Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «vlastnyy-geroy»

«Ты - бревно, Аня! Во мне бурлит стихия, а ты душишь мои чакры!» - бросил муж, утащив мой блендер за тридцать тысяч к инста-гурии «дышать маткой».

В тот же день новый генеральный - ледяной миллиардер Максим Северский при всем совете директоров обозвал меня картофельным мешком и отправил на убой с безнадежным проектом.

Терять нечего. Я пошла в закрытый клуб «Aпекс», где тренер с телом бога и татуировкой дракона взялся за мою чувственность:

«Не зажимайся, Аня. Это соматический массаж, - шепчет Влад, пока его руки скользят по бедрам. - Я научу тебя стонать и ходить так, что твой босс сам приползет на коленях».

Прошел месяц. Бывший в слезах таскает мешки на складе в Люберцах, отрабатывая миллионный долг по суду. А тот самый «неприступный» генеральный запирает дверь моего нового кабинета на ключ:

«На ковер, госпожа вице-президент. И только попробуй сказать, что ты устала».

— И ты едешь со мной, — это был не вопрос. Это был приказ. — Проведем там неделю. Познакомлю тебя кое с кем.

Она знала, что у него есть взрослые дети от прошлых, давно стертых из официальной биографии браков. Знала, что эта поездка — переход на новый, гораздо более опасный уровень их игры. Но остановиться она уже не могла.



Месяц рядом с Ильей пролетел как один бесконечный, ослепительный и удушливый кадр киноленты. Сначала Анжеле казалось, что это верх заботы. Но вскоре она стала замечать теневую сторону его идеального фасада.

Это был тотальный, почти параноидальный контроль. Илья знал о ней всё: во сколько она просыпалась, какую чашку кофе заказывала в кофейне на углу, с кем пересекалась по работе.

Его телефонные звонки раздавались именно тогда, когда она меньше всего ждала, а в его черных глазах читался немой допрос, если она задерживалась на десять минут.

Для него существовало лишь одно правило, высеченное на камне:

«Моё — значит, только моё».

Я знала, кто такой Таир Нальгиев. Знала, почему мужчины сбавляют голос, когда произносят его фамилию, почему мой младший брат несколько недель бледнел при каждом звонке и почему отец когда-то запрещал мне даже интересоваться людьми из той части его жизни. Поэтому, когда Таир вошёл в мою квартиру с разбитыми костяшками и сказал собирать вещи, я решила, что бояться нужно его. Ошиблась. Страшнее оказалось другое: он умеет остановиться, когда я прошу. Умеет ждать, когда я злюсь. Умеет смотреть так, что у меня дрожат колени, хотя пальцем ко мне не прикоснулся. И однажды ночью мне придётся признать то, от чего я бегу с первой встречи: опаснее Таира Нальгиева только моё собственное желание остаться с ним.

Мне казалось, он видит меня насквозь: голубые волосы, потрёпанную футболку с идиотской надписью, красные глаза, следы вчерашней вечеринки. Как будто сканировал меня, и в голове загоралось: «Алкоголь — есть. Ответственность — нет. Перспективы — сомнительны».
— Присаживайтесь, Солнцева, — сказал он наконец. — И в следующий раз, когда решите посетить мою пару, будьте добры приходить вовремя или не приходить вовсе. Мне безразлично.
Преподаватель отвернулся к доске, а я медленно и аккуратно села, как будто от резкости зависела моя жизнь.
— Кто это? — прошептала я Кире.
Она смотрела на него с открытым ртом.
— Понятия не имею, — прошептала она. — Но я записалась на все его пары. Все. Даже если они в субботу.
— Заткнись.

Меня продали.
Не в буквальном смысле, конечно. Но разве это имеет значение? Мать и отчим даже не пытались за меня бороться. Они просто взяли деньги и закрыли глаза.
А он…
Макар Воронов. Хищник. Холодный, властный, опасный. Он не спрашивал моего согласия, просто забрал меня.
Сказал, что так будет лучше. Что это — защита.
Но защита от кого?
И кто защитит меня от него самого?

Ира закрывает убыточные активы и ни разу не дрогнула ни на одном. Теперь ее отправляют в маленький городок – подготовить к продаже спортклуб «Норд».

Владелец клуба – Клим Дейнега, действующий боец, которому через два месяца выходить в клетку. Он не подчиняется ей ни разу. И он не знает, почему восемь лет назад она исчезла из его жизни без объяснений.

А она знает. Знает, что пошла тогда к человеку, чей сын лежал в коме после одного удара Клима, и согласилась на его условие: исчезнуть навсегда, чтобы Клим был жив.

Этот человек теперь ее работодатель. И он отправил ее сюда не случайно.

Ей нельзя молчать. Ей нельзя говорить. Ей нельзя к нему прикасаться – и она не выдерживает первая.

Я приехала на Кавказ всего на несколько дней.
Но стоило мне встретить Арсена — слишком красивого, слишком самоуверенного и совершенно невыносимого горца, — как моя спокойная поездка пошла кувырком.
Вот только никто не предупредил меня, что этот мужчина умеет смотреть так, что забываешь собственное имя. Что его объятия становятся слишком настоящими. А его слова — слишком похожими на обещания.

Четыре года назад я осталась одна на шестом месяце беременности и поклялась больше никогда не верить мужчинам.
Но один рабочий день в бойцовском клубе перечеркнул всё. Из полумрака зала вышел Руслан по прозвищу «Зверь» — огромный, татуированный чемпион, ставший для нас с дочкой абсолютной защитой.
Я думала, что кошмар позади. Но прошлое внезапно настигло нас.

Услышав шаги, он оборачивается, и я вижу, как он смотрит на меня - осматривая сверху вниз, потом – наоборот, задерживаясь взглядом на талии, на шее, на губах. Он этого не скрывает, вероятно считая, что ему не нужно. Он – Белов, он может смотреть так, как хочет.
- Вы пришли, - говорит он.
- Вы звали.
Он усмехается, ставит бокал и подходит слишком близко, так, что я чувствую запах его парфюма и тела.
- Вы красивая, Смерть.
- Я знаю.
- Скромность - не ваша добродетель.
- У меня нет добродетелей.
Он смеется, как будто я сказала что-то остроумное, хотя я сказала правду.
- Вина?
- Пожалуй.
Он наливает второй бокал, протягивает мне. Наши пальцы соприкасаются на секунду, и я чувствую это касание, как электричество, но не показываю этого. Я беру бокал, отхожу, сажусь в кресло, закидываю ногу на ногу и смотрю на него.
- Итак, - говорю я. - Какое дело?
Он молчит, внимательно глядя на меня. Потом широко улыбается и говорит:
- Я соврал. Никакого дела нет.

Арина Кузнецова всей душой ненавидела своего босса, Гордея Высоцкого. Да и за что его любить?

Несмотря на его мужскую привлекательность и чувственную притягательность, способную заставить дрожать ноги любой женщины одним лишь взглядом, этот мужчина был воплощением зла, демоном, единственной целью которого было мучить её в том аду, который он называл «работой». Но жаловаться она не могла — в конце концов, зарплата, которую она получала, покрывала все её расходы и расходы её семьи.

Она привыкла как-то выдерживать все тяготы этой работы, но однажды ошибка в бумагах окончательно вывела его из себя. «Ты уволена!» — рявкнул он, и с его чувственных губ эти слова прозвучали особенно резко. Она растерялась и смогла придумать лишь одну ложь: «Босс, я беременна!»

Она и представить не могла, что с этого момента неприятности посыплются одна за другой.