Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «izmena-i-predatelstvo»
Возвращаюсь с командировки на два дня раньше. Набираю Андрея – и слышу длинные гудки. Раз, два, пять, семь. Он не берёт.
Ничего странного. Второй час ночи. Может, уснул.
***
Захожу домой и вижу… рубашка валяется на пороге, у лестницы – женский кружевной топ и… трусики. Кружевные.
***
Надо бы заплакать, устроить истерику... А я вымыла пол, собрала чужое бельё в мусорный мешок и приготовила завтрак... Сижу на кухне и жду.
В шесть тридцать – шаги.
И вот они появляются – в чём мать родила.
Он останавливается на последней ступеньке.
– Доброе утро, – говорю я. – Как спалось? Надеюсь, матрас не слишком жёсткий. Я ведь выбирала ортопедический – для своей спины. Но вам, судя по всему, было удобно.
– Катя... – начинает он хрипло.
– Завтрак на столе. Садитесь. Я бы предложила вам одеться, но, судя по тому, что ваши вещи я нашла разбросанными от прихожей до лестницы, – я смотрю на неё, – вы не очень привыкли к одежде. Ничего, я не ханжа. Садитесь как есть.
Ничего странного. Второй час ночи. Может, уснул.
***
Захожу домой и вижу… рубашка валяется на пороге, у лестницы – женский кружевной топ и… трусики. Кружевные.
***
Надо бы заплакать, устроить истерику... А я вымыла пол, собрала чужое бельё в мусорный мешок и приготовила завтрак... Сижу на кухне и жду.
В шесть тридцать – шаги.
И вот они появляются – в чём мать родила.
Он останавливается на последней ступеньке.
– Доброе утро, – говорю я. – Как спалось? Надеюсь, матрас не слишком жёсткий. Я ведь выбирала ортопедический – для своей спины. Но вам, судя по всему, было удобно.
– Катя... – начинает он хрипло.
– Завтрак на столе. Садитесь. Я бы предложила вам одеться, но, судя по тому, что ваши вещи я нашла разбросанными от прихожей до лестницы, – я смотрю на неё, – вы не очень привыкли к одежде. Ничего, я не ханжа. Садитесь как есть.
Музыка на всю громкость, а в голове — только праздник. Я должна всё продумать до мелочей: ведь пять лет, как мы женаты. Для кого‑то это мало, но не для меня. Для меня он всё — моя жизнь, моя первая любовь, мой воздух.
Торможу у загородного дома.
Странно.
Что‑то не так. Здесь его машина, хотя он должен быть в командировке.
Ручки от пакетов впиваются в ладони, режут. Но мне плевать.
Захожу, сбрасываю туфли — и замираю. Интимная музыка, бокалы, вещи на полу… и я знаю, кто это.
Сцена, от которой останавливается сердце.
Одна минута способна уничтожить целую жизнь. Я думала, что мой мир рухнул — это и есть конец.
Я ошибалась — всё ещё впереди.
Эта история о том, как не сломаться, когда весь мир требует, чтобы ты сдалась.
Торможу у загородного дома.
Странно.
Что‑то не так. Здесь его машина, хотя он должен быть в командировке.
Ручки от пакетов впиваются в ладони, режут. Но мне плевать.
Захожу, сбрасываю туфли — и замираю. Интимная музыка, бокалы, вещи на полу… и я знаю, кто это.
Сцена, от которой останавливается сердце.
Одна минута способна уничтожить целую жизнь. Я думала, что мой мир рухнул — это и есть конец.
Я ошибалась — всё ещё впереди.
Эта история о том, как не сломаться, когда весь мир требует, чтобы ты сдалась.
— Я уже три месяца встречаюсь с другой женщиной и мы сегодня узнали, что она беременна. От меня. Тут не может быть никакой обиды, как говорится, кто первый, того и тапки, — разводит Миша руками, — Поэтому мы с тобой тихо и мирно разводимся, ты получаешь в качестве компенсации новую квартиру и живешь своей жизнью, а я своей. Надеюсь, все понятно?
Муж смотрит на меня с ожиданием ответа, а я просто не знаю, что сказать. У меня в голове не укладывается то, что он сейчас мне сообщил. Какая другая семья, какой ребенок?!
Муж смотрит на меня с ожиданием ответа, а я просто не знаю, что сказать. У меня в голове не укладывается то, что он сейчас мне сообщил. Какая другая семья, какой ребенок?!
— Твоя Алиса приходила, — говорю четко. — Показала мне видео, где ты называешь её «зайкой». А меня — слепая дура.
Игнат ржет мне в лицо.
— Я мужик, а не стерилизованный пёс. Имею право на других баб.
Морщусь брезгливо. Кусаю губы. Он видит. Но…
Все равно бьет словами наотмашь.
— За пятнадцать лет от одной бабы тошнить начинает. Даже ишаку надоедает жрать морковь.
Смотрю на Игната и не узнаю его.
— Я подаю на развод, — говорю тихо.
Он ухмыляется.
— Подавай. Кому ты сдалась, кроме меня..
От его слов сердце бьётся так, что рёбра трещат.
Выхожу в коридор. Вызываю лифт.
В кабине — ОН. Высокий. Плечистый. Харизматичный. Смотрит на меня в упор.
— Долго жду тебя…
Как адвокат по разводам я только что вынесла вердикт мужу: виновен, приговор окончательный. Но…
Шестое чувство мне нашептывает: жизнь только начинается…
Игнат ржет мне в лицо.
— Я мужик, а не стерилизованный пёс. Имею право на других баб.
Морщусь брезгливо. Кусаю губы. Он видит. Но…
Все равно бьет словами наотмашь.
— За пятнадцать лет от одной бабы тошнить начинает. Даже ишаку надоедает жрать морковь.
Смотрю на Игната и не узнаю его.
— Я подаю на развод, — говорю тихо.
Он ухмыляется.
— Подавай. Кому ты сдалась, кроме меня..
От его слов сердце бьётся так, что рёбра трещат.
Выхожу в коридор. Вызываю лифт.
В кабине — ОН. Высокий. Плечистый. Харизматичный. Смотрит на меня в упор.
— Долго жду тебя…
Как адвокат по разводам я только что вынесла вердикт мужу: виновен, приговор окончательный. Но…
Шестое чувство мне нашептывает: жизнь только начинается…
Уже час я сижу в ресторане и жду мужа.
«Давай перенесём, у меня тут в офисе завал», — написал он мне только что.
Горько. Обидно. Стыдно. У нас годовщина. Но вместо праздника я получаю унижение.
«Я сижу в ресторане уже час!» — отвечаю я.
Сообщение прочитано. Появляются три бегущие точки — он печатает.
Наконец — его ответ:
«Ничего страшного. Я не могу сейчас бросить всё. Разберёмся потом».
Я кладу телефон экраном вниз и закрываю глаза. Мне хочется то ли расплакаться, то ли заорать.
— Всё в порядке? — слышу над собой голос официантки.
— Да. Можно счёт.
Она кивает и уходит. А меня тошнит.
Я не поеду домой — я отправлюсь к нему в офис и устрою скандал. Первый скандал за все годы нашего хорошего брака.
Хватит с меня.
Вызываю такси, ещё не представляя, чем обернётся день моей годовщины.
«Давай перенесём, у меня тут в офисе завал», — написал он мне только что.
Горько. Обидно. Стыдно. У нас годовщина. Но вместо праздника я получаю унижение.
«Я сижу в ресторане уже час!» — отвечаю я.
Сообщение прочитано. Появляются три бегущие точки — он печатает.
Наконец — его ответ:
«Ничего страшного. Я не могу сейчас бросить всё. Разберёмся потом».
Я кладу телефон экраном вниз и закрываю глаза. Мне хочется то ли расплакаться, то ли заорать.
— Всё в порядке? — слышу над собой голос официантки.
— Да. Можно счёт.
Она кивает и уходит. А меня тошнит.
Я не поеду домой — я отправлюсь к нему в офис и устрою скандал. Первый скандал за все годы нашего хорошего брака.
Хватит с меня.
Вызываю такси, ещё не представляя, чем обернётся день моей годовщины.
– Уважаемые гости! Спасибо что посетили наш дом! Не хотел я портить радостный день… Но у нас произошло горе! – все тут же замолкают, а у меня сжимается сердце, – Марьям опозорила дом, – говорит он отчётливо, не глядя на меня. – Она не жена мне больше.
– Абдулла… – я пытаюсь поймать его взгляд. – О чём ты говоришь?
Он не смотрит. Достаёт из внутреннего кармана сложенные вдвое несколько листов, распрямляет, бросает на стол.
– Это распечатка ДНК‑теста, которая говорит о том, что Заур не мой сын! – он почти выкрикивает последнюю фразу, как удар ставит точку. – Заур нагулянный.
______
Меня и сына с позором изгоняют из дома, обвинив в измене. А на следующий день мой муж женится на другой…
– Абдулла… – я пытаюсь поймать его взгляд. – О чём ты говоришь?
Он не смотрит. Достаёт из внутреннего кармана сложенные вдвое несколько листов, распрямляет, бросает на стол.
– Это распечатка ДНК‑теста, которая говорит о том, что Заур не мой сын! – он почти выкрикивает последнюю фразу, как удар ставит точку. – Заур нагулянный.
______
Меня и сына с позором изгоняют из дома, обвинив в измене. А на следующий день мой муж женится на другой…
Я открываю дверь и застываю. В центре зала мой муж стоит на одном колене перед другой женщиной.
— Карина, ты всегда была моей единственной любовью. Выходи за меня.
Аплодисменты бьют по ушам. Он надевает ей кольцо, а она смотрит прямо на меня.
— У нас будет ребёнок. Отпусти его по-хорошему.
Я не могу вдохнуть.
— Ты себя в зеркало видела? Дима сделал выбор.
Я перевожу взгляд на мужа.
— Послушай... Карина переедет к нам. Будем жить втроём. Ты поможешь ей с ребёнком.
Я медленно повторяю:
— Ты предлагаешь мне жить с тобой и твоей беременной любовницей?
— Это будет цивилизованно. Все в выигрыше.
Я молча беру швабру, стоящую у стены.
— Борщи, значит? Уборку, значит?
Деревянная ручка с глухим стуком ложится ему на плечо.
— Это только начало, Дима. Ты ещё не знаешь, что сегодня я тоже стала мамой.
— Карина, ты всегда была моей единственной любовью. Выходи за меня.
Аплодисменты бьют по ушам. Он надевает ей кольцо, а она смотрит прямо на меня.
— У нас будет ребёнок. Отпусти его по-хорошему.
Я не могу вдохнуть.
— Ты себя в зеркало видела? Дима сделал выбор.
Я перевожу взгляд на мужа.
— Послушай... Карина переедет к нам. Будем жить втроём. Ты поможешь ей с ребёнком.
Я медленно повторяю:
— Ты предлагаешь мне жить с тобой и твоей беременной любовницей?
— Это будет цивилизованно. Все в выигрыше.
Я молча беру швабру, стоящую у стены.
— Борщи, значит? Уборку, значит?
Деревянная ручка с глухим стуком ложится ему на плечо.
— Это только начало, Дима. Ты ещё не знаешь, что сегодня я тоже стала мамой.
Я выхожу из машины. Напротив дома стоит мой муж Андрей. Он не один. Рядом — молодая женщина. Она обнимает его за талию, прижимается всем телом. Он не отстраняется. Он целует её в висок. Тем самым жестом, которым всегда целует меня.
Я делаю шаг вперёд.
— Андрей?
Он резко оборачивается. Его лицо бледнеет.
— Вера?
Женщина выходит вперёд. В её глазах не испуг, а превосходство.
— А вы, видимо, та самая жена? — спрашивает она.
Я молчу.
— Меня зовут Ольга, — говорит она. — А это мой муж.
— Муж? — переспрашиваю я.
— Да, муж. Мы живём вместе. Здесь, в этой квартире. У нас всё по-настоящему. А вы... — она делает паузу, — а вы для него уже бывшая.
Я делаю шаг вперёд.
— Андрей?
Он резко оборачивается. Его лицо бледнеет.
— Вера?
Женщина выходит вперёд. В её глазах не испуг, а превосходство.
— А вы, видимо, та самая жена? — спрашивает она.
Я молчу.
— Меня зовут Ольга, — говорит она. — А это мой муж.
— Муж? — переспрашиваю я.
— Да, муж. Мы живём вместе. Здесь, в этой квартире. У нас всё по-настоящему. А вы... — она делает паузу, — а вы для него уже бывшая.
БЕСПЛАТНО Беременная Мирослава узнаёт о помолвке мужа с другой женщиной из телефонного звонка. Явившись в ресторан, она даёт пощёчину любимому мужчине — и рушит его идеальный мир. Но предательство оказывается лишь вершиной айсберга: за спиной героини плетут корпоративные интриги, пытаются признать её невменяемой и отобрать ребёнка.
Мирославе предстоит пройти через унижение, боль и отчаяние, чтобы стать сильной. На её пути — бывший муж, который хочет вернуть её любой ценой, и новый мужчина, дарящий покой. Но главный выбор, который ей предстоит сделать, — не между двумя мужчинами, а между прежней собой и новой жизнью.
Сможет ли любовь выжить после того, как её превратили в оружие?
Мирославе предстоит пройти через унижение, боль и отчаяние, чтобы стать сильной. На её пути — бывший муж, который хочет вернуть её любой ценой, и новый мужчина, дарящий покой. Но главный выбор, который ей предстоит сделать, — не между двумя мужчинами, а между прежней собой и новой жизнью.
Сможет ли любовь выжить после того, как её превратили в оружие?
— Что ты тут делаешь? — спросила я, не веря своим глазам.
Антон Чацкий стоял передо мной — мужчина, которого я когда-то любила до безумия, а теперь ненавидела всей душой.
— И тебе привет, — он усмехнулся. — Я тоже рад тебя видеть.
Вдруг его взгляд скользнул ниже, под стол. Туда, где отчетливо выделялся мой округлившийся живот. Шестой месяц. Его не спрятать.
— Илона... — Антон побледнел, на лбу выступила испарина. — Это... мой ребенок?
— Какая разница? Катись отсюда!
— Я не уйду, пока не узнаю правды! — он сделал шаг вперед.
Я резко, насколько позволяло положение, поднялась. Стул с грохотом отъехал назад.
— Убирайся! Немедленно! Ты предал и опозорил меня прямо в день нашей свадьбы, переспав со своей бывшей! И теперь требуешь правды? Вон!
Но Антон лишь запер дверь кабинета изнутри и тихо произнес:
— Теперь мы точно поговорим.
Шесть месяцев назад он растоптал мою жизнь прямо на свадьбе. Смогу ли я переступить через прошлую боль, когда на кону стоит счастье нашего ребенка?
Антон Чацкий стоял передо мной — мужчина, которого я когда-то любила до безумия, а теперь ненавидела всей душой.
— И тебе привет, — он усмехнулся. — Я тоже рад тебя видеть.
Вдруг его взгляд скользнул ниже, под стол. Туда, где отчетливо выделялся мой округлившийся живот. Шестой месяц. Его не спрятать.
— Илона... — Антон побледнел, на лбу выступила испарина. — Это... мой ребенок?
— Какая разница? Катись отсюда!
— Я не уйду, пока не узнаю правды! — он сделал шаг вперед.
Я резко, насколько позволяло положение, поднялась. Стул с грохотом отъехал назад.
— Убирайся! Немедленно! Ты предал и опозорил меня прямо в день нашей свадьбы, переспав со своей бывшей! И теперь требуешь правды? Вон!
Но Антон лишь запер дверь кабинета изнутри и тихо произнес:
— Теперь мы точно поговорим.
Шесть месяцев назад он растоптал мою жизнь прямо на свадьбе. Смогу ли я переступить через прошлую боль, когда на кону стоит счастье нашего ребенка?
Подборка романов об измене и предательстве
Выберите полку для книги