Книги в жанре «Мелодрама» по тегу «izmena»
- Проваливай, Лиза - в ярости кричит муж, показывая на меня и нашу с ним общую дочь. - У меня вторая семья, с ними я по-настоящему счастлив, а вы с Машей глупая ошибка... недоразумение!
Мы с дочкой приехали к мужу в часть, чтоб сделать сюрприз на его юбилей.
Но сюрприз ждал нас... оказалось, что у мужа вторая семья... молодая жена и двое сыновей, перед которыми он нас унизил и вышвырнул на улицу чужого города, прямо в ночь... перед началом ракетного обстрела.
А спустя час, когда город был охвачен огнём я просила у мужа помощи…
Не для себя, для нашей дочери.
Но он не пустил в свою машину, грубо ответил:
- Сами себя спасёте... мне дороже вторая семья.
И бросил нас с дочкой погибать под огнём...
Мы с дочкой приехали к мужу в часть, чтоб сделать сюрприз на его юбилей.
Но сюрприз ждал нас... оказалось, что у мужа вторая семья... молодая жена и двое сыновей, перед которыми он нас унизил и вышвырнул на улицу чужого города, прямо в ночь... перед началом ракетного обстрела.
А спустя час, когда город был охвачен огнём я просила у мужа помощи…
Не для себя, для нашей дочери.
Но он не пустил в свою машину, грубо ответил:
- Сами себя спасёте... мне дороже вторая семья.
И бросил нас с дочкой погибать под огнём...
– Наш брак изжил себя, – первым начинает муж. – Нам пора жить по отдельности. Я подал на развод.
– Развод? – не верю своим ушам. – Мы двадцать лет в браке! У нас дочь! Мы дом построили, мечтали, что в нём будут играть внуки!
– Какие внуки? Посмотри на меня! – муж демонстративно напрягает мышцы. – Я в полном расцвете сил, энергия бьёт через край! Я с тобой лучшие годы прожигаю! Ты хорошая жена, готовишь отлично, дома всегда чисто. НО!
– Больно слышать от мужа, что после двадцати лет брака я для него всего лишь удобная домохозяйка.
– Спасибо, что подарила мне лучшие годы своей жизни, но вот свои я тебе дарить не хочу, – подводит черту. – Нам не по пути, дорогая. Для раскрытия своего потенциала мне нужна свобода. Подписывай документы на развод!
– На кого ты меня променял?!
– Ладно, так и быть, скажу, – ухмыляется. – Да, у меня появилась другая. Только сейчас, в свои сорок пять, я встретил настоящую любовь.
– Любовь?.. А я тогда кто? Кем я была для тебя все эти годы?!
– Развод? – не верю своим ушам. – Мы двадцать лет в браке! У нас дочь! Мы дом построили, мечтали, что в нём будут играть внуки!
– Какие внуки? Посмотри на меня! – муж демонстративно напрягает мышцы. – Я в полном расцвете сил, энергия бьёт через край! Я с тобой лучшие годы прожигаю! Ты хорошая жена, готовишь отлично, дома всегда чисто. НО!
– Больно слышать от мужа, что после двадцати лет брака я для него всего лишь удобная домохозяйка.
– Спасибо, что подарила мне лучшие годы своей жизни, но вот свои я тебе дарить не хочу, – подводит черту. – Нам не по пути, дорогая. Для раскрытия своего потенциала мне нужна свобода. Подписывай документы на развод!
– На кого ты меня променял?!
– Ладно, так и быть, скажу, – ухмыляется. – Да, у меня появилась другая. Только сейчас, в свои сорок пять, я встретил настоящую любовь.
– Любовь?.. А я тогда кто? Кем я была для тебя все эти годы?!
— Я подал на развод, тебе должны сообщить в ближайшее время.
Качаю головой, не веря.
— Какой развод? — выдыхаю я. — Подожди… Сергей, ты вообще слышишь, что говоришь? И это накануне венчания? У нас гости приглашены. Ресторан оплачен. У нас...
— Оля, пойми, так бывает. Врать дальше смысла нет. Даже хорошо, что ты все увидела сама. Не придется больше прятаться.
Он делает паузу, а потом продолжает деловым тоном, от которого мне хочется закричать:
— Квартиру я тебе оставлю. Машину тоже. Ты это заслужила. Но будущего у нас нет.
Я смотрю на него сквозь слезы и не верю, что он говорит о нашей жизни как о разделе имущества.
— Сергей…
Но он уже отпускает мою руку.
— Мне надо идти, я не закончил.
Он разворачивается и идет обратно к машине.
К ней...
Качаю головой, не веря.
— Какой развод? — выдыхаю я. — Подожди… Сергей, ты вообще слышишь, что говоришь? И это накануне венчания? У нас гости приглашены. Ресторан оплачен. У нас...
— Оля, пойми, так бывает. Врать дальше смысла нет. Даже хорошо, что ты все увидела сама. Не придется больше прятаться.
Он делает паузу, а потом продолжает деловым тоном, от которого мне хочется закричать:
— Квартиру я тебе оставлю. Машину тоже. Ты это заслужила. Но будущего у нас нет.
Я смотрю на него сквозь слезы и не верю, что он говорит о нашей жизни как о разделе имущества.
— Сергей…
Но он уже отпускает мою руку.
— Мне надо идти, я не закончил.
Он разворачивается и идет обратно к машине.
К ней...
— Витя. — Голос падает до шепота. — Ты нас бросаешь?
— Я не бросаю. Я уезжаю. — Он идет к водительской двери. — А ты взрослая баба, разберешься. В подвале пересидите. Мне свою жизнь спасать надо.
Что-то во мне лопается.
Я снова кидаюсь к машине, снова хватаюсь за вещи, не соображая уже, на одном отчаянии, только влезть, только уместить дочку, только увезти ее отсюда.
И тогда он отшвыривает меня.
— Истеричка дурная, — бросает он. — Устроила тут цирк!
Мотор рычит. Машина срывается с места, газует.
А по небу, с востока, оставляя за собой тонкие белые росчерки, идут они. Ракеты. Три. Нет, четыре.
Я успеваю только развернуться спиной, прижать Веру к себе всем телом, обхватить ладонью ее затылок, закрыть собой.
— Глазки закрыты, зайка? — шепчу я.
— Закрыты, — шепчет она.
— Я не бросаю. Я уезжаю. — Он идет к водительской двери. — А ты взрослая баба, разберешься. В подвале пересидите. Мне свою жизнь спасать надо.
Что-то во мне лопается.
Я снова кидаюсь к машине, снова хватаюсь за вещи, не соображая уже, на одном отчаянии, только влезть, только уместить дочку, только увезти ее отсюда.
И тогда он отшвыривает меня.
— Истеричка дурная, — бросает он. — Устроила тут цирк!
Мотор рычит. Машина срывается с места, газует.
А по небу, с востока, оставляя за собой тонкие белые росчерки, идут они. Ракеты. Три. Нет, четыре.
Я успеваю только развернуться спиной, прижать Веру к себе всем телом, обхватить ладонью ее затылок, закрыть собой.
— Глазки закрыты, зайка? — шепчу я.
— Закрыты, — шепчет она.
— Что произошло с моим мужем?
— Я не знаю всего, Анна Сергеевна. Честно. Но там…
— Кто там с моим мужем?
— Люди есть, — уклончиво отвечает водитель. — Вы приезжайте. Так будет лучше.
По наводке водителя мужа я приехала за своим генералом в баню и застала любимого мужа с блондинистым созданием у него на коленях. Но это не самое страшное, что я увидела.
— Папа, ты идешь? Мама сказала, без тебя не начинать! – раздался голос мальчика, и я чуть не упала прямо там…
— Я не знаю всего, Анна Сергеевна. Честно. Но там…
— Кто там с моим мужем?
— Люди есть, — уклончиво отвечает водитель. — Вы приезжайте. Так будет лучше.
По наводке водителя мужа я приехала за своим генералом в баню и застала любимого мужа с блондинистым созданием у него на коленях. Но это не самое страшное, что я увидела.
— Папа, ты идешь? Мама сказала, без тебя не начинать! – раздался голос мальчика, и я чуть не упала прямо там…
— Ещё месяц, Рома. Тридцать вторая неделя. А потом она нам больше не нужна.
Голос моего врача из кабинета моего жениха в два часа ночи. Стакан я поставила на комод так осторожно, будто он мог взорваться. «Она». Не «ребёнок». Она — это я. Светлана пять месяцев вела мою беременность и звала нас сёстрами — срок в срок. Сейчас она сидела у Романа на коленях, и его ладонь лежала на её животе.
Забор три метра, охранник у ворот, паспорт в сейфе. Заявление в полицию исчезнет раньше, чем высохнут чернила: начальник отдела ужинает с ними по вторникам. У меня — три тысячи в лифчике, снимок УЗИ с чужой фамилией над моим сыном и одна ночь, чтобы выйти на трассу и поднять руки перед первой машиной. Он хотел забрать моего сына. Он забыл, что два года я стояла у дверей его ресторана и помню в лицо каждого, кто знал и молчал....
Голос моего врача из кабинета моего жениха в два часа ночи. Стакан я поставила на комод так осторожно, будто он мог взорваться. «Она». Не «ребёнок». Она — это я. Светлана пять месяцев вела мою беременность и звала нас сёстрами — срок в срок. Сейчас она сидела у Романа на коленях, и его ладонь лежала на её животе.
Забор три метра, охранник у ворот, паспорт в сейфе. Заявление в полицию исчезнет раньше, чем высохнут чернила: начальник отдела ужинает с ними по вторникам. У меня — три тысячи в лифчике, снимок УЗИ с чужой фамилией над моим сыном и одна ночь, чтобы выйти на трассу и поднять руки перед первой машиной. Он хотел забрать моего сына. Он забыл, что два года я стояла у дверей его ресторана и помню в лицо каждого, кто знал и молчал....
– Давайте сначала посмотрим малыша, – мягко сказала я. – Паниковать заранее не будем.
– Я понимаю, просто он такой маленький… Мы только домой приехали.
– Для этого вы врача и вызвали. Сейчас разберёмся.
Девушка выдохнула чуть свободнее и повела меня дальше по коридору.
– Он сейчас у папы, – сказала она. – На руках немного успокаивается.
Я сделала ещё шаг.
И вошла в комнату.
Потом много раз вспоминала тот момент и пыталась понять, сколько именно секунд понадобилось моему сознанию, чтобы принять увиденное.
У большого окна стоял мужчина.
Он был в тёмных брюках и знакомой мне голубой рубашке, которую я сама покупала ему прошлой осенью. Рукава были закатаны до локтей. На левом запястье часы, подаренные мной на нашу третью годовщину. На руках он держал крошечного младенца, завернутого в светлое одеяло, и осторожно покачивал его, чуть прижимая к груди.
Я узнала мужчину сразу.
Это был мой муж…
– Я понимаю, просто он такой маленький… Мы только домой приехали.
– Для этого вы врача и вызвали. Сейчас разберёмся.
Девушка выдохнула чуть свободнее и повела меня дальше по коридору.
– Он сейчас у папы, – сказала она. – На руках немного успокаивается.
Я сделала ещё шаг.
И вошла в комнату.
Потом много раз вспоминала тот момент и пыталась понять, сколько именно секунд понадобилось моему сознанию, чтобы принять увиденное.
У большого окна стоял мужчина.
Он был в тёмных брюках и знакомой мне голубой рубашке, которую я сама покупала ему прошлой осенью. Рукава были закатаны до локтей. На левом запястье часы, подаренные мной на нашу третью годовщину. На руках он держал крошечного младенца, завернутого в светлое одеяло, и осторожно покачивал его, чуть прижимая к груди.
Я узнала мужчину сразу.
Это был мой муж…
— Твоя дочь беременна, — говорю подруге во время дружеской встречи наших семей.
— Что?! От кого? — в ужасе шепчет она.
Я пристально смотрю на своего мужа Тараса, с которым прожила двадцать пять лет.
— От Тараса.
Любовнице моего мужа двадцать. Я знаю её с пелёнок. Она дочь наших лучших друзей. Но…
Самое страшное я узнаю позже… Потому что Тарас предал не только меня…
— Что?! От кого? — в ужасе шепчет она.
Я пристально смотрю на своего мужа Тараса, с которым прожила двадцать пять лет.
— От Тараса.
Любовнице моего мужа двадцать. Я знаю её с пелёнок. Она дочь наших лучших друзей. Но…
Самое страшное я узнаю позже… Потому что Тарас предал не только меня…
— Вика была здесь, — произношу я, и мой голос дрожит, несмотря на все попытки контролировать его. — Она все рассказала.
— Понятно.
— Понятно? — повторяю я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Это все, что ты можешь сказать?
Он садится в кресло напротив меня, скрещивает ноги. Его лицо абсолютно невозмутимо, словно мы обсуждаем погоду, а не крушение двадцатилетнего брака.
— Дарья, я не собирался скрывать это вечно, — говорит он. — Просто хотел выбрать подходящий момент для разговора.
Смотрю на него и не узнаю.
— Подходящий момент? — голос мой срывается на крик, эхом разносится по комнате. — Для чего? Чтобы сообщить мне, что ты спишь с моей сестрой и она беременна от тебя?
При слове «беременна» в его глазах мелькает что-то. Гордость?
— Да, — просто говорит он, и в этой простоте — вся его жестокость. — Вика беременна. Это мой ребенок.
— Понятно.
— Понятно? — повторяю я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Это все, что ты можешь сказать?
Он садится в кресло напротив меня, скрещивает ноги. Его лицо абсолютно невозмутимо, словно мы обсуждаем погоду, а не крушение двадцатилетнего брака.
— Дарья, я не собирался скрывать это вечно, — говорит он. — Просто хотел выбрать подходящий момент для разговора.
Смотрю на него и не узнаю.
— Подходящий момент? — голос мой срывается на крик, эхом разносится по комнате. — Для чего? Чтобы сообщить мне, что ты спишь с моей сестрой и она беременна от тебя?
При слове «беременна» в его глазах мелькает что-то. Гордость?
— Да, — просто говорит он, и в этой простоте — вся его жестокость. — Вика беременна. Это мой ребенок.
- Артём, и давно ты ждёшь ребёнка от другой женщины?
Муж резко бьёт по тормозам, останавливает машину посреди пустой трассы.
- С тех пор, как ты, пустышка, оставила меня без детей.
Слова мужа ранят в самое сердце.
- Артём, не смей… ты отлично знаешь, я не могу иметь детей из-за офицера, который чуть меня не погубил!
Вместо ответа муж открывает дверь машины...
И выкидывает меня прямо на дорогу!
А сам сбегает, как последний трус...
И всё это лишь начало моих проблем.
Совсем скоро мне предстоит столкнуться не только с предательством мужа, но и со своим самым страшным кошмаром.
Тем самым офицером, из-за которого я лишилась шанса на материнство...
Муж резко бьёт по тормозам, останавливает машину посреди пустой трассы.
- С тех пор, как ты, пустышка, оставила меня без детей.
Слова мужа ранят в самое сердце.
- Артём, не смей… ты отлично знаешь, я не могу иметь детей из-за офицера, который чуть меня не погубил!
Вместо ответа муж открывает дверь машины...
И выкидывает меня прямо на дорогу!
А сам сбегает, как последний трус...
И всё это лишь начало моих проблем.
Совсем скоро мне предстоит столкнуться не только с предательством мужа, но и со своим самым страшным кошмаром.
Тем самым офицером, из-за которого я лишилась шанса на материнство...
Подборка мелодрам об измене
Выберите полку для книги