Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «ochen-emotsionalno»

Трое сорванцов разбили стекло соседского "Порше", пришлось мне вписаться и спасти пацанов, а потом отвести к матери. Кто ж знал, что это моя бывшая?
Она смотрит на детей, потом переводит взгляд на меня и пищит:
— Аким?
Узнала значит…
— Майя? — взмахом руки я указываю на мальчишек. — Вот так встреча, не хочешь ли ты кое-что мне объяснить?
Майя смотрит на детей, потом снова на меня, глаза её расширяются… от ужаса?
Она мотает головой, но выглядит, будто преступница, которую поймали с поличным.
— Раз, два, три, — указываю я на тройняшек. — Что это значит, Майя? Как же так вышло?

— Посмотри на меня. Внимательно посмотри. — Он проводит ладонью по груди, по прессу, словно напоминая мне, на что я смотрю. — Я — Илья Дорохов. Меня уважают генералы. Меня боятся враги. И я наконец нашёл женщину, которая этого достойна! Которая смотрит на меня так, что у меня кровь закипает! И это не ты. К сожалению...
Рядом с ним стоит блондинка.
В его рубашке. И улыбается.
— У тебя трёхлетний ребёнок за стенкой. И пока ты тут искал, от чего у тебя кровь закипит, он плакал, потому что папа не приехал на день рождения! Ты забыл, как я боролась за тебя, когда все опустили руки?
— Ты спасла мне ноги, и я благодарен тебе за это. Но ты забыла, что у мужчины есть кое-что выше ног. И это давно не твоё.
— Ты чудовище, — выдыхаю я.
— Я — честное чудовище, Солнце. Даю тебе час. И не забудь вернуть кольцо! Теперь его будет носить Катя.
Он швыряет мои сумки в лужу и уходит, бросая меня под дождём.
Не подозревая даже, что это сломает его навсегда…

—Сексуальный орган? Серьезно? В мужчине главный и единственный сексуальный орган — это мозг. Интеллект, культура общения, уважение к чужим границам и умение вести диалог. А у этого каменного истукана мозг — это явно самое слабое место! Он привык всё решать ором, басом и давлением. Уверена, там вместо извилин только гранитная крошка!
—Почему это слабое место? — глухой, низкий и до боли знакомый бархатный бас раздается прямо за нашими спинами.
От этого звука у меня перехватывает дыхание. Я резко поворачиваюсь — в дверном проеме стоит Марк Константинович.
—Вы… как вы сюда вошли?! — проблеяла я, выпрямляя спину и судорожно застегивая верхнюю пуговицу блузки, хотя она и так застегнута наглухо. — Офис закрыт! Точнее… мы еще не принимаем клиентов!
—Дверь была открыта, Маруся, — ухмыляется Воронов, не сдвигаясь с места. — А по поводу мозга… Забавно слышать подобные умозаключения от женщины, которая путает эмоциональную экспрессию с когнитивным дефицитом.

– Страшная авария! В хирургию доставлены двое мужчин! – кричит врач приёмного отделения.
Моментально собираюсь с силами и бегу в сторону операционной. Однако на половине пути меня останавливает заведующий и странно смотрит прямо мне в глаза.
– В ДТП пострадали двое мужчин, – сурово говорит он и произносит имена моего мужа и его старшего брата.
Час назад я застала мужа за изменой. Предатель привёл любовницу в наш дом и изменил мне прямо на втором этаже нашего особняка!
А сейчас он лежит на операционном столе и отчаянно хватается за жизнь.
– Твоего мужа прооперирую я. А ты займись его братом.
Подхожу к операционному столу. Виски болезненно пульсируют, а руки трясутся.
– Таня, послушай… – шепчет брат мужа. – Ты уже знаешь, что Павел всю жизнь тебе изменял. Но это не всё! Он не родной отец твоей дочери. Пятнадцать лет назад… – он замолкает, и операционная наполняется тревожным писком аппаратуры.
– Мы его теряем! Пульса нет! Дефибриллятор!

— Я встретил другую. Она оказалась горячее и ярче! А с тобой я поторопился…
Дверь спальни распахнулась. Вадим вышел в обнимку с ней, с царапинами на спине. Всего через месяц после нашей свадьбы.
— Идём, подброшу до метро.
Он сказал это мне. Мне! Своей жене! Подброшу до метро…
— Ты в общагу вернёшься? Или у подружки переночуешь?
— Да она же детдомовская, ей не привыкать! — улыбаясь, добавила девица.
А спустя час его внедорожник затормозил у ближайшей станции.
Он взял мои вещи и бросил их на асфальт.
— Ты была хорошенькой, — его губы коснулись моих — жёстко, почти больно. — Хорошенькой милой игрушкой на пару ночей… Не скучай без меня, Ласточка. Я точно скучать не буду. Инна не даст.
Вадим Беркутов исчез, оставив меня одну, под дождём.
Я стояла, сжимая в кулаке купюры, которые он сунул мне в пальто на прощанье, и думала…
Он разорвал меня ради забавы. Как беркут ласточку.
Схватил, поиграл, сломал крылья, бросил и улетел.
Но тогда он ещё не знал.
Как повернётся судьба…

– Когда я женился на тебе, я совершил ошибку.
Слова мужа оглушают. Я перестаю дышать.
– Что ты такое говоришь, Артем?!
– Ты бесплодная, и ты мне больше не нужна. Я встретил другую.
– Что?! – Я даже не могу губами шевелить, меня словно молнией ударило.
– Что слышала. Собирайся. Отвезу тебя на вокзал. Поедешь обратно в свой Мухосранск. Откуда тебя достал, туда и поезжай...
– Артем... я не верю... не верю... ты не можешь быть таким жестоким...
Муж смотрит на меня пристально и ударяет наотмашь словами:
– Пошла отсюда! Я встретил Марину, и, в отличие от тебя, у нее с детородной функцией все нормально! Скоро моя любовница родит моего наследника...
Муж выбрасывает меня на улицу из машины, прямо под дождь... а я стою, так и не сказав предателю, что беременна...
Я думаю, что это конец... но затем случается то, что делит мою жизнь на до и после...

— Одумалась? — бывший муж, как всегда, смотрит на меня с превосходством.
А меня трясёт. Три месяца прошло, но до меня уже дошли слухи, что он взял другую жену.
— Я милостив. Ты возвращаешься, — говорит он, изображая безразличие и вселенское великодушие.
— Куда возвращаюсь? — сглатываю больной ком.
— В мою семью. Или ты не соскучилась по детям? — бьёт по больному он.
У нас три сына, младшему всего два года. И не надо объяснять, КАК я по ним соскучилась.
Муж с позором выгнал меня, не разобравшись в ситуации и обвинив в измене.
А сейчас заявляет, что милостив?
— Что ты хочешь, Дамир? Я не люблю тебя больше!
Как бы я ни хотела, последнее — ложь.
— Нет слова «люблю», есть слово «должна». Хочешь увидеть сыновей, поедешь со мной, Мадина…

– Из-за тебя отец моего ребёнка лежит в реанимации! – из палаты, в которой лежит мой муж, выходит моя лучшая подруга.
Ч-что она там делала? Я ничего не понимаю…
– Кристина… Как ты… – хлопаю ресницами и смотрю на подругу, которая стоит, оперевшись на стену, и придерживает руками свой большой живот.
Она на шестом месяце беременности, и я, как врач-гинеколог, вела её с самого начала.
– Ты всё правильно поняла, – раздражённо цедит она сквозь зубы. – Когда я сказала тебе, что отец ребёнка – женатый полковник, ты не догадалась, что я говорила о твоём муже!
Нет, этого не может быть…
Женщина, которую я столько лет считала своей самой близкой подругой, не могла оказаться последней стервой. Не могла!
– Неправда… – произношу не своим, резко севшим голосом.
– Правда, и ещё какая! – мерзавка громко усмехается и скрещивает руки на груди. – Я пять лет сплю с твоим мужем, и этот ребёнок, – хлопает ладонями по животу, – родной сын Руслана Игоревича Берестова! Вот так-то!

«Не жди меня», — сказал муж и уехал.

Через сорок семь минут первая пуля выбила его лицо из нашей семейной фотографии.

Я звонила ему четыре раза. Лежала на кухонном полу, накрывала семилетнего сына собой и повторяла ему то единственное, во что верила пятнадцать лет: папа приедет.

Первый вызов он увидел. И выключил телефон — чтобы не было второго. В тридцати четырёх километрах от нашего дома, в гостиничном номере, оформленном на чужую фамилию.

К нам пришёл не он. Пришёл его друг. Один, без приказа и без группы, — и закрыл собой моего сына.

Дочери четырнадцать. Она заслонила брата и получила осколок под ключицу. Сыну семь. Он до сих пор проверяет ночью дверь.

А потом выяснилось, что люди в масках знали о нашем доме слишком много: во сколько уедет командир Громов, в какой комнате мы ужинаем и что именно три недели лежало в стене детской защищённой комнаты.

Меня зовут Вера. Пятнадцать лет это было даже смешно.

– Полина беременна моим ребенком.
Слова мужа оглушают. Я смотрю на Глеба и поверить не могу в то, что слышу.
– То есть… все это время… ты спал с моей сестрой?! Как ты мог?!
– Прекрати драматизировать! – обрубает муж.
– Драматизировать?! – шепчу в ужасе. – Сонечке три годика, а твоя любовница на седьмом месяце! Сколько ты мне изменяешь, Глеб?! Сколько?!
– Значит так. Соберешь вещи, заберешь дочь и наутро съедешь из моего дома. Он записан на мою мать, и здесь ничего твоего нет!
Муж и родная сестра предали. Я думала, что страшнее быть не может, но ночью начался пожар, а затем произошло то, что поделило нашу жизнь на до и после…

❗️ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❗️