Книги в жанре «Жесткая эротика» по тегу «goryacho-i-otkrovenno»
Она не может сказать «нет» — и не может сказать «да». Девять лет назад отчим забрал у Камилы голос, а мать поверила не ей. Теперь на её лавку каждый день приходит незнакомец. Молча садится. Молча смотрит.
— Ты умеешь читать? — спрашивает записка.
— Да, — пишет она в ответ.
— Тогда прочти это: я пришёл за тобой.
Через три дня — свадьба. Через месяц — дом на горе, где её впервые не боятся, а ждут. И первый звук за девять лет, вырванный не страхом, а его терпением — тем, что он ни разу не поторопил её заговорить.
— Ты умеешь читать? — спрашивает записка.
— Да, — пишет она в ответ.
— Тогда прочти это: я пришёл за тобой.
Через три дня — свадьба. Через месяц — дом на горе, где её впервые не боятся, а ждут. И первый звук за девять лет, вырванный не страхом, а его терпением — тем, что он ни разу не поторопил её заговорить.
Муж зовёт его лучшим другом. Приглашает в бильярд по пятницам, в теннис — по четвергам. А по субботам присылает его к жене — «помочь по дому», пока сам на заводе.
Он не знает, что жена уже давно ведёт счёт не партиям и не геймам.
— Наташ, — сказал он тихо. — Ты несчастна.
Не вопрос. Утверждение.
— Я знаю, — ответила я. — Но не знаю, что с этим делать.
— Я знаю.
Она снимает чужие лица четыре года — и ни разу не позволяла снять себя. Пока не встретила мужчину, который умеет ждать так, что это страшнее любого напора. Каждая суббота — новый кадр. Каждый кадр — на шаг ближе к точке, откуда не возвращаются.
Муж узнает последним. Как всегда.
Он не знает, что жена уже давно ведёт счёт не партиям и не геймам.
— Наташ, — сказал он тихо. — Ты несчастна.
Не вопрос. Утверждение.
— Я знаю, — ответила я. — Но не знаю, что с этим делать.
— Я знаю.
Она снимает чужие лица четыре года — и ни разу не позволяла снять себя. Пока не встретила мужчину, который умеет ждать так, что это страшнее любого напора. Каждая суббота — новый кадр. Каждый кадр — на шаг ближе к точке, откуда не возвращаются.
Муж узнает последним. Как всегда.
— Это свадебное платье? — удивляется охранник клуба, осматривая меня с ног до головы.
— Свадебное. Меня сегодня бросил жених, не пришёл в загс, — отвечаю чётко. Плакать не буду, он того не стоит.
— У нас приличное заведение... — растерялся амбал, не зная, годится ли свадебное белое платье, как у меня, для того, чтобы попасть внутрь. Никакой вульгарности, никакого шлейфа. Откуда у студентки деньги на роскошь? Я заказала обычное, вернее, платье с кружевом, только в белом цвете. Я так хотела выйти замуж и наконец отчитаться родственникам в глубинке, что я теперь москвичка. Как бы не так.
Охранник пригласил девушку-администратора, которая оказалась намного добрее. В её глазах было неподдельное сочувствие.
— У меня есть двадцать тысяч, посадите меня куда-нибудь, где я напьюсь до талого, — попросила я, отдавая девушке купюры.
— Свадебное. Меня сегодня бросил жених, не пришёл в загс, — отвечаю чётко. Плакать не буду, он того не стоит.
— У нас приличное заведение... — растерялся амбал, не зная, годится ли свадебное белое платье, как у меня, для того, чтобы попасть внутрь. Никакой вульгарности, никакого шлейфа. Откуда у студентки деньги на роскошь? Я заказала обычное, вернее, платье с кружевом, только в белом цвете. Я так хотела выйти замуж и наконец отчитаться родственникам в глубинке, что я теперь москвичка. Как бы не так.
Охранник пригласил девушку-администратора, которая оказалась намного добрее. В её глазах было неподдельное сочувствие.
— У меня есть двадцать тысяч, посадите меня куда-нибудь, где я напьюсь до талого, — попросила я, отдавая девушке купюры.
«Ты чувствуешь это? Как будто воздух стал плотнее. Как будто всё вокруг — только мы, и этот миг никогда не кончится…»
«Это потому, что ты перестала делить себя на части. Ты просто есть. Целиком. Мы чувствуем тебя каждой клеткой, и мы хотим, чтобы ты чувствовала нас так же. Без правил, без масок. Мы хотим, чтобы ты знала: ты — центр нашей вселенной. И каждая секунда с тобой… она бесценна.»
«Это потому, что ты перестала делить себя на части. Ты просто есть. Целиком. Мы чувствуем тебя каждой клеткой, и мы хотим, чтобы ты чувствовала нас так же. Без правил, без масок. Мы хотим, чтобы ты знала: ты — центр нашей вселенной. И каждая секунда с тобой… она бесценна.»
Она — учительница. Он — мужчина. И между ними не должно было случиться ничего.
Марина привыкла быть незаметной: тетради, родительские собрания, дочь, съёмная квартира. Пока в её классе не появился он — Давид. Мужчина, перед которым замолкают, стоит ему войти. Опасный для всех — и почему-то безопасный только для неё.
— Я пришёл посмотреть на вас, — сказал он. — Просто посмотреть. Ещё раз.
— Это неэтично. Я — учительница вашего сына.
— Я знаю. Это меня не останавливает.
Он не привык, чтобы ему отказывали. А она не привыкла, чтобы её выбирали. Но у Давида есть тайна, которая способна разрушить всё, — и когда прошлое вернётся за ним, Марине придётся решить, как далеко она готова зайти за того, кого полюбила.
Марина привыкла быть незаметной: тетради, родительские собрания, дочь, съёмная квартира. Пока в её классе не появился он — Давид. Мужчина, перед которым замолкают, стоит ему войти. Опасный для всех — и почему-то безопасный только для неё.
— Я пришёл посмотреть на вас, — сказал он. — Просто посмотреть. Ещё раз.
— Это неэтично. Я — учительница вашего сына.
— Я знаю. Это меня не останавливает.
Он не привык, чтобы ему отказывали. А она не привыкла, чтобы её выбирали. Но у Давида есть тайна, которая способна разрушить всё, — и когда прошлое вернётся за ним, Марине придётся решить, как далеко она готова зайти за того, кого полюбила.
История из жизни одного из армейских друзей - Сергея (см. "Я, Свёкор и два его армейских друга" и "Я, Свёкор и два его армейских друга 2. Без тормозов").
"...его поцелуй был жадным, почти хищным. Он впился в мои губы, требуя ответа..."
"...его поцелуй был жадным, почти хищным. Он впился в мои губы, требуя ответа..."
Муж семь лет говорил: «ты слишком». Слишком мягкая. Слишком громкая. Слишком настоящая.
Я уехала ночным автобусом на юг — с чемоданом, с кобальтовым платьем и с решением больше не быть удобной.
Место одиннадцать. Через проход — двое. За рулём — третий.
Двенадцать часов трассы. Тёмные окна. Чужие плечи слишком близко. Один смотрит будто уже знает, зачем я сбежала. Второй шутит, пока пальцы не становятся серьёзнее. Третий говорит мало — и от его «тихо» становится только жарче.
Я ехала забыться. А ночь решила иначе.
Я уехала ночным автобусом на юг — с чемоданом, с кобальтовым платьем и с решением больше не быть удобной.
Место одиннадцать. Через проход — двое. За рулём — третий.
Двенадцать часов трассы. Тёмные окна. Чужие плечи слишком близко. Один смотрит будто уже знает, зачем я сбежала. Второй шутит, пока пальцы не становятся серьёзнее. Третий говорит мало — и от его «тихо» становится только жарче.
Я ехала забыться. А ночь решила иначе.
— Макс... что он здесь делает?
— Мы оба знаем, чего ты хочешь на самом деле, Алён. Так зачем играть в прятки?
Дима всегда меня раздражал. Наглый и слишком самоуверенный друг моего парня, который словно нарочно выводил меня из себя. Я ненавидела его, пока не поняла, что за этой злостью скрывается сумасшедшее, запретное желание.
Мой парень знает об этой постыдной тайне.
И он готов воплотить мои фантазии в жизнь вместе со своим лучшим другом...
— Мы оба знаем, чего ты хочешь на самом деле, Алён. Так зачем играть в прятки?
Дима всегда меня раздражал. Наглый и слишком самоуверенный друг моего парня, который словно нарочно выводил меня из себя. Я ненавидела его, пока не поняла, что за этой злостью скрывается сумасшедшее, запретное желание.
Мой парень знает об этой постыдной тайне.
И он готов воплотить мои фантазии в жизнь вместе со своим лучшим другом...
Самая большая космическая станция в обитаемом секторе. Сотни кораблей, торговля, сделки, снующие туда-сюда контрабандисты. Аристократы из разных миров и отъявленные мерзавцы. Многие не хотят быть узнанными. Но лишь одно имя почти невозможно поймать. Мадам Ария. Женщина, о которой не расскажут ничего. Потому что каждое слово потянет за собой тёмную тайну, историю о слабостях, пороках и страстях. Но Догар Мирадалис видел мужчин, знавших её, до встречи и после. И не узнавал старых врагов и друзей. Сначала появилось имя, затем, как её найти. Лицо стало последней находкой. И он шагнул в неприметную каюту на космической станции, чувствуя себя почти победителем. Если бы не безмятежные глаза и обжигающие руки женщины, которую он искал. Если бы не самолюбие и похоть...
💥 Горячие сцены 18+
💥 Женское доминирование, которое не совсем то, что кажется
💥 Противостояние характеров
💥 Элементы БДСМ
💥 Объяснение зачем это ему было нужно?
💥 Горячие сцены 18+
💥 Женское доминирование, которое не совсем то, что кажется
💥 Противостояние характеров
💥 Элементы БДСМ
💥 Объяснение зачем это ему было нужно?
Когда мою тачку поцарапал один торопыга, я и представить не мог, как сладка будет месть с его женой.
Подборка откровенной жесткой эротики
Выберите полку для книги