Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «ochen-emotsionalno»
- Лёль, дай мне всё объяснить, - подлизывался предатель.
- Ты с ума сошёл?! Пошёл вон от меня! Убирайся! - ярилась я.
- Я, как прежде, люблю тебя. Уверяю, ничего в наших отношениях не изменится, - Вадим сделал попытку меня приобнять. – Не прогоняй... Я не смогу без тебя, - он встал на колени и начал целовать мои ноги.
- Убирайся, подлец! Иди к своей жене! - я с силой пнула его ногой, а когда он поднялся с колен, принялась бить по щекам.
- Чем я могу загладить свою вину? Я куплю тебе всё, на что укажет твой пальчик..., – вопрошал он, уворачиваясь от моих яростных оплеух.
- Чего хочу?! – взревела я. - Только одного: чтобы ты исчез из моей жизни навсегда! Как ты мог так со мной поступить? Предатель! Гад! – обессилев, я уронила лицо в ладони и заплакала.
- Ты с ума сошёл?! Пошёл вон от меня! Убирайся! - ярилась я.
- Я, как прежде, люблю тебя. Уверяю, ничего в наших отношениях не изменится, - Вадим сделал попытку меня приобнять. – Не прогоняй... Я не смогу без тебя, - он встал на колени и начал целовать мои ноги.
- Убирайся, подлец! Иди к своей жене! - я с силой пнула его ногой, а когда он поднялся с колен, принялась бить по щекам.
- Чем я могу загладить свою вину? Я куплю тебе всё, на что укажет твой пальчик..., – вопрошал он, уворачиваясь от моих яростных оплеух.
- Чего хочу?! – взревела я. - Только одного: чтобы ты исчез из моей жизни навсегда! Как ты мог так со мной поступить? Предатель! Гад! – обессилев, я уронила лицо в ладони и заплакала.
– Нужно поговорить. – Железным, не терпящим возражения голосом заявила я.
Игорь, уже практически бывший муж, на мгновение застыл в дверном проёме прихожей, но опомнился:
– Тяжёлый день был, дай хоть умоюсь.
– Деньги. Два миллиона. Ты использовал мою фирму, чтобы переводить деньги со своих левых схем. Грязные деньги, Игорь, через мою фирму, у меня за спиной! Как ты мог? – я перехожу на шепот от подступающих слез обиды.
– Деньги. Да. деньги, хм. Налоговый вычет. Хм. – Строит из себя забывчивого дурика.
– Ублюдок! Ты даже сейчас лжёшь! Меня же посадят, Игорь... Как я смогу объяснить эти два миллиона?! Ты вечно меня обманывал, пользовался моей доверчивостью, а сам кувыркался с грязными шлюхами в "Ирбисе"... Но тебе и этого было мало, ты решил ещё испачкать мой бизнес. Мало измен, решил подставить меня! – Моё лицо налилось кровью и от злости, ненависти, горечи накативших воспоминаний.
Игорь, уже практически бывший муж, на мгновение застыл в дверном проёме прихожей, но опомнился:
– Тяжёлый день был, дай хоть умоюсь.
– Деньги. Два миллиона. Ты использовал мою фирму, чтобы переводить деньги со своих левых схем. Грязные деньги, Игорь, через мою фирму, у меня за спиной! Как ты мог? – я перехожу на шепот от подступающих слез обиды.
– Деньги. Да. деньги, хм. Налоговый вычет. Хм. – Строит из себя забывчивого дурика.
– Ублюдок! Ты даже сейчас лжёшь! Меня же посадят, Игорь... Как я смогу объяснить эти два миллиона?! Ты вечно меня обманывал, пользовался моей доверчивостью, а сам кувыркался с грязными шлюхами в "Ирбисе"... Но тебе и этого было мало, ты решил ещё испачкать мой бизнес. Мало измен, решил подставить меня! – Моё лицо налилось кровью и от злости, ненависти, горечи накативших воспоминаний.
Видео продолжает играть у меня в голове. Снова и снова.
Ее руки на нем.
Его равнодушие.
Я сжимаю телефон так, что экран трещит под пальцами.
Как он мог?
Нет.
Как я могла быть такой слепой?
Все эти месяцы, когда он задерживался. Все эти «совещания», «ужины с клиентами», «неотложные дела».
Я верила.
Верила, когда он говорил, что устал. Верила, когда целовал меня в лоб, как сестру, перед сном. Верила, что мы – семья.
А он...
Он смеялся надо мной. Наверное, рассказывал ей, какая я наивная. Какая глупая.
Я встаю, ноги подкашиваются. В глазах темнеет.
Надо дышать. Надо думать.
Но как?
Как думать, когда весь мой мир – ложь?
И что теперь?
Кричать? Рвать на себе волосы? Бросать ему в лицо эти... эти доказательства?
Или...
Я закрываю глаза.
Больше нет слез. Только пустота.
Ее руки на нем.
Его равнодушие.
Я сжимаю телефон так, что экран трещит под пальцами.
Как он мог?
Нет.
Как я могла быть такой слепой?
Все эти месяцы, когда он задерживался. Все эти «совещания», «ужины с клиентами», «неотложные дела».
Я верила.
Верила, когда он говорил, что устал. Верила, когда целовал меня в лоб, как сестру, перед сном. Верила, что мы – семья.
А он...
Он смеялся надо мной. Наверное, рассказывал ей, какая я наивная. Какая глупая.
Я встаю, ноги подкашиваются. В глазах темнеет.
Надо дышать. Надо думать.
Но как?
Как думать, когда весь мой мир – ложь?
И что теперь?
Кричать? Рвать на себе волосы? Бросать ему в лицо эти... эти доказательства?
Или...
Я закрываю глаза.
Больше нет слез. Только пустота.
У меня был идеальный брак, блестящая карьера, статус, уважение и любовь.
До той минуты, когда я увидела фото.
Мой муж, бизнесмен, дипломат, предатель и с ним маленькая паршивка, которая младше меня на пятнадцать лет. И, как оказалось, способная разрушить всё.
Но знаешь, что они оба не учли?
Я не та, кто плачет в подушку. Я — та, кто пишет финал.
В этой истории нет слёз.
Здесь будет месть, холодная, тонкая и точная, как игла под кожу.
Здесь будет любовь, но не та, что рвёт душу, а та, что собирает тебя заново.
И ты увидишь, как из пепла поднимается женщина, которая больше никогда не станет прежней.
“Сожгу всё, что между нами” — роман о боли, силе и красоте женской ярости.
О том, что бывает, когда королева встаёт. И идёт на охоту.
До той минуты, когда я увидела фото.
Мой муж, бизнесмен, дипломат, предатель и с ним маленькая паршивка, которая младше меня на пятнадцать лет. И, как оказалось, способная разрушить всё.
Но знаешь, что они оба не учли?
Я не та, кто плачет в подушку. Я — та, кто пишет финал.
В этой истории нет слёз.
Здесь будет месть, холодная, тонкая и точная, как игла под кожу.
Здесь будет любовь, но не та, что рвёт душу, а та, что собирает тебя заново.
И ты увидишь, как из пепла поднимается женщина, которая больше никогда не станет прежней.
“Сожгу всё, что между нами” — роман о боли, силе и красоте женской ярости.
О том, что бывает, когда королева встаёт. И идёт на охоту.
— Мам, у меня скоро появится сестренка! Только это секрет! Папа просил не рассказывать. — Вдруг выдает моя шестилетняя дочь.
И вот, одна фраза — как нож в сердце. Случайно произнесенные слова раскрывают страшную правду: мой муж давно живет двойной жизнью, скрывая от меня вторую семью и ребенка, которого ждёт от другой женщины. Мой брак, казавшийся крепким и надежным, рушится под тяжестью лжи и предательства любимого.
Мне нужно собрать себя по кусочкам, начать новую жизнь, добиться развода и защитить свою кондитерскую, которую его любовница пытается закрыть, лишив меня заработка!
И вот, одна фраза — как нож в сердце. Случайно произнесенные слова раскрывают страшную правду: мой муж давно живет двойной жизнью, скрывая от меня вторую семью и ребенка, которого ждёт от другой женщины. Мой брак, казавшийся крепким и надежным, рушится под тяжестью лжи и предательства любимого.
Мне нужно собрать себя по кусочкам, начать новую жизнь, добиться развода и защитить свою кондитерскую, которую его любовница пытается закрыть, лишив меня заработка!
— Как давно ты мне изменяешь?
— Что? — Он замирает перед стулом. Отвечаю прямым взглядом. Слёз не будет, за это время ни одной не проронила.
— Как. Давно. Ты. Мне. Изменяешь, — чеканю, удерживая взгляд. Платон моргает, поджимает губы.
— Когда ты узнала?
— Разве это важно? — горько улыбаюсь: даже не пытается отрицать. Невольно опускаю глаза на нож, лежащий рядом с тарелкой. Если воткну в сердце, меня же оправдают?
— Малыш, это не то, что ты подумала, — начинает, осторожно садясь на стул и протягивая руку. — Я только тебя люблю, ты же знаешь. Кроме тебя никто не важен.
***
Всю дорогу питаюсь решимостью, вхожу в офис директора после совещания без спроса. Подхожу к столу, касаюсь его кончиками пальцев, смотрю прямо в глаза мужчины напротив и спокойно говорю:
— Егор Павлович, не хотите со мной переспать?
— Что? — Он замирает перед стулом. Отвечаю прямым взглядом. Слёз не будет, за это время ни одной не проронила.
— Как. Давно. Ты. Мне. Изменяешь, — чеканю, удерживая взгляд. Платон моргает, поджимает губы.
— Когда ты узнала?
— Разве это важно? — горько улыбаюсь: даже не пытается отрицать. Невольно опускаю глаза на нож, лежащий рядом с тарелкой. Если воткну в сердце, меня же оправдают?
— Малыш, это не то, что ты подумала, — начинает, осторожно садясь на стул и протягивая руку. — Я только тебя люблю, ты же знаешь. Кроме тебя никто не важен.
***
Всю дорогу питаюсь решимостью, вхожу в офис директора после совещания без спроса. Подхожу к столу, касаюсь его кончиками пальцев, смотрю прямо в глаза мужчины напротив и спокойно говорю:
— Егор Павлович, не хотите со мной переспать?
— Ты спишь с моей дочерью?
— И что? Она мне не родная.
— Ты мужчина, которому я доверила её судьбу.
— Не драматизируй. Мы взрослые. Всё произошло само.
— Нет. Не само. Ты предал. Нагло сделал ее своей любовницей.
Я не знала, как предательство может выглядеть вблизи. До тех пор, пока не увидела его руки на её талии. Моя дочь и муж. И тишина между нами, в которой было слишком много грязи.
А потом на пороге появился тот, кто отказался от неё ещё младенцем. Но он пришёл не за ней.
— И что? Она мне не родная.
— Ты мужчина, которому я доверила её судьбу.
— Не драматизируй. Мы взрослые. Всё произошло само.
— Нет. Не само. Ты предал. Нагло сделал ее своей любовницей.
Я не знала, как предательство может выглядеть вблизи. До тех пор, пока не увидела его руки на её талии. Моя дочь и муж. И тишина между нами, в которой было слишком много грязи.
А потом на пороге появился тот, кто отказался от неё ещё младенцем. Но он пришёл не за ней.
— Вернешься, когда перебесишься, — заявил муж, когда я застукала его на измене.
Вот только я подала на развод и довела дело до финала.
Теперь мы живем раздельно.
Дети мечутся между нами и, кажется, ненавидят нас за то, что мы натворили.
Но однажды…
Вот только я подала на развод и довела дело до финала.
Теперь мы живем раздельно.
Дети мечутся между нами и, кажется, ненавидят нас за то, что мы натворили.
Но однажды…
Лена выглядит безупречно: длинные каштановые волосы идеально уложены, улыбка ослепительна, взгляд полный уверенности. Подпись под фотографией: «Любите себя, девочки, и ваш мужчина обязательно найдет вас!»
Я улыбаюсь, но вдруг замечаю странное отражение в бокале вина в её руке. Сердце мгновенно начинает колотиться быстрее. Приближаю картинку, всматриваюсь — и меня захлёстывает ледяная волна ужаса.
Это Антон. Мой муж, которого я узнала бы из тысячи. Его профиль, его улыбка, чуть прищуренный взгляд. Ошибки быть не может.
Я считала его любящим мужем, а ее лучшей подругой. Все раскрыла абсолютная случайность и одно отражение.
Я улыбаюсь, но вдруг замечаю странное отражение в бокале вина в её руке. Сердце мгновенно начинает колотиться быстрее. Приближаю картинку, всматриваюсь — и меня захлёстывает ледяная волна ужаса.
Это Антон. Мой муж, которого я узнала бы из тысячи. Его профиль, его улыбка, чуть прищуренный взгляд. Ошибки быть не может.
Я считала его любящим мужем, а ее лучшей подругой. Все раскрыла абсолютная случайность и одно отражение.
Тошнит. Душно. Воздуха не хватает. Вырываюсь из тесной, переполненной людьми гостиной на улицу. Не так я представляла себе юбилей любимого, где в качестве главного подарка я приготовила ему новость о долгожданном пополнении. Из-за длинного языка свекрови так ничего и не сказала, теперь ещё и мы с Арсом поссорились.
Но он ведь ещё не знает, что это гормоны у меня играют, поэтому такая эмоциональная стала.
Хочу крикнуть, чтобы пропавший муж скорее вышел из тени, как вдруг мой слух привлекают какие-то голоса. Приглушенные. Шепот. Смех.
Иду на звук. И…
Вижу вдали его силуэт. Стоит ко мне спиной. Не один.
— У тебя с твоей совсем все плохо? – звонкий женский хохот режет слух.
— Лер, заткнись и продолжай.
Его голос. Хриплый, томный, незнакомый. Чужой. Голос предателя.
Машинально прикладываю ладонь к животу, где растет наш малыш. Наверное, даже к лучшему, что я не успела ничего сказать. Этот подонок… Теперь не узнает о ребенке.
Но он ведь ещё не знает, что это гормоны у меня играют, поэтому такая эмоциональная стала.
Хочу крикнуть, чтобы пропавший муж скорее вышел из тени, как вдруг мой слух привлекают какие-то голоса. Приглушенные. Шепот. Смех.
Иду на звук. И…
Вижу вдали его силуэт. Стоит ко мне спиной. Не один.
— У тебя с твоей совсем все плохо? – звонкий женский хохот режет слух.
— Лер, заткнись и продолжай.
Его голос. Хриплый, томный, незнакомый. Чужой. Голос предателя.
Машинально прикладываю ладонь к животу, где растет наш малыш. Наверное, даже к лучшему, что я не успела ничего сказать. Этот подонок… Теперь не узнает о ребенке.
Подборка эмоциональных романов о неверности
Выберите полку для книги