Книги в жанре «Современная проза» по тегу «izmena»
- Катя успокойся, что за бред!
Карасев подходит ближе. А молодая женщина уставшими глазами полными отчаяния смотрела на его улыбающееся лицо.
Красивый, сильный… Она же так сильно его любила. Безумно…. За что он с ней так, за что….
- Иди сюда!
Смотрит за него. Холодно и с таким отчаянием. Там за его спиной сидит она….Та которая сломала ей всю жизнь, всю…. Та которую она так сильно любила, для которой все делала… Ее племянница, ее родная племянница….
- Что же ты сделала, Марина, что…
Карасев подходит ближе. А молодая женщина уставшими глазами полными отчаяния смотрела на его улыбающееся лицо.
Красивый, сильный… Она же так сильно его любила. Безумно…. За что он с ней так, за что….
- Иди сюда!
Смотрит за него. Холодно и с таким отчаянием. Там за его спиной сидит она….Та которая сломала ей всю жизнь, всю…. Та которую она так сильно любила, для которой все делала… Ее племянница, ее родная племянница….
- Что же ты сделала, Марина, что…
О том, что мы с мужем разводимся, я узнала одновременно с двумя миллионами зрителей.
Пятнадцать лет Герман Орлов был лицом популярной программы о любви и отношениях. А я была человеком, который писал ему вопросы, спасал эфиры и находил слова, за которые его любили зрители.
Я никогда не спорила, чье имя стоит в титрах. Мы же семья.
Пока однажды Герман не объявил о нашем разводе в прямом эфире как об «общем решении», не представил женщину, с которой мне предстояло делить не только мужа, но и работу, и не предложил мне самой написать красивую историю нашего расставания.
Я отказалась.
А на следующий день обнаружила, что меня уже вычеркнули не только из его жизни, но и из истории программы, которую я создавала пятнадцать лет.
Теперь мне сорок один. Впервые я должна выяснить, кто такая Стефания Орлова, если больше не пишет правильные слова для мужа. Вернуть свое имя. Создать собственный проект. Не заставить дочь выбирать между родителями.
Пятнадцать лет Герман Орлов был лицом популярной программы о любви и отношениях. А я была человеком, который писал ему вопросы, спасал эфиры и находил слова, за которые его любили зрители.
Я никогда не спорила, чье имя стоит в титрах. Мы же семья.
Пока однажды Герман не объявил о нашем разводе в прямом эфире как об «общем решении», не представил женщину, с которой мне предстояло делить не только мужа, но и работу, и не предложил мне самой написать красивую историю нашего расставания.
Я отказалась.
А на следующий день обнаружила, что меня уже вычеркнули не только из его жизни, но и из истории программы, которую я создавала пятнадцать лет.
Теперь мне сорок один. Впервые я должна выяснить, кто такая Стефания Орлова, если больше не пишет правильные слова для мужа. Вернуть свое имя. Создать собственный проект. Не заставить дочь выбирать между родителями.
— Передайте Илье, что его вещи я выставила на лестницу.
— Простите… какие вещи?
— Его. Он у меня полгода живёт.
Я смотрю в сторону спальни, где спокойно спит мой муж.
— Вы ошиблись. Илья сейчас дома.
— Тогда разбудите его. И заодно спросите, куда он собрался.
Двадцать один год брака я была уверена, что знаю мужа лучше всех. Оказалось, у Ильи давно есть жизнь, о которой мне ничего не известно.
Вот только любовница — далеко не самая страшная тайна, которую он от меня скрывал.
— Простите… какие вещи?
— Его. Он у меня полгода живёт.
Я смотрю в сторону спальни, где спокойно спит мой муж.
— Вы ошиблись. Илья сейчас дома.
— Тогда разбудите его. И заодно спросите, куда он собрался.
Двадцать один год брака я была уверена, что знаю мужа лучше всех. Оказалось, у Ильи давно есть жизнь, о которой мне ничего не известно.
Вот только любовница — далеко не самая страшная тайна, которую он от меня скрывал.
— Света узнает после комиссии. Пока ей знать незачем.
Я останавливаюсь возле двери кладовой, услышав голос собственного мужа.
— А если она устроит сцену?
— Не устроит. Светка за своё место держится. Когда ваша фирма заберёт больничную кухню, предложишь ей работать у тебя.
— А развод?
— Будет.
Открываю дверь.
Муж стоит рядом со своей любовницей. С той самой женщиной, которая собирается забрать не только его.
Я останавливаюсь возле двери кладовой, услышав голос собственного мужа.
— А если она устроит сцену?
— Не устроит. Светка за своё место держится. Когда ваша фирма заберёт больничную кухню, предложишь ей работать у тебя.
— А развод?
— Будет.
Открываю дверь.
Муж стоит рядом со своей любовницей. С той самой женщиной, которая собирается забрать не только его.
— Мам, не держи ему место.
Мира стояла передо мной в школьном коридоре, в белой блузке, из которой выросла ещё весной, и смотрела не на меня, а поверх моего плеча, на дверь актового зала.
— Он приедет. Он обещал до восьми.
— Он и в прошлый раз обещал до восьми. — Она поправила лямку чехла со скрипкой. — Мам, ну правда, не держи. Люди стоят.
— Пусть стоят. Это место твоего отца.
— Это стул, мам.
Мира стояла передо мной в школьном коридоре, в белой блузке, из которой выросла ещё весной, и смотрела не на меня, а поверх моего плеча, на дверь актового зала.
— Он приедет. Он обещал до восьми.
— Он и в прошлый раз обещал до восьми. — Она поправила лямку чехла со скрипкой. — Мам, ну правда, не держи. Люди стоят.
— Пусть стоят. Это место твоего отца.
— Это стул, мам.
— Так он мальчишка же. Погуляет и придёт. Чего ты как наседка?
Я держалась за дверной косяк, чтобы не упасть. Нашему сыну четыре. Он пропал с площадки пять часов назад, его ищет полиция, на улице темнеет — а муж весь вечер не брал трубку.
— Серёжа… Ты даже ничего не спросил...
За его спиной женщина застёгивала блузку. И они переглянулись.
Я искала сына всю ночь — с чужими людьми в оранжевых жилетах, до рассвета. А утром он «нашёлся» у свекрови. Целый, в новой пижаме. И виноватой оказалась я: «мать с диагнозом», которая «сама попросила забрать ребёнка — и забыла». У них наготове справки, свидетели и санитары. У меня — блокнот, тридцать секунд, на которые я отвернулась, и вопрос: почему из всего города сына не искал только его отец?
Я держалась за дверной косяк, чтобы не упасть. Нашему сыну четыре. Он пропал с площадки пять часов назад, его ищет полиция, на улице темнеет — а муж весь вечер не брал трубку.
— Серёжа… Ты даже ничего не спросил...
За его спиной женщина застёгивала блузку. И они переглянулись.
Я искала сына всю ночь — с чужими людьми в оранжевых жилетах, до рассвета. А утром он «нашёлся» у свекрови. Целый, в новой пижаме. И виноватой оказалась я: «мать с диагнозом», которая «сама попросила забрать ребёнка — и забыла». У них наготове справки, свидетели и санитары. У меня — блокнот, тридцать секунд, на которые я отвернулась, и вопрос: почему из всего города сына не искал только его отец?
Мы - идеальна пара, которая блистает на всех приемах. Он богат и умен, я покорная жена. На свои "карманные" открыла кафе, где могу отдохнуть от искусственной картинки.
Все изменилось, когда любовница мужа забеременела. Теперь они хотят разрушить мой бизнес. Ведь жизнь моя уже в руинах.
Все изменилось, когда любовница мужа забеременела. Теперь они хотят разрушить мой бизнес. Ведь жизнь моя уже в руинах.
На нашу серебряную свадьбу муж опоздал.
Генералу простительно — служба. Только приехал Артём не один.
— Пусть Оля со Стёпой поживут у нас. Обстоятельства.
Оля — вдова его погибшего друга.
Стёпа — десятилетний мальчик, который через час случайно называет моего мужа папой.
Двадцать пять лет брака заканчиваются за один вечер.
Но измена оказывается лишь первой проблемой.
На работе я нахожу документы, подписанные моей электронной подписью в дни, когда меня даже не было в городе. А имя погибшего мужа любовницы неожиданно появляется рядом с теми же бумагами.
Генералу простительно — служба. Только приехал Артём не один.
— Пусть Оля со Стёпой поживут у нас. Обстоятельства.
Оля — вдова его погибшего друга.
Стёпа — десятилетний мальчик, который через час случайно называет моего мужа папой.
Двадцать пять лет брака заканчиваются за один вечер.
Но измена оказывается лишь первой проблемой.
На работе я нахожу документы, подписанные моей электронной подписью в дни, когда меня даже не было в городе. А имя погибшего мужа любовницы неожиданно появляется рядом с теми же бумагами.
— Алла Сергеевна, подпишите заявление.
— На увольнение?
— Да.
— Причина?
— Я сплю с вашим мужем.
— Вот как? Ну и давно?
— Полгода. Только первые четыре месяца я думала, что вы тяжело больны.
Я абсолютно здорова. Зато мой брак, похоже, давно существовал только в моей голове. Пока я руководила сменой, закрывала план и решала семейные проблемы, муж успел придумать себе другую жизнь и убедить любовницу, что не бросает умирающую жену исключительно из благородства.
Можно было бы решить, что обмануты мы обе. Если бы два месяца назад любовница не узнала правду и не осталась с ним добровольно.
Потому что теперь на кону уже не любовь. Ей обещаны новая работа, квартира и будущее для её ребёнка. Есть только одна проблема. Фирма, куда мой муж собирается привести свою новую семью, принадлежит моему родному брату.
— На увольнение?
— Да.
— Причина?
— Я сплю с вашим мужем.
— Вот как? Ну и давно?
— Полгода. Только первые четыре месяца я думала, что вы тяжело больны.
Я абсолютно здорова. Зато мой брак, похоже, давно существовал только в моей голове. Пока я руководила сменой, закрывала план и решала семейные проблемы, муж успел придумать себе другую жизнь и убедить любовницу, что не бросает умирающую жену исключительно из благородства.
Можно было бы решить, что обмануты мы обе. Если бы два месяца назад любовница не узнала правду и не осталась с ним добровольно.
Потому что теперь на кону уже не любовь. Ей обещаны новая работа, квартира и будущее для её ребёнка. Есть только одна проблема. Фирма, куда мой муж собирается привести свою новую семью, принадлежит моему родному брату.
— Надь, у Лены с сыном авария в квартире. Пустишь их к нам на неделю?
Я пустила.
Кормила её за своим столом. Делила с ней ванную. Слушала рассказы о погибшем муже и даже жалела женщину, которая слишком рано осталась одна.
А потом её пятнадцатилетний сын спросил меня:
— Вы правда ничего не видите или просто не хотите видеть?
Я увидела.
Только муж не учёл одного: если привести любовницу в дом собственной жены, слишком многое может стать видно не только жене.
Я пустила.
Кормила её за своим столом. Делила с ней ванную. Слушала рассказы о погибшем муже и даже жалела женщину, которая слишком рано осталась одна.
А потом её пятнадцатилетний сын спросил меня:
— Вы правда ничего не видите или просто не хотите видеть?
Я увидела.
Только муж не учёл одного: если привести любовницу в дом собственной жены, слишком многое может стать видно не только жене.
Подборка романов об измене
Выберите полку для книги