Книги в жанре «Мелодрама» по тегу «predatelstvo»
— Карина не первая. И не вторая. И даже не пятая.
Я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть.
— Что... что ты сказал?
— Я сказал, что изменял и изменяю тебе постоянно, — он произносит это спокойно. — Последние лет пять точно. Может, даже больше. Иногда мне даже неловко было, насколько легко тебя обмануть.
—За что?! — это всё, что я могу выдавить из себя. — Почему ты не ушел раньше? Зачем это всё? Зачем эта ложь?
— Удобно было, — пожимает он плечами с беспечностью, от которой меня мутит. — А теперь... — он усмехается, — теперь уже не важно. У меня есть Карина. Она моё будущее, и мы планируем пожениться.
— Будущее? — повторяю я и смеюсь сквозь слезы. — Какое будущее, Захар? У нас с тобой есть будущее! У нас...
Я запинаюсь, и рука непроизвольно ложится на живот. Чудо, которое мы ждали тринадцать лет...
Я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть.
— Что... что ты сказал?
— Я сказал, что изменял и изменяю тебе постоянно, — он произносит это спокойно. — Последние лет пять точно. Может, даже больше. Иногда мне даже неловко было, насколько легко тебя обмануть.
—За что?! — это всё, что я могу выдавить из себя. — Почему ты не ушел раньше? Зачем это всё? Зачем эта ложь?
— Удобно было, — пожимает он плечами с беспечностью, от которой меня мутит. — А теперь... — он усмехается, — теперь уже не важно. У меня есть Карина. Она моё будущее, и мы планируем пожениться.
— Будущее? — повторяю я и смеюсь сквозь слезы. — Какое будущее, Захар? У нас с тобой есть будущее! У нас...
Я запинаюсь, и рука непроизвольно ложится на живот. Чудо, которое мы ждали тринадцать лет...
– Я ухожу, – муж говорит ровно, будто ставит подпись. – Просто прими это.
– Но… – я касаюсь пальцами лба, а он продолжает:
– Наша семья давно закончилась. Мы – чужие друг другу люди. Ты меня не замечаешь, ты погрязла в своем горе… И я потерял тебя, понимаешь? К тому же у меня давно своя, параллельная жизнь.
– И что там?
– Где? – вскидывает брови.
– Ну, в той, в параллельной жизни… – смотрю на мужа и понимаю, что, в отличие от меня, он выглядит до сих пор привлекательно, даже прекрасно. Это я, постаревшая, с лишним весом, с неокрашенной сединой… А муж… Муж в свои сорок пять настоящий красавчик.
– А, – откашливается, – У меня другая. Причем давно, очень давно.
– Но… – я касаюсь пальцами лба, а он продолжает:
– Наша семья давно закончилась. Мы – чужие друг другу люди. Ты меня не замечаешь, ты погрязла в своем горе… И я потерял тебя, понимаешь? К тому же у меня давно своя, параллельная жизнь.
– И что там?
– Где? – вскидывает брови.
– Ну, в той, в параллельной жизни… – смотрю на мужа и понимаю, что, в отличие от меня, он выглядит до сих пор привлекательно, даже прекрасно. Это я, постаревшая, с лишним весом, с неокрашенной сединой… А муж… Муж в свои сорок пять настоящий красавчик.
– А, – откашливается, – У меня другая. Причем давно, очень давно.
— Это кто? — смотрю на молодую девушку в комнате невесты.
— Моя будущая жена, — спокойно отвечает Ильяс. — Сегодня будет никах.
— А я тогда кто?
— Первая. Твоё место никто не забирает.
— Ошибаешься. После предательства у меня больше нет места рядом с тобой.
Двадцать лет я была женой, матерью, хозяйкой его дома и женщиной, на которой держался весь его мир. А в один день узнала, что муж уже выбрал другую и решил: я смирюсь. Только он не знал одного. Боль первой не делает женщину слабой. Она делает её опасной.
— Моя будущая жена, — спокойно отвечает Ильяс. — Сегодня будет никах.
— А я тогда кто?
— Первая. Твоё место никто не забирает.
— Ошибаешься. После предательства у меня больше нет места рядом с тобой.
Двадцать лет я была женой, матерью, хозяйкой его дома и женщиной, на которой держался весь его мир. А в один день узнала, что муж уже выбрал другую и решил: я смирюсь. Только он не знал одного. Боль первой не делает женщину слабой. Она делает её опасной.
— Костик, давай ещё раз. Когда выйдешь на сцену, скажешь: «Спасибо папе и Инге. Она теперь у нас почти мама». Понял?
Я остановилась за стеклянной дверью детского зала и не сразу узнала голос сына. Тихий. Виноватый.
— Но мама у меня есть, — сказал он. — Она просто сегодня на работе.
— Мама всегда на работе, солнышко. А возле папы теперь я.
Инга сказала это мягко. С улыбкой. Так, будто не крала у меня ребёнка, а поправляла ему воротник перед праздником.
Мой муж Роман Белов, главный врач дорогой частной клиники, стоял возле стены и молчал. Он видел меня через стекло. Видел. И всё равно не сказал ни слова.
В тот день я поняла: любовница пришла не только за мужчиной. Она пришла за моим домом, моими детьми, моим местом за семейным столом. Только одно она не учла. Жену можно отодвинуть. Мать — нет.
Я остановилась за стеклянной дверью детского зала и не сразу узнала голос сына. Тихий. Виноватый.
— Но мама у меня есть, — сказал он. — Она просто сегодня на работе.
— Мама всегда на работе, солнышко. А возле папы теперь я.
Инга сказала это мягко. С улыбкой. Так, будто не крала у меня ребёнка, а поправляла ему воротник перед праздником.
Мой муж Роман Белов, главный врач дорогой частной клиники, стоял возле стены и молчал. Он видел меня через стекло. Видел. И всё равно не сказал ни слова.
В тот день я поняла: любовница пришла не только за мужчиной. Она пришла за моим домом, моими детьми, моим местом за семейным столом. Только одно она не учла. Жену можно отодвинуть. Мать — нет.
— Я вернусь за тобой, Ясная. Женой моей будешь, — обещал он.
Я выходила его, полюбила, ждала. А он обманул, не вернулся. Женился на другой.
Я осталась одна. Беременная, преданная, под колесами чужой машины. Меня спас тот, кто потом стал моим тюремщиком: муж, хозяин города, для которого моя дочь лишь чужой «щенок».
Живое напоминание о другом.
А когда я попыталась сбежать, он отнял у меня всё.
Ребенка. Свободу.
И в день, когда я думала, что хуже уже не будет, в комнату для свиданий вошел он. Мой бывший.
Полковник. Каменное лицо в шрамах от ожога, лед в глазах. Тот самый, кого я три года назад вычеркнула из сердца. Похоронила.
— У вас только один шанс выйти на свободу, гражданка Воронцова. Сдать мужа, — обронил он. Как чужой.
Только глаза сверкнули затаенной ненавистью.
Он не знает, что у меня растет дочь.
Его дочь.
И не догадывается, что по ночам я всё еще шепчу его имя.
Я выходила его, полюбила, ждала. А он обманул, не вернулся. Женился на другой.
Я осталась одна. Беременная, преданная, под колесами чужой машины. Меня спас тот, кто потом стал моим тюремщиком: муж, хозяин города, для которого моя дочь лишь чужой «щенок».
Живое напоминание о другом.
А когда я попыталась сбежать, он отнял у меня всё.
Ребенка. Свободу.
И в день, когда я думала, что хуже уже не будет, в комнату для свиданий вошел он. Мой бывший.
Полковник. Каменное лицо в шрамах от ожога, лед в глазах. Тот самый, кого я три года назад вычеркнула из сердца. Похоронила.
— У вас только один шанс выйти на свободу, гражданка Воронцова. Сдать мужа, — обронил он. Как чужой.
Только глаза сверкнули затаенной ненавистью.
Он не знает, что у меня растет дочь.
Его дочь.
И не догадывается, что по ночам я всё еще шепчу его имя.
- Ты мне единственная нужна! Она не ты!
Ястреб подходит ближе. Его дыхание обжигает. Пальцы скользят по моим обнаженным плечам, а я схожу с ума….Мне кажется у меня сердце остановится от его прикосновений…
- Ты чуть не погубил нашу дочь, я так больше не могу! У тебя Лера твоя беременна! А я старая! Отпусти меня, Володя!
Резко разворачивает меня к себе. Его темные глаза зажигаются нехорошим слишком опасным огнем.
- Они уже поплатились за то что посмели посягнуть на святое! А что касается тебя… Я не уме отпускать и тебя я не отпущу точно! Ты моя, та самая правильная любимая девочка!
Притягивает к себе и впивается в губы диким сумасшедшим поцелуем…. Почему же так больно, почему….Может потому что меня никто никогда кроме него так никто не целовал… Никогда….
Ястреб подходит ближе. Его дыхание обжигает. Пальцы скользят по моим обнаженным плечам, а я схожу с ума….Мне кажется у меня сердце остановится от его прикосновений…
- Ты чуть не погубил нашу дочь, я так больше не могу! У тебя Лера твоя беременна! А я старая! Отпусти меня, Володя!
Резко разворачивает меня к себе. Его темные глаза зажигаются нехорошим слишком опасным огнем.
- Они уже поплатились за то что посмели посягнуть на святое! А что касается тебя… Я не уме отпускать и тебя я не отпущу точно! Ты моя, та самая правильная любимая девочка!
Притягивает к себе и впивается в губы диким сумасшедшим поцелуем…. Почему же так больно, почему….Может потому что меня никто никогда кроме него так никто не целовал… Никогда….
— Я поживу у вас до родов, — сказала она и поставила сумку на мой диван.
— В моём доме?
— Тимур решил, что так будет лучше. Мне нельзя нервничать.
— А мне, значит, можно?
В день нашей годовщины я хотела сказать мужу, что он станет отцом. Но он привёл в наш дом другую женщину. Беременную. Уверенную. Уже почти хозяйку.
Он думал, я промолчу. Его мать думала, я тряпка. А любовница решила, что мне просто некуда идти.
Они все ошиблись.
Я ушла в ту же ночь. Без скандала. Без просьб. С мыслью, о том что Тимур ещё пожалеет.
— В моём доме?
— Тимур решил, что так будет лучше. Мне нельзя нервничать.
— А мне, значит, можно?
В день нашей годовщины я хотела сказать мужу, что он станет отцом. Но он привёл в наш дом другую женщину. Беременную. Уверенную. Уже почти хозяйку.
Он думал, я промолчу. Его мать думала, я тряпка. А любовница решила, что мне просто некуда идти.
Они все ошиблись.
Я ушла в ту же ночь. Без скандала. Без просьб. С мыслью, о том что Тимур ещё пожалеет.
– Моя жена – серая мышь! Я её давно не люблю! – голос мужа доносится из-за дверей кабинета врача. – Когда она родит, я заберу ребёнка и подам на развод! Женюсь на тебе, любимая!
Я останавливаюсь, как вкопанная.
С кем это говорит мой муж? Кому адресованы эти ужасные слова?
Малыш в животе начинает беспокойно пинаться, и я сжимаю губы, чтобы сдержать стон.
В следующий миг из кабинета врача выходит та, кого я никак не могла подозревать. Моя лучшая подруга Ирина…
– Ира, это ты? – со слезами на глазах спрашиваю я.
– Да! Я сплю с твоим мужем уже пять лет! – смеётся мерзавка. – Нельзя быть такой слепой и наивной дурой. Любая другая уже давно бы догадалась, что твой муж гуляет от тебя!
Я молчу, а Ира продолжает убивать меня своими словами.
– Захар никогда не любил тебя! Брак с тобой – это ошибка, о которой он жалеет каждый божий день! И пока ты мыла полы и варила борщи, твой был со мной! Я беременна!
Я останавливаюсь, как вкопанная.
С кем это говорит мой муж? Кому адресованы эти ужасные слова?
Малыш в животе начинает беспокойно пинаться, и я сжимаю губы, чтобы сдержать стон.
В следующий миг из кабинета врача выходит та, кого я никак не могла подозревать. Моя лучшая подруга Ирина…
– Ира, это ты? – со слезами на глазах спрашиваю я.
– Да! Я сплю с твоим мужем уже пять лет! – смеётся мерзавка. – Нельзя быть такой слепой и наивной дурой. Любая другая уже давно бы догадалась, что твой муж гуляет от тебя!
Я молчу, а Ира продолжает убивать меня своими словами.
– Захар никогда не любил тебя! Брак с тобой – это ошибка, о которой он жалеет каждый божий день! И пока ты мыла полы и варила борщи, твой был со мной! Я беременна!
– У тебя будет ребенок… - шепчу чуть слышно.
– Ты все не так поняла! - невозмутимо реагирует мой муж, прикрывая собой беременную девушку.
– А как я должна была понять? - еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться.
Это мы хотели ребенка. Мы! Вместе с Максом нашего общего ребенка. А беременна не я от своего мужа.
– Давай, ты успокоишься и мы поговорим, - протягивает ко мне руки супруг, которые я одергиваю.
– Кто она вообще такая тебе? - выдавливаю из себя.
– Вообще-то я его невеста! - шокирует меня Ася, вылезая из-за его плеча.
ХЭ обязательно!
– Ты все не так поняла! - невозмутимо реагирует мой муж, прикрывая собой беременную девушку.
– А как я должна была понять? - еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться.
Это мы хотели ребенка. Мы! Вместе с Максом нашего общего ребенка. А беременна не я от своего мужа.
– Давай, ты успокоишься и мы поговорим, - протягивает ко мне руки супруг, которые я одергиваю.
– Кто она вообще такая тебе? - выдавливаю из себя.
– Вообще-то я его невеста! - шокирует меня Ася, вылезая из-за его плеча.
ХЭ обязательно!
- Обалдеть, Ками... Какая ты стала, - Ковалевский неспешно подошел к моему столу.
- Какая? - я хотела кашлянуть, чтобы голос от волнения не звучал хрипло и неестественно.
- Взрослая, красивая, фигура - отпад. Не ожидал тебя здесь увидеть.
- Ага, я тебя тоже...
- Все еще злишься? Перестань, восемь лет прошло... Не хочешь посидеть где-нибудь, поболтать? Расскажешь, как дела у тебя.
- Меня ждут дома! - сказала строго, включая режим учительницы.
- Муж?
- Ага.
- Тогда без вопросов.
После предательства любимого человека я научилась жить заново, жить без него. Но как бы я ни старалась, за все годы мне так и не удалось вытеснить Ковалевского из своего сердца и своих мыслей.
- Какая? - я хотела кашлянуть, чтобы голос от волнения не звучал хрипло и неестественно.
- Взрослая, красивая, фигура - отпад. Не ожидал тебя здесь увидеть.
- Ага, я тебя тоже...
- Все еще злишься? Перестань, восемь лет прошло... Не хочешь посидеть где-нибудь, поболтать? Расскажешь, как дела у тебя.
- Меня ждут дома! - сказала строго, включая режим учительницы.
- Муж?
- Ага.
- Тогда без вопросов.
После предательства любимого человека я научилась жить заново, жить без него. Но как бы я ни старалась, за все годы мне так и не удалось вытеснить Ковалевского из своего сердца и своих мыслей.
Подборка мелодрам о предательстве
Выберите полку для книги