Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «ochen-emotsionalno»

Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы я могла видеть.
Я не толкала её. Не прикасалась. Она просто стояла так — с этой тонкой золотой полосой света у порога, с женским смехом за ней — и я смотрела в щель, как смотрят в замочную скважину чужой жизни. Только это была моя жизнь. Моя — и всё же совершенно чужая.
Я увидела фрагменты. Как в разбитом зеркале — осколки, каждый из которых отражает что-то отдельное, и мозг судорожно пытается сложить их в картину, хотя лучше бы не складывал.
Прикроватная тумба. На ней — бутылка. Тёмно-бордовая, с характерной этикеткой. «Бароло». То самое. Не такое же — именно то, потому что такое в Москве не найти просто так, я искала неделю и была единственным человеком в этом городе, который нашёл последнюю бутылку в маленьком магазине на Чистых прудах.
Я стояла и смотрела на эту бутылку.
Потом увидела его.
Женщину я увидела через секунду...

Проснулась я внезапно от голоса. В комнате царила темнота, лишь узкая полоска света пробивалась из коридора. Кровать рядом со мной пустовала. Из кабинета доносился приглушённый голос Игоря, дверь была приоткрыта.
Из-за двери доносился его голос.
Тихий, низкий, но какой-то странный — не тот, которым он отвечал на ночные звонки прорабов. Тот был резкий, рваный, деловой. Этот — мягкий. Почти ласковый.
— Нет, пока не поняла, — продолжал он. — Аня слишком правильная. Слишком прямая. Я скажу ей, что это компания моего близкого друга. Что подрядчики оформили документы криво, а мы тут не при чём. Она поверит.
Он засмеялся — коротко, тихо, как смеются над чем-то понятным только двоим.
— Не переживай, котёнок, — сказал Игорь в трубку. — Я же обещал всё уладить. Как только этот кошмар закончится, я сразу разведусь с этой занудной серой истерички, она только целыми днями сидит и ковыряться в документах. Ты же у меня совсем другая. Живая. Красивая.
Я схватилась за косяк, чтобы не упасть.

«Жизнь не ломается в один день — она тихо выцветает, как старая ткань». Катя была удобной женой успешного ресторатора, пока однажды не поняла, что исчезает. Уйти из особняка в съёмную квартиру, развестись, начать всё с нуля после сорока — страшно. Но ещё страшнее однажды проснуться мёртвой внутри. Этот роман — не о том, как женщина мстит бывшему. Это история о том, как она возвращает себе голос, учится дышать и встречает любовь, в которой не нужно уменьшаться.

На встрече с подругой в кафе Маша неожиданно услышала знакомый голос и обернулась. Ее муж сидел за столиком рядом со жгучей брюнеткой и целовал её пальцы.
— Иван, — произнесла она испуганно.
Боль скрутила внутренности. Ей стало трудно дышать.
Муж изменялся в лице и обернулся на звук.
— Маша, ты что тут делаешь? — с упреком в голосе спросил он.
— Тоже самое я хочу спросить у тебя! — отойдя от шока, ответила она.
Любовница победно улыбалась, глядя ей в глаза.
Маша хотела вырвать этой наглой мерзавке волосы, но та огорошила ее новостью.
— Я Инна. Мы с Иваном любим друг друга. И у нас скоро будет ребёнок.
Иван уставился на Инну вытаращив глаза.
— Какой ребёнок? — испуганно прошептал он. — И почему я узнаю об этом только сейчас.
— Я все никак не решалась тебе сказать, — тихо затараторила девица. — А тут вот случай представился.
Маше вдруг стало смешно, и она с горечью рассмеялась.
— Что муженек? Вижу ты не особо рад предстоящему отцовству!

Я ищу ключи от машины — мои куда-то провалились в недра сумки, а скоро встреча с рекламодателем, которого нельзя заставлять ждать ни минуты.
Хочу взять вторые в пиджаке мужа. Правый карман — пусто. Левый карман — пальцы нащупывают что-то другое: плотный, несколько раз сложенный листок бумаги.
Разворачиваю и вижу - «Люблю тебя! Е.»
Всё. Ничего лишнего. Два слова и восклицательный знак.
Стою посреди гостиной и держу записку, внутри меня с пугающей методичностью проворачивается весь последний год. Я просто поверить не могу сколько звоночков не замечала раньше.
Я складываю записку точно по тем же линиям, бросаю её обратно в левый карман.
Это значит, что я ещё не решила, что буду с этим делать.
А это значит — игра уже началась.

— С каких это пор, — цедит муж, — ты научилась мысли читать?
— Всё настолько банально? — хриплю. — Изменяешь и даже не отыскал смелости признаться?
— Ценила бы мою заботу, — хмыкает он. — До сих пор не сказал, потому что жалел.
— Жалостью своё предательство прикрываешь!
— Катерина, ты уверена, что хочешь раздувать этот пожар? — его взгляд тяжелеет. — У меня нет желания твои истерики терпеть.
Сглатываю горечь и качаю головой:
— Не придётся, Курганов.
— Ты мне простишь? — цинично усмехается мне в ответ.
— Лучше, — отвечаю, не моргнув. — Я с тобой разведусь.

- ХЭ

Когда я выходила замуж за нищего студента, то просила об одном - не врать мне.
Но годы прошли, а с ними и обещания забылись.
Пятнадцать лет брака. Пятнадцать лет лжи.
Я ушла, забрав детей и твое сердце. И тебе придется побороться, чтобы нас вернуть.

– Да, я тебе изменяю! – холодно чеканит муж.
– Как ты мог… – срывается с моих губ, но гад перебивает меня.
– Давай без истерик, – мерзавец всем своим видом демонстрирует, что этот диалог его раздражает. – Да, я изменил, и да, Алла беременна. Но это совершенно ничего не значит. Она знает своё место и не будет лезть в нашу семью. Так что успокойся и не дёргайся!
Он что, только что предложил мне терпеть его измены и помалкивать в тряпочку? Вот же сволочь!
– Остынь, дорогая. Посиди немного взаперти и подумай о своём поведении, – произносит предатель, резко разворачивается и скрывается за дверью.
Через мгновение щелчок замка бьёт по ушам. Он запер меня в комнате с новорождённой дочерью… И как назло, телефон остался в гостиной. У меня нет ничего, через что я могла бы позвать на помощь.
Мы с дочерью в западне. И запер нас наш папа, который уехал к любовнице…
Арина просыпается и начинает плакать – надрывно и хрипло. Ей словно тяжело дышать. Кожа синеет. Она задыхается!

— Вика? Ты там?
— Соня... — её голос был странным, каким-то надломленным. — Мне нужно... Господи, как же мне сказать тебе это...
Сердце ёкнуло. Я прислонилась к стене.
— Что случилось? Ты в порядке? Тебе нужна помощь?
— Со мной всё... Нет, не всё. Соня, я больше не могу так. Я не могу дальше жить с этим. Это убивает меня.
— Вика, ты меня пугаешь. Что происходит?
Снова тишина. Долгая, тягучая, как смола. Я слышала, как она сглатывает, как пытается собраться с духом.
— Максим... Твой Максим... Он... Господи, прости меня. Мы встречаемся. Уже четыре года.
Слова повисли в воздухе. Я не поняла их сразу — они будто отскочили от меня, не найдя места, куда приземлиться. Я стояла в коридоре родительского дома, держала телефон уха и не понимала, что только что услышала.
— Что? — мой голос был тихим, почти шёпотом.
— Мы с Максимом... Мы спим вместе. Четыре года, Соня. Я не хотела, клянусь, я не хотела, чтобы это случилось. Но это случилось, и я... Я больше не могу молчать.

Жизнь Алисы рухнула в прямом эфире, когда страна увидела поцелуй её «идеального» мужа с лучшей подругой. Вместо истерики она выбрала одно: уйти. С детьми и остатками достоинства. Но её просчёт в другом: охотиться за беглянкой приходит не муж-изменник, а его младший брат — темная лошадка семьи, которую все считали лишней. Тот, кто не хочет владеть ею, а готов защищать. Однако у любой защиты есть цена, а у семьи Воронцовых слишком длинная память...