову мужа.
В последнее время у Родиона много рабочих вопросов, которые он решает исключительно при помощи гаджета, и я понимаю, что в сообщении может быть что-то важное. Из-за дня рождения дочери, супруг отложил важную встречу и, возможно, сотрудники действительно нуждаются в неотложной помощи руководителя.
Муж увлечен гостями и никак не реагирует, по инерции хватаю одной рукой смартфон, а другой – открываю дверцу духовки.
На экране висит непрочитанное сообщение, которое пробегаю быстренько глазами:
«Родь, пятый месяц, мне нужны деньги на обслуживание у Тамары Кирилловны, не могу же я платить ведение беременности исключительно из своего кошелька»
Перестаю дышать.
Напевая популярную песню, которая засела в голове, я направляюсь к духовке за уткой в апельсиновом соусе, краем глаза замечая на столе вибрирующий телефон супруга.
- Родь, тебе кто-то написал! – зову мужа.
В последнее время у Родиона много рабочих вопросов, которые он решает исключительно при помощи гаджета, и я понимаю, что в сообщении может быть что-то важное. Из-за дня рождения дочери, супруг отложил важную встречу и, возможно, сотрудники действительно нуждаются в неотложной помощи руководителя.
Муж увлечен гостями и никак не реагирует, по инерции хватаю одной рукой смартфон, а другой – открываю дверцу духовки.
На экране висит непрочитанное сообщение, которое пробегаю быстренько глазами:
«Родь, пятый месяц, мне нужны деньги на обслуживание у Тамары Кирилловны, не могу же я платить ведение беременности исключительно из своего кошелька»
Перестаю дышать.
Когда наша пятилетняя дочь попала в клинику после удара головой, муж не ответил ни на один мой звонок.
Я думала: операция, совещание, срочный пациент.
А потом увидела его руку на животе другой женщины.
— У меня будет сын, Лена.
Даниил сказал это спокойно. Почти с облегчением.
А я смотрела на него и не могла понять, как четыре слова могут перечеркнуть десять лет брака, нашу семью и нашу пятилетнюю дочь.
В тот вечер Мила лежала в его клинике после удара головой. Я звонила мужу снова и снова. Он не ответил.
Позже я узнала почему.
Он был рядом с другой. С Кирой. Беременной. Той, что носила ему долгожданного сына.
Сына, о котором он мечтал.
Сына, ради которого был готов бросить нас.
Я думала, что потеряла только мужа.
Но Даниил пришёл не только за разводом. Он пришёл за моей подписью. За клиникой. За дочерью. За всем, что я строила и любила.
Только он забыл одно.
Я больше не та женщина, которая молча подписывает всё, что ей кладут на стол.
Я думала: операция, совещание, срочный пациент.
А потом увидела его руку на животе другой женщины.
— У меня будет сын, Лена.
Даниил сказал это спокойно. Почти с облегчением.
А я смотрела на него и не могла понять, как четыре слова могут перечеркнуть десять лет брака, нашу семью и нашу пятилетнюю дочь.
В тот вечер Мила лежала в его клинике после удара головой. Я звонила мужу снова и снова. Он не ответил.
Позже я узнала почему.
Он был рядом с другой. С Кирой. Беременной. Той, что носила ему долгожданного сына.
Сына, о котором он мечтал.
Сына, ради которого был готов бросить нас.
Я думала, что потеряла только мужа.
Но Даниил пришёл не только за разводом. Он пришёл за моей подписью. За клиникой. За дочерью. За всем, что я строила и любила.
Только он забыл одно.
Я больше не та женщина, которая молча подписывает всё, что ей кладут на стол.
Подборка мелодрам об измене
Выберите полку для книги