Книги в жанре «Жесткая эротика» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»
— Т-ты просто увидел меня? И… заказал?!
— Не просто. Захотел.
Он медленно встаёт. Высокий. Нереальный. Весь в чёрных татуировках, как если бы сам ад расписался на его коже.
— И получил. Я не люблю, когда мне отказывают.
— А если я скажу «нет»? — сердце колотится, а голос предательски дрожит.
— Поздно. Ты уже это почувствовала. — Беркут приближается. Татуированными пальцами гладит по скуле и одновременно шепчет на ушко:
— Нашу темную связь!
Тело взрывается теплом и покалыванием.
— И уже вся дрожишь!
— Ты чертов псих! Заключённый! — пытаюсь удержать злость. Прячу страх за маской ярости. Но вся трясусь.
— Здесь, я твой царь и Бог, Люси! — шепчет хрипло и шероховатыми подушечками пальцев ведёт по бедру.
— Не просто. Захотел.
Он медленно встаёт. Высокий. Нереальный. Весь в чёрных татуировках, как если бы сам ад расписался на его коже.
— И получил. Я не люблю, когда мне отказывают.
— А если я скажу «нет»? — сердце колотится, а голос предательски дрожит.
— Поздно. Ты уже это почувствовала. — Беркут приближается. Татуированными пальцами гладит по скуле и одновременно шепчет на ушко:
— Нашу темную связь!
Тело взрывается теплом и покалыванием.
— И уже вся дрожишь!
— Ты чертов псих! Заключённый! — пытаюсь удержать злость. Прячу страх за маской ярости. Но вся трясусь.
— Здесь, я твой царь и Бог, Люси! — шепчет хрипло и шероховатыми подушечками пальцев ведёт по бедру.
Звонок. Шаги за дверью. В следующую секунду та распахивается, и перед глазами появляется Он. Дядя Ринат. Ринат Каримов. Отец моей подруги.
Высокий, под два метра. В простой чёрной футболке, обтягивающей мощный торс. Широкие плечи, коротко стриженные темные волосы, глубокие и цепкие карие глаза. Нет, он выглядит даже лучше, чем в моих детских воспоминаниях. Сейчас же он более взрослый, более… возбуждающий мои девичьи фантазии. Взрослые девичьи фантазии. Понимаю одно: зря я согласилась приехать сюда...
Высокий, под два метра. В простой чёрной футболке, обтягивающей мощный торс. Широкие плечи, коротко стриженные темные волосы, глубокие и цепкие карие глаза. Нет, он выглядит даже лучше, чем в моих детских воспоминаниях. Сейчас же он более взрослый, более… возбуждающий мои девичьи фантазии. Взрослые девичьи фантазии. Понимаю одно: зря я согласилась приехать сюда...
В тусклом свете комнаты, где воздух был пропитан ароматом вина, Лиза стояла между двумя мужчинами, чьи взгляды жгли её кожу как огонь. Слева – Александр, высокий, мускулистый, с тёмными глазами, полными голодной страсти, которую он скрывал за лёгкой улыбкой. Справа – Никита, более стройный, с взглядом, в котором сквозила нежность. Она всегда знала, что между ними тлело что-то неизбежное – не просто физическое влечение, а эмоциональный ураган, который вот-вот разразится.
Лиза почувствовала, как её сердце колотится в груди, а тело наливается жаром.
— Вы оба... вы меня с ума сводите, — прошептала она хрипло, её голос дрожал от волнения, от смеси страха и восторга.
***
Между Лизой и Никитой, братом её мужа, давно летали искры. И, наконец, её муж Александр предложил им то, от чего никто не смог отказаться.
Лиза почувствовала, как её сердце колотится в груди, а тело наливается жаром.
— Вы оба... вы меня с ума сводите, — прошептала она хрипло, её голос дрожал от волнения, от смеси страха и восторга.
***
Между Лизой и Никитой, братом её мужа, давно летали искры. И, наконец, её муж Александр предложил им то, от чего никто не смог отказаться.
— Козел… — прошипела я сквозь зубы и тут почувствовала на себе тяжелый взгляд.
За соседним столиком сидел молодой широкоплечий мужчина. Его брови полезли вверх, лицо почему то стало жестким и злым. “Чёрт. Почему он на меня так смотрит? Что я ему сделала?”
— Ты что сказала? — огромный, словно шкаф, он резко поднялся и набычавшись двинулся ко мне.
Хмель в моей голове мгновенно испарился, когда звероподобный мужчина навис надо мной и угрожающе спросил:
— Ты кого козлом назвала?
— Ох! — с облегчением выдохнула я. Пронесло. — Я не на вас… Но все равно извините.
— На кого? — он склонился еще ниже, вперив в меня свои потемневшие от злости глаза.
— Не важно… — я махнула рукой, стараясь отстранится.
— Говори! — рявкнул он. — Пока я добрый! Иначе будешь отвечать за свой базар.
За соседним столиком сидел молодой широкоплечий мужчина. Его брови полезли вверх, лицо почему то стало жестким и злым. “Чёрт. Почему он на меня так смотрит? Что я ему сделала?”
— Ты что сказала? — огромный, словно шкаф, он резко поднялся и набычавшись двинулся ко мне.
Хмель в моей голове мгновенно испарился, когда звероподобный мужчина навис надо мной и угрожающе спросил:
— Ты кого козлом назвала?
— Ох! — с облегчением выдохнула я. Пронесло. — Я не на вас… Но все равно извините.
— На кого? — он склонился еще ниже, вперив в меня свои потемневшие от злости глаза.
— Не важно… — я махнула рукой, стараясь отстранится.
— Говори! — рявкнул он. — Пока я добрый! Иначе будешь отвечать за свой базар.
Позвонив в техподдержку, чтобы разобраться с новым ультрасовременным вибратором, я нарвалась на самый непристойный разговор в своей жизни. На той стороне двое горячих мужчин, и у них свои методы помощи. А я точно туда попала?
Они — мои сводные братья. Я сбежала к ним из личного ада.
Мы виделись последний раз три года назад. Но теперь я выросла, и они больше не смотрят на меня по‑братски. Их взгляды слишком горячие. Слишком жадные. Слишком личные.
Макс — моя первая влюблённость. Алекс — надёжный взрослый, рядом с которым спокойно. Они разные, как лава и сталь.
Этим летом, когда стираются запреты, вопрос только в том, кто сделает первый шаг.
Мы виделись последний раз три года назад. Но теперь я выросла, и они больше не смотрят на меня по‑братски. Их взгляды слишком горячие. Слишком жадные. Слишком личные.
Макс — моя первая влюблённость. Алекс — надёжный взрослый, рядом с которым спокойно. Они разные, как лава и сталь.
Этим летом, когда стираются запреты, вопрос только в том, кто сделает первый шаг.
— Не приближайся ко мне, — шиплю ему в лицо, чувствуя, как от его запаха кружится голова. Дерзкий. Пряный. Такой, от которого забываешь, как дышать.
Отступаю на шаг, хотя всё внутри тянется к нему, как магнит к железу.
Он раздражает меня до скрежета зубов. Красив до безобразия. И он... живёт в моём доме.
— Не лезу. Пока. — Его голос опускается на опасно низкую частоту. — Но знаешь, что интересно? Чем сильнее ты бесишься, тем больше хочешь, чтобы я остался.
— Ты мне не нужен, Тимур.
— Ага. Тогда почему дрожат пальцы?
— От ярости.
— От желания. Признай уже, Дина, рядом со мной тебе нужно что-то покрепче занятий, — влажно шепчет на ушко и ведёт пальцами вверх по моему бедру.
Отступаю на шаг, хотя всё внутри тянется к нему, как магнит к железу.
Он раздражает меня до скрежета зубов. Красив до безобразия. И он... живёт в моём доме.
— Не лезу. Пока. — Его голос опускается на опасно низкую частоту. — Но знаешь, что интересно? Чем сильнее ты бесишься, тем больше хочешь, чтобы я остался.
— Ты мне не нужен, Тимур.
— Ага. Тогда почему дрожат пальцы?
— От ярости.
— От желания. Признай уже, Дина, рядом со мной тебе нужно что-то покрепче занятий, — влажно шепчет на ушко и ведёт пальцами вверх по моему бедру.
- Давно не виделись, детка.
Пробирающий до мурашек голос прозвучал неожиданно.
- Я думал, будет скучно, а тут…
- Вечер обещает быть более чем интересным…
Встреча с подругой обернулась неожиданностью: вместо новых знакомств меня ждали мои порочные сводные. Их хищные усмешки не предвещают ничего хорошего. Так какую же бесстыдную игру они задумали на этот раз?
Пробирающий до мурашек голос прозвучал неожиданно.
- Я думал, будет скучно, а тут…
- Вечер обещает быть более чем интересным…
Встреча с подругой обернулась неожиданностью: вместо новых знакомств меня ждали мои порочные сводные. Их хищные усмешки не предвещают ничего хорошего. Так какую же бесстыдную игру они задумали на этот раз?
—Уклонение от супружеских обязанностей, отсутствие эмпатии, фригидность, — главврач зачитывает диагноз, как обвинение.
— Я здесь по ошибке!
— Все здесь по ошибке, а лечение требуется, — врач ухмыляется. — Посмотрим, что у вас там за ошибки. Трусы можете оставить на стуле.
Муж отправил меня в психиатрическую клинику, обозвав последними словами. Здесь меня решился обследовать сам главврач, о котором судачит вся больница. И методы у него совсем нестандартные…
— Я здесь по ошибке!
— Все здесь по ошибке, а лечение требуется, — врач ухмыляется. — Посмотрим, что у вас там за ошибки. Трусы можете оставить на стуле.
Муж отправил меня в психиатрическую клинику, обозвав последними словами. Здесь меня решился обследовать сам главврач, о котором судачит вся больница. И методы у него совсем нестандартные…
– Тебе тут не место, городская, – сообщил мой новый сосед. – Дело в том, что я не слишком рад, что ты сюда припёрлась.
Его взгляд скользнул вниз по моей шее, груди, талии. Медленно, нагло, будто он уже раздевал меня глазами. И, чёрт возьми, мне стало жарко.
– Я никому не мешаю, – прошептала я, но голос дрогнул.
– Мешаешь. Мне. Ты должна продать мне этот дом.
– Я ничего вам не продам!
Он наклонился, и его губы оказались рядом с моим ухом.
– У тебя три дня, чтобы передумать, крошка. Потом я начну убеждать… жёстче.
От его слов по телу пробежала волна мурашек. Не от страха. От чего-то другого. Острого. Запретного.
Если он думает, что я его испугалась, то он глубоко ошибается. Пусть только посмеет ещё раз зайти без приглашения на мою территорию!
Его взгляд скользнул вниз по моей шее, груди, талии. Медленно, нагло, будто он уже раздевал меня глазами. И, чёрт возьми, мне стало жарко.
– Я никому не мешаю, – прошептала я, но голос дрогнул.
– Мешаешь. Мне. Ты должна продать мне этот дом.
– Я ничего вам не продам!
Он наклонился, и его губы оказались рядом с моим ухом.
– У тебя три дня, чтобы передумать, крошка. Потом я начну убеждать… жёстче.
От его слов по телу пробежала волна мурашек. Не от страха. От чего-то другого. Острого. Запретного.
Если он думает, что я его испугалась, то он глубоко ошибается. Пусть только посмеет ещё раз зайти без приглашения на мою территорию!
Подборка жесткой эротики
Выберите полку для книги