Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «skachat-fb2»

На двадцатилетие дочери мой муж подарил ей квартиру.

Точнее, половину.

В документах рядом с именем Киры стояло имя Степана — человека, которого восемь лет вся наша семья знала как крестника Глеба.

— Степан не мой крестник.
— Тогда кто?
— Мой сын.

Глеб уверяет, что я знала правду с самого начала. Степан уверен в том же. Но его переписка с отцом показывает другое: восемь лет мой муж прикрывался моим именем, объясняя сыну, почему тот должен оставаться для нашей семьи чужим.

А потом выясняется, что тайный сын — далеко не единственная часть жизни Глеба, о которой мне забыли рассказать.

В сорок четыре года мне придется разделить двадцать два года брака, дом, бизнес, деньги и прошлое, которое оказалось совсем не таким, каким я его помнила.

Но главное — впервые перестать позволять другим решать, что для меня лучше.

Даже если для этого придется начать жизнь заново.

РОМАН ЗАВЕРШЁН!

- Да, я встречаюсь с другой женщиной. И что?
Муж настолько нагло признает измену, что все, что хочется мне – это дать ему по лицу.
А он продолжает:
- Мне просто стало скучно! Ты сама стала скучная, Лиза! Дети, работа, дом! С тобой и поговорить не о чем!
- А с размалеванной девицей невысокой морали, значит, есть о чем?
- А с ней разговаривать и необязательно! Она для другого нужна…

Муж заявил, что в браке, в котором я родила двоих детей, ему стало скучно. Что ж, я знаю, как устроить ему веселье! Слово «скука» он теперь забудет навсегда.
Потому что с этого момента мы поменяемся ролями.
Теперь я буду встречаться с подругами, когда хочу, отдыхать по полной программе и тратить его деньги в свое удовольствие.
А он будет заниматься детьми и всех обслуживать.
И посмотрим, останется ли у него тогда время на то, чтобы скучать.

— Да не буду я с ней спать. Ты — моя первая и единственная жена, а эта соплячка — вторая. Для семьи, для галочки. Мои родители настояли, чтобы я на «своей» женился, — говорит мой муж.
Но говорит не мне. 
А какой-то другой женщине в трубку.  
— У меня на нее даже не встал, — произносит с пренебрежением, — Ты бы ее видела… Фу. Лохушка сельская. Замоташка безграмотная. Не представляю, как с такой вообще можно в постель лечь…
Я прижимаю ладони к ушам, чтобы не слышать.
Сегодня день моей свадьбы.
Я — невеста, молодая жена. 
Прямо сейчас должна состояться наша первая брачная ночь.
А у моего мужа есть другая…
— Люблю я только тебя, Ань, — шепчет он, — Да, обещаю, я не буду с ней спать. Она здесь с моей матерью останется. А я послезавтра вернусь к тебе и нашему сыночку, милая…
Дверь ванной распахивается.
Мой муж появляется в проеме.
— Снимай тряпки, — говорит он, — Живо. Мне нужно доказательство твоей невинности...

– Мамотька! – Звонкий хор двойняшек раздался на весь коридор. А мое сердце провалилось вниз живота.
– Ты родила, Варвара?! – Клокотал яростью хриплый голос бывшего мужа.
– Это не твое дело. Тебя моя жизнь уже два года, как не касается.
– Мы были женаты. И ты мне не чужая. Несмотря на…
– Несмотря на то, что у тебя была любовница и вторая семья?! Или на то, что именно она родила тебе сына?! Наследника, которого ты так хотел?
– Кажется, и ты неплохо устроилась, – он кивнул в сторону девочек, даже не удостоив тех взглядом. – Не долго горевала после развода? Кто твой муж, Варя? Кто их отец? Неужели тот, о ком я думаю? – Темные глаза ядовито прищурились.
– Тебя это уже не касается! – Соврала я в ответ.
Касается. Еще как. Ведь малышки в одинаковых комбинезончиках были похожи на бывшего мужа, как две капли воды. Но он об этом не должен узнать…

Агния, сложив руки на коленях, изучала свой маникюр, сделанный по случаю юбилея свадьбы. Взгляд наткнулся на кольцо – подарок Сергея.
Как хорошо, что Алиса и Артём улетели утром; а ведь она уговаривала их задержаться, но Артёму надо было на работу.
Что ж, надо ответить уже Юлии Станиславовне.
- Видимо, - глухо начала она. - Сергей Анатольевич щадил нас обеих, потому что я ничего не знала, и развод у меня никто не просил.

Рука с брелоком замерла: Агния не столько увидела это, сколько почувствовала.

- Что же вы раньше мне не сказали? - Агния насмешливо посмотрела на Юлию Станиславовну. - С весны терпели?

— Ты не сделала тогда аборт, да? Это же моя дочь!
— Нет, Олег! Янина только моя! — спокойно отвечаю я, а у самой сердце замирает от страха, что бывший муж может ее отобрать. — Ты отказался от нее!
— Аня, ты же понимаешь, что люди могут меняться? — надломленным голосом спрашивает мужчина.
— Могут! Но я не поменяю своего мнения! Ты нам никто! В графе отцовства у дочки прочерк! И это только твоя вина!
— Мамочка, смотри какой большой одуванчик! — бежит ко мне малышка и я подхватываю ее на руки.
— Вот это да! Это ты сама нашла? — спрашиваю я дочку и бросаю взгляд на Олега. Тот смотрит на нее с такой болью в глазах, что сжимается сердце.
Но я не должна! Не должна его жалеть! Он нас не пожалел!
— Прощай, Олег! И не звони мне больше!

- А я бы с удовольствием с тобой поболтал, пообщался.
- О чём?
Он поводит плечом.
- О тебе? Обо мне?
Болтать он собрался? На шёлковых белоснежных простынях?
Сразу нет!
- О себе никому не рассказываю, о тебе слушать не интересно, - намерено грублю, чтоб уж точно отстал.
Не хочу я быть милой. Тем более с Дивовым. Стоит такой весь из себя… богатый и успешный в дорогом костюме. А я - в чёрных брюках, тёмной футболке и фартуке – ношусь по залу, как подстреленная, расставляя тарелки и унося пустые бокалы. Он тут гость, а я – рабсила.
А ещё я воспитываю нашу дочь, о которой он ничего не знает.
- Пять лет не виделись, надеюсь, ещё столько же не увидимся, - бросаю на прощанье, но Марат хватает меня за руку и не хочет отпускать.

— Так, повтори ещё раз, — Марина, широко раскрывает глаза. — Ты официально теперь…
— Разведёнка, — ухмыляюсь, делая глоток кофе.
— Да, но какая! — Она оценивающе сканирует меня с ног до головы. — Два года прошло, а ты не только не сломалась, а ещё и расцвела. Ты же сама едва выжила…
— Спасибо, — усмехаюсь.
— Хотя, если честно… — Марина наклоняется ближе. — Странно, что ты так легко его отпустила. Тимофей ведь не тот, кого теряют без борьбы.
Я качаю головой, смотря в чашку.
— Мы не потеряли друг друга. Он просто один раз ошибся.
— Один раз? — Марина поджимает губы.
— Да, один раз. Но такой, который перечеркнул всё.
Она хочет что-то сказать, но вдруг её взгляд скользит куда-то за моё плечо, и глаза расширяются.
— Чёрт.
Я медленно поворачиваю голову.
Тимофей.
Стоит в дверях, высокий, спокойный, с той самой полуулыбкой, от которой когда-то перехватывало дыхание.
Семнадцать лет в браке и уже как два года в разводе…
Зачем он вернулся?

- Уходи от него, ты же с ним несчастна.
Слышу слова мужа, едва вхожу в квартиру. Кому он это говорит? И зачем?
- Я не могу с ним так поступить, я…
Это моя подруга, Ира. Голос её дрожит, словно она сейчас заплачет.
Только почему Федя подговаривает ее уйти от мужа?
Ответ приходит со следующей его фразой:
- Ещё скажи, что любишь этого инвалида! А я тогда для тебя вообще кто?
В голосе мужа слышатся боль и злость.
- Просто игрушка для перепихона?
Во мне все холодеет. Они что, друг с другом… спят?
***
Семнадцать лет совместной жизни и в один день – крах всего, когда я узнаю, что мой муж изменяет мне с моей же подругой. Той самой, чьей самоотверженностью и силой духа я так восхищалась, ведь муж Иры оказался в инвалидном кресле и ей пришлось нелегко. Но она вскоре нашла утешение – в моем муже.
Который, как оказалось, уже давно её любит…

– Пап, ты правда думаешь, что Лиза не узнает? – голос Вани доносится из приоткрытой двери кабинета. – Она не слепая.
– Это не её дело, – сухо отвечает Глеб. – Я разрулю.
– Не её дело? – Ваня усмехается. – Женщина, которая четырнадцать лет тебя любила, меня растила, вместо родной матери…
– Хватит, Ваня, – обрывает Глеб. – Ты мне сын, останешься со мной. Лиза… справится. Она всегда справлялась. Я устал от однообразия, понимаешь?
Я стою в коридоре, прижав к груди папку, и понимаю две вещи.
Первое: мой муж мне изменяет.
Второе: человек, когда-то спасший сына от изменницы-жены, спокойно превращается в того, кого ненавидел.

Четырнадцать лет брака я верила, что нам с Глебом повезло: он пережил предательство, отсудил маленького Ваню, встретил меня, а я стала не только женой бизнесмена, но и женщиной, которой доверили чужого ребёнка и всю его боль.