Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «izmena-i-predatelstvo»

Три года я вдова. Пустой гроб, его куртка на вешалке в тёмной прихожей, воскресенья у свекрови.
Этой ночью на мой пульт 112 звонит незнакомая женщина. Авария на трассе, мужчина не дышит, и она называет его своим мужем.

— Ковригин! Вячеслав Игоревич… Слав, ну открой глаза!

Мой муж жив. Три года он пёк хлеб в таёжной глуши, у другой.
А в трубке, сквозь кашель:

— Даше… не говори Даше…

Брат мужа просит стереть запись. Свекровь — подписать, что я обозналась. Всю жизнь за меня решали они, и я соглашалась.
Но на записи есть третий голос. Кто-то был на линии в ту ночь и знал, где окажется Слава.
И я этот голос знаю.

— Ты бесплодна, но я не вышвырнул тебя на улицу. Я оставил тебе место в своем доме, чтобы ты не познала настоящего одиночества. Ты должна быть мне благодарна! — прорычал муж мне в лицо, держа за талию свою любовницу.

— Предлагаешь мне быть служанкой для твоей второй жены? — слова сорвались с губ отчаянным шёпотом. Я закрыла рот ладонью, глядя в глаза предателю, который только что уничтожил мой мир. — Как ты можешь такое говорить, Алихан?

Воздух резко закончился, когда он вынес свой приговор, разбивая моё сердце вдребезги:

— Это не подлежит обсуждению. Не испытывай меня, женщина! Твое мнение здесь ничего не значит. Помни свое место.

Моя сказка рассыпалась, как мираж в пустыне, оставив после себя лишь горький привкус песка на губах. Я ушла от него с маленькой тайной под сердцем.

— Я завел еще одну семью, — огорошивает меня муж.
— Что ты от меня сейчас хочешь услышать?
— Ничего. Не хочу быть лжецом, поэтому ставлю тебя в известность — теперь в нашей жизни есть женщина, к которой у меня есть чувства, и ребенок. Маленький совсем. Я не хочу, чтобы он рос и думал, что отец его не любит. Не хочу, чтобы он чувствовал себя... бастардом. Поэтому введу его и его мать в нашу семью.
Открываю рот и тут же закрываю его. Не знаю, что сказать... правда.
— А как же я?
— Ты своих детей уже отнянчила, поэтому тебе не стоит переживать — нянькой я тебя снова не сделаю. Живи как жила. У тебя ничего не поменяется — будешь официальной женой прокурора и да самой любимой. Просто тебе придется поделиться. Ты не жадная, да, Лана? Сможешь отпускать меня от своей юбки периодически?

Я отпустила мужа... насовсем, а не только "от юбки".
Вот только его это не устроило, и полгода не прошло, как он заявился со своей новой семьей на мой день рождения.

— Ты в прошлом, Ксюша. Я сегодня же подам на развод, — спокойно заявил муж, обнимая свою любовницу. — Вика скоро родит, и я хочу быть рядом со своим ребёнком. Я хочу семью.
— У тебя была семья.
— Была. Но без детей.
Пять лет я ждала, когда на тесте появятся две заветные полоски. И вот это наконец случилось.
Я приехала в наш домик в горах, чтобы рассказать мужу о беременности. Но вместо этого застала его с другой женщиной, которая тоже была беременна от него.
А потом с гор донёсся гул, и земля под ногами задрожала.
Нужно было срочно спасаться. Но в машине для меня просто не нашлось места. Мой муж сделал выбор в пользу любовницы. А меня оставил в горах бороться за жизнь.
Тогда он ещё не знал, что спустя долгие годы судьба снова сведёт нас. И на этот раз от нашей встречи будет зависеть гораздо больше, чем мы оба могли себе представить…

— У меня есть другая женщина, — холодно произносит муж.
— Что?
— Я не собираюсь лгать, Маша, — продолжает он. — Ты заслуживаешь правды. У нас с ней серьезные отношения. И она беременна.
Меня будто ударяют чем-то тяжелым под грудь.
— Срок семь недель. Сердце уже бьется. Я слышал.
Сжимаю под столом снимок УЗИ так сильно, что острый край впивается в ладонь.
— Я разрешил ей оставить ребенка, — добавляет Вадим, и в этот момент внутри меня что-то обрывается окончательно.
— Ты решил такой подарок устроить на годовщину? — спрашиваю я. — Сообщить о беременной любовнице?
Вадим выдерживает мой взгляд.
— Я дарю тебе честность, — тут же произносит он, четко и ровно. — Это лучший подарок.
Узнав, что у мужа есть беременная любовница, я молча ухожу, не признавшись, что тоже жду от него малыша. Я хотела навсегда исчезнуть из его жизни и сохранить свою тайну. Но спустя полгода мы случайно встречаемся на улице, и Вадим своими глазами видит то, что я пыталась от него скрыть.

— Вика была здесь, — произношу я, и мой голос дрожит, несмотря на все попытки контролировать его. — Она все рассказала.
— Понятно.
— Понятно? — повторяю я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Это все, что ты можешь сказать?
Он садится в кресло напротив меня, скрещивает ноги. Его лицо абсолютно невозмутимо, словно мы обсуждаем погоду, а не крушение двадцатилетнего брака.
— Дарья, я не собирался скрывать это вечно, — говорит он. — Просто хотел выбрать подходящий момент для разговора.
Смотрю на него и не узнаю.
— Подходящий момент? — голос мой срывается на крик, эхом разносится по комнате. — Для чего? Чтобы сообщить мне, что ты спишь с моей сестрой и она беременна от тебя?
При слове «беременна» в его глазах мелькает что-то. Гордость?
— Да, — просто говорит он, и в этой простоте — вся его жестокость. — Вика беременна. Это мой ребенок.

- Я долго ждал подходящего момента, - начинает муж, и голос его холодный, жесткий, словно он проводит совещание, докладывает начальству, а не обращается к семье.
Мое сердце начинает колотиться так сильно, что я слышу его стук в ушах.
- Ждал, когда мы все соберемся. Все вместе. Вся семья. Даже Анютка специально прилетела на выходные. - Он обводит взглядом стол, смотрит на каждого ребенка, на меня. И в его глазах... пустота. Холодная, ледяная пустота. - Поэтому объявляю: мы с вашей матерью разводимся.
Удар.
Сильный, точный, такой мощный, что выбивает все дыхание из легких.
Я застываю в кресле, пальцы сами собой сжимают подлокотники, я не могу двигаться. Не могу говорить. Не могу дышать.
Я просто сижу и смотрю на Мишу. На человека, которого любила тридцать два года.
- Я больше не люблю тебя, и давно. Я хочу пожить для себя.
***
Мой муж решил пожить для себя в пятьдесят, выкинув меня, как ненужный мусор. Но я ему верну должок, отомщу, превратив его новую жизнь в прах…

❤️ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❤️

— Только попробуй что-нибудь вякнуть, Алина, — шипит муж после того, как я узнала о его слишком тесных "рабочих контактах" с женой главного спонсора нашего благотворительного фонда. — Не просто попробую, будь уверен! Гордо вздергиваю подбородок и отхожу от него.
— Стоять! — рычит он и больно хватает за руку. — Ты кажется ничего не поняла: откроешь рот и мигом лишишься финансирования!
Холодею от одной только мысли о последствиях.
И Максим легко читает этот ужас в моих глазах:
— Ага, вижу что поняла, — усмехается. — Лишишь больницу денег, и кровь этих детей будет на твоих руках...

— Если будет мальчик, назовём Тимуром, — говорит свекровь. — Дамиру всегда нравилось это имя.
Я останавливаюсь перед кухней, всё ещё держа в руках коробку с праздничным тортом.
За столом сидит Элина. Её ладонь лежит на едва заметном животе. Рядом Инга рассматривает снимок УЗИ, а Лариса Владимировна держит крошечные голубые пинетки.
Те самые, которые когда-то вязала нашему сыну
— А Таня? — спрашивает Элина.
— Дамир ей скажет, когда будет подходящий момент. После потери она до сих пор не в себе.
Коробка выскальзывает из моих рук. Торт ударяется о пол, и все оборачиваются одновременно.
А потом за спиной раздаётся голос мужа:
— Таня…
Я смотрю на Дамира и понимаю: удивлёнными выглядят все, кроме него.
— Сколько недель?
Он молчит.
— Скажи хотя бы сейчас правду.
— Одиннадцать.
Полтора года назад я лежала в родильной палате и держала нашего сына. Дамир плакал, прижавшись лбом к моей руке, и обещал, что мы переживём этот кошмар вместе.

— Ты держал её лицо в ладонях.
— Я успокаивал невесту. Отец давит, двести человек, платье не сидит. Ей двадцать три. Что мне было делать, протокол зачитать?
— Она поднялась на носки.
— Марин, тебе показалось. Ты с шести утра на ногах.

Мне не показалось. Я тринадцать лет смотрю на людей в свадебных арках — моя работа понимать, что человек сделает, за две секунды до того, как он это сделает.
Тринадцать лет я делаю свадьбы нашего агентства. В договорах стоит имя моего мужа, а четыреста двенадцать подрядчиков берут трубку потому, что звоню я. Он попросит не поднимать шум и доработать сезон. Я доработаю — до последнего дня.
А потом у них будет двести гостей под дождём и двадцать белых зонтов в моём багажнике, в сорока метрах. Праздники чужие. Дом будет свой.