Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «izmena-i-predatelstvo»
Маша не смогла простить приёмную дочь, и решила, что пора начинать новую жизнь...
40 - это новые 20!
Героиня - НЕ тряпка. Ноги об себя вытирать НЕ позволит!
40 - это новые 20!
Героиня - НЕ тряпка. Ноги об себя вытирать НЕ позволит!
— Витя! — выдыхаю я, подходя к нему со спины и кладя ладони на его плечи. — Я просто хотела еще раз увидеть тебя. Пожелать удачи.
Он оборачивается резко, словно его ударило током. Его лицо искажено, в глазах плещется ненависть.
— Аня? Ты что здесь делаешь? Я же тебе русским языком сказал: никогда не приходить на вокзал!
— Витя, я просто хотела сделать тебе приятное. Ты же сам всегда говорил, что моя улыбка — твой талисман.
Дверь вагона с тихим шипением отъезжает в сторону. Из проема выглядывает молодая женщина с копной рыжих волос.
— Милый, ну ты скоро? — произносит она.
Я перевожу взгляд на Виктора и вижу в его глазах мольбу. Он смотрит на меня и молча умоляет. Двадцать лет брака. Двадцать лет ожидания. Двадцать лет лжи.
— Витя, кто эти люди? — мой голос ломается, как сухая ветка.
Он молчит. Делает шаг назад, к вагону, к этой женщине, к этому мальчику с его глазами. И этот шаг звучит как приговор. Но совсем не для меня!
Он оборачивается резко, словно его ударило током. Его лицо искажено, в глазах плещется ненависть.
— Аня? Ты что здесь делаешь? Я же тебе русским языком сказал: никогда не приходить на вокзал!
— Витя, я просто хотела сделать тебе приятное. Ты же сам всегда говорил, что моя улыбка — твой талисман.
Дверь вагона с тихим шипением отъезжает в сторону. Из проема выглядывает молодая женщина с копной рыжих волос.
— Милый, ну ты скоро? — произносит она.
Я перевожу взгляд на Виктора и вижу в его глазах мольбу. Он смотрит на меня и молча умоляет. Двадцать лет брака. Двадцать лет ожидания. Двадцать лет лжи.
— Витя, кто эти люди? — мой голос ломается, как сухая ветка.
Он молчит. Делает шаг назад, к вагону, к этой женщине, к этому мальчику с его глазами. И этот шаг звучит как приговор. Но совсем не для меня!
— Чудовище. Какая же ты тварь, — цедит сквозь зубы Инна, сверля меня полным ненависти взглядом. — А ведь я тебе верила! Осознаешь вообще, что ты натворила?
— Вернула долг, — мой голос звучит ровно, без единой эмоции.
Я небрежно скрещиваю руки на груди, с легкой полуулыбкой наблюдая за истерикой женщины, которую когда-то считала сестрой.
— Думаешь, Артур тебе это простит? Да он сотрет тебя в порошок!
— О моем благополучии можешь больше не беспокоиться, — усмехаюсь я. — Лучше прикинь, хватит ли тебе жизни, чтобы отмыться от того д@рьма, в которое ты сама себя окунула.
— Это всё из-за зависти! Я всегда стояла на ступеньку выше! Всегда забирала то, чего ты так отчаянно хотела. И твой обожаемый муж тоже предпочел меня! Он сделал свой выбор… Он принадлежал мне!
— Забирай. Мне объедки ни к чему, — холодно роняю я.
— Вернула долг, — мой голос звучит ровно, без единой эмоции.
Я небрежно скрещиваю руки на груди, с легкой полуулыбкой наблюдая за истерикой женщины, которую когда-то считала сестрой.
— Думаешь, Артур тебе это простит? Да он сотрет тебя в порошок!
— О моем благополучии можешь больше не беспокоиться, — усмехаюсь я. — Лучше прикинь, хватит ли тебе жизни, чтобы отмыться от того д@рьма, в которое ты сама себя окунула.
— Это всё из-за зависти! Я всегда стояла на ступеньку выше! Всегда забирала то, чего ты так отчаянно хотела. И твой обожаемый муж тоже предпочел меня! Он сделал свой выбор… Он принадлежал мне!
— Забирай. Мне объедки ни к чему, — холодно роняю я.
— Ты правда думала, что я смогу простить тебя? — его голос прозвучал тихо и страшно. — После того, как из-за тебя умер наш ребёнок?
Шесть лет назад он уничтожил мою жизнь.
Я пришла сообщить любимому, что беременна, а застала его в постели с собственной сестрой. Потеряла ребёнка. Потеряла любовь. Потеряла себя.
Теперь он — влиятельный миллиардер, а я отчаянно ищу деньги на спасение матери.
И судьба снова сталкивает нас лицом к лицу.
Его предложение звучит как приговор:
— Стань моей женой на год.
Он уверен, что я предала его. Я уверена, что именно он разрушил нашу жизнь.
Но кто-то шесть лет назад очень постарался, чтобы мы возненавидели друг друга…
И когда правда начнёт всплывать наружу, выяснится, что настоящая война только начинается.
Шесть лет назад он уничтожил мою жизнь.
Я пришла сообщить любимому, что беременна, а застала его в постели с собственной сестрой. Потеряла ребёнка. Потеряла любовь. Потеряла себя.
Теперь он — влиятельный миллиардер, а я отчаянно ищу деньги на спасение матери.
И судьба снова сталкивает нас лицом к лицу.
Его предложение звучит как приговор:
— Стань моей женой на год.
Он уверен, что я предала его. Я уверена, что именно он разрушил нашу жизнь.
Но кто-то шесть лет назад очень постарался, чтобы мы возненавидели друг друга…
И когда правда начнёт всплывать наружу, выяснится, что настоящая война только начинается.
«У неё было всё: дом, муж, роль идеальной жены. Пока однажды в телефоне не всплыло чужое сообщение. Полина поняла, что её брак — не трещина, а давно сгнившая декорация. Муж изменял, врал, воровал у компании и вместе с матерью планировал оставить её без квартиры, используя подставного врача. Но вместо слёз она выбрала холод. Вместо истерики — расчёт. Вместо прощения — месть. И в этой войне у неё появился союзник: мужчина, для которого предательство — не повод для жалости, а точка для удара. Полина больше не просит, не умоляет, не верит. Она запоминает, считает и подаёт развод холодным. Но сможет ли она остаться собой, когда месть превращается в жизнь, а любовь приходит снова — оттуда, откуда совсем не ждала?
Десять лет я ходила по собственному дому на цыпочках.
Десять лет мой сын учился есть бесшумно, прятать сломанные игрушки и спрашивать шёпотом: «Мам, папа сегодня злой?»
Я боялась мужа. Копила по рублю. Прятала документы за банками с крупой. И однажды утром решилась: заберу Лёву и исчезну.
Я успела почти всё.
Кроме одного — на школьном дворе моего сына уже не было. Только его одноухий заяц, брошенный на пустой скамейке. Тот, которого он никогда не бросил бы сам.
Я звонила мужу и кричала, что он забрал ребёнка, чтобы меня проучить. А он молчал в трубке. И впервые за десять лет в его голосе не было власти — был страх.
Потому что Лёву забрал не он.
Его забрало прошлое человека, которого я боялась. И теперь единственный, кто может вернуть мне сына, — тот самый мужчина, от которого я бежала.
Я боялась его как мужа. Ненавидела как предателя. И была вынуждена доверить ему жизнь сына.
Что он украл когда-то — и кто пришёл забрать долг чужими руками?
Десять лет мой сын учился есть бесшумно, прятать сломанные игрушки и спрашивать шёпотом: «Мам, папа сегодня злой?»
Я боялась мужа. Копила по рублю. Прятала документы за банками с крупой. И однажды утром решилась: заберу Лёву и исчезну.
Я успела почти всё.
Кроме одного — на школьном дворе моего сына уже не было. Только его одноухий заяц, брошенный на пустой скамейке. Тот, которого он никогда не бросил бы сам.
Я звонила мужу и кричала, что он забрал ребёнка, чтобы меня проучить. А он молчал в трубке. И впервые за десять лет в его голосе не было власти — был страх.
Потому что Лёву забрал не он.
Его забрало прошлое человека, которого я боялась. И теперь единственный, кто может вернуть мне сына, — тот самый мужчина, от которого я бежала.
Я боялась его как мужа. Ненавидела как предателя. И была вынуждена доверить ему жизнь сына.
Что он украл когда-то — и кто пришёл забрать долг чужими руками?
— Ты ему не мать, — сказал он спокойно, при всех, под бокал шампанского. — Ты просто хорошо помогла.
Семь лет я вставала к нему по ночам. Учила говорить по одному звуку. Знала, что он пьёт воду только из своей синей кружки и не засыпает, если погасить свет совсем. Я не рожала его. Я просто была его мамой — каждую ночь, каждую температуру, каждое первое слово.
А потом Максим привёл в наш дом ту женщину. Ту, из-за которой мой мальчик когда-то перестал говорить. И на дне рождения сына, при гостях, представил её как «настоящую маму».
Вечером мне пришло письмо от его юристов: «приближаться запрещено». А следом — голосовое с чужого номера. Четырнадцать секунд. Детский шёпот, забившийся в угол:
— Мам… забери меня. Пожалуйста.
По их бумагам я ему никто. Ни строчки, ни капли крови, ни одного права.
Но он зовёт мамой меня.
Как забрать сына, если по документам тебя не существует?
Семь лет я вставала к нему по ночам. Учила говорить по одному звуку. Знала, что он пьёт воду только из своей синей кружки и не засыпает, если погасить свет совсем. Я не рожала его. Я просто была его мамой — каждую ночь, каждую температуру, каждое первое слово.
А потом Максим привёл в наш дом ту женщину. Ту, из-за которой мой мальчик когда-то перестал говорить. И на дне рождения сына, при гостях, представил её как «настоящую маму».
Вечером мне пришло письмо от его юристов: «приближаться запрещено». А следом — голосовое с чужого номера. Четырнадцать секунд. Детский шёпот, забившийся в угол:
— Мам… забери меня. Пожалуйста.
По их бумагам я ему никто. Ни строчки, ни капли крови, ни одного права.
Но он зовёт мамой меня.
Как забрать сына, если по документам тебя не существует?
— Ты знаешь, кто я?
— Жена моего врага.
— Бывшая жена. И я предлагаю сделку.
— Какую?
— Я помогу тебе уничтожить его, а ты поможешь мне развестись.
— И что ты хочешь взамен?
— Защиту. И, возможно, немного мести.
— Ты смелая. Или отчаянная.
— И то, и другое. Так что, по рукам?
— По рукам. Но у меня есть одно условие: ты станешь моей невестой. Фиктивно.
Она пришла к нему с компроматом на мужа. Он согласился помочь — из мести. Их союз был сделкой, но стал чем-то большим. Когда фиктивные чувства превращаются в настоящие, а прошлое угрожает разрушить всё, им придётся выбрать: довериться друг другу или потерять всё, что они обрели.
— Жена моего врага.
— Бывшая жена. И я предлагаю сделку.
— Какую?
— Я помогу тебе уничтожить его, а ты поможешь мне развестись.
— И что ты хочешь взамен?
— Защиту. И, возможно, немного мести.
— Ты смелая. Или отчаянная.
— И то, и другое. Так что, по рукам?
— По рукам. Но у меня есть одно условие: ты станешь моей невестой. Фиктивно.
Она пришла к нему с компроматом на мужа. Он согласился помочь — из мести. Их союз был сделкой, но стал чем-то большим. Когда фиктивные чувства превращаются в настоящие, а прошлое угрожает разрушить всё, им придётся выбрать: довериться друг другу или потерять всё, что они обрели.
На юбилейном вечере мужа я увидела другую женщину на своём месте.
С моим бокалом. Рядом с моим мужем. Под его спокойным взглядом, в котором не было ни вины, ни страха — только уверенность, что я снова промолчу.
Четырнадцать лет я была удобной женой. Терпела, сглаживала, экономила на себе, прикрывала его перед людьми и верила, что однажды он это оценит. Но Павел оценил другое: мою привычку не спорить.
После измены он приготовил для меня документы. Развод, заниженная доля в квартире, отказ от претензий и кредит, о котором я почти ничего не знала. Он решил, что я подпишу. Как всегда. Без истерик. По-взрослому.
Только в этот раз я больше не собиралась быть удобной.
Теперь рядом со мной адвокат, который видит не брошенную жену, а женщину, у которой ещё есть права, голос и будущее. А Павлу придётся узнать, что бывает, когда та, кого он считал слабой, наконец перестаёт молчать.
С моим бокалом. Рядом с моим мужем. Под его спокойным взглядом, в котором не было ни вины, ни страха — только уверенность, что я снова промолчу.
Четырнадцать лет я была удобной женой. Терпела, сглаживала, экономила на себе, прикрывала его перед людьми и верила, что однажды он это оценит. Но Павел оценил другое: мою привычку не спорить.
После измены он приготовил для меня документы. Развод, заниженная доля в квартире, отказ от претензий и кредит, о котором я почти ничего не знала. Он решил, что я подпишу. Как всегда. Без истерик. По-взрослому.
Только в этот раз я больше не собиралась быть удобной.
Теперь рядом со мной адвокат, который видит не брошенную жену, а женщину, у которой ещё есть права, голос и будущее. А Павлу придётся узнать, что бывает, когда та, кого он считал слабой, наконец перестаёт молчать.
Я думала, у меня есть все: любящий муж, прекрасная дочка и дом, полный счастья.
Увы, ошиблась. Пока варила мужу кофе, он изменил мне и готовил предательство.
Так вместо любимой жены я стала беглянкой с шестилетней дочкой и клеймом «психопатка».
Бывший муж сделал все, чтобы лишить меня денег, дома и надежды.
Но Арсений Громов - циничный адвокат - решил взяться за мое дело.
Он не верит в сказки и эмоции, ему важнее факты. Борясь за мое спасение, он не замечает, как оживает его окаменевшее сердце
Как найти свет, если тебя хотят похоронить заживо?
И как не сгореть дотла, получив в подарок солнце?
Увы, ошиблась. Пока варила мужу кофе, он изменил мне и готовил предательство.
Так вместо любимой жены я стала беглянкой с шестилетней дочкой и клеймом «психопатка».
Бывший муж сделал все, чтобы лишить меня денег, дома и надежды.
Но Арсений Громов - циничный адвокат - решил взяться за мое дело.
Он не верит в сказки и эмоции, ему важнее факты. Борясь за мое спасение, он не замечает, как оживает его окаменевшее сердце
Как найти свет, если тебя хотят похоронить заживо?
И как не сгореть дотла, получив в подарок солнце?
Подборка романов об измене и предательстве
Выберите полку для книги