Книги в жанре «Жесткая эротика» по тегу «vlastnyy-geroy»
Он сидит в директорском кресле и усмехается. Пять лет я не видела бывшего, и вот нарисовался - не сотрешь. Предлагает должность и большую зарплату. И интим три раза в неделю.
Ну да. Вышвырнул, потому что был уверен в моей измене, растер меня так, что я с трудом собралась.
Но положение безвыходное, мама болеет, сестра не работает, и приходится идти на все его условия.
Ну да. Вышвырнул, потому что был уверен в моей измене, растер меня так, что я с трудом собралась.
Но положение безвыходное, мама болеет, сестра не работает, и приходится идти на все его условия.
Зумрат — цена отцовского долга. Ибрагим — мужчина, о котором в селе говорят шёпотом. Он забирает её в жёны, даже не взглянув на приданое. Только на шрам, который она прятала семь лет.
— Сними платок.
— Нет, — вырвалось.
— Снимай. Трижды не повторяю.
Он не отвернулся от уродства, которое она ненавидела в себе больше всего. Он коснулся его так, будто это было единственное, что имело значение.
Но за спокойствием Ибрагима — тайна, способная разрушить всё, что между ними появилось. И когда правда всплывёт, вопрос будет только один: останется ли она рядом с человеком, который однажды уже убивал ради любви?
Жёсткая эротика. Кавказский колорит.
— Сними платок.
— Нет, — вырвалось.
— Снимай. Трижды не повторяю.
Он не отвернулся от уродства, которое она ненавидела в себе больше всего. Он коснулся его так, будто это было единственное, что имело значение.
Но за спокойствием Ибрагима — тайна, способная разрушить всё, что между ними появилось. И когда правда всплывёт, вопрос будет только один: останется ли она рядом с человеком, который однажды уже убивал ради любви?
Жёсткая эротика. Кавказский колорит.
— Я не могу дышать без тебя, — говорит он, глядя мне в глаза. — Это пугает меня. Я слишком стар для этого.
Я смотрю на его седые виски и чувствую, как он боится собственной силы. Он привык решать, но когда я вхожу в его кабинет, он теряет контроль.
— Но ты любишь меня, — говорю я.
— Да, — выдыхает он. — Я люблю тебя.
Его семья требует, чтобы он оставил меня. Традиции говорят, что я не подхожу ему. Но он не отпускает мою руку. И тогда я понимаю: я не просто его секретарша. Я — его выбор. И я готова принять его мир.
Я смотрю на его седые виски и чувствую, как он боится собственной силы. Он привык решать, но когда я вхожу в его кабинет, он теряет контроль.
— Но ты любишь меня, — говорю я.
— Да, — выдыхает он. — Я люблю тебя.
Его семья требует, чтобы он оставил меня. Традиции говорят, что я не подхожу ему. Но он не отпускает мою руку. И тогда я понимаю: я не просто его секретарша. Я — его выбор. И я готова принять его мир.
Отец Ульяны погиб, и его последняя воля — отдать дочь в дом криминального авторитета Яна. Здесь не говорят о чувствах, здесь решают судьбы. Ян старше, холоден и опасен. Он предлагает Ульяне сделку: брак с его сыном и безопасность. Но с первой минуты между ними проскальзывает нечто большее — ток, от которого немеют пальцы. Он не прикасается к ней, но каждую ночь стоит за дверью её спальни. Она не должна хотеть его. Он не имеет права хотеть её. Но когда Ульяна делает шаг в пропасть, Ян произносит слова, которые меняют всё:
— Ты уверена?
— Я уже сказала.
— Я не уйду потом, Ульяна. Если войду в твою комнату сегодня — не уйду никогда.
— Пусть.
Тёмный, чувственный роман о том, как в мире, где нет места любви, она становится единственной настоящей силой.
— Ты уверена?
— Я уже сказала.
— Я не уйду потом, Ульяна. Если войду в твою комнату сегодня — не уйду никогда.
— Пусть.
Тёмный, чувственный роман о том, как в мире, где нет места любви, она становится единственной настоящей силой.
Он – самый настоящий дьявол. Она – его грешный ангел. Сенатор и банкир Ретт Грейсон всегда привык получать то, что хочет. Студентка Джин Эванс не из тех, кто будет подчиняться. Судьба решила все сама, связав этих двоих контрактом. Жизнь молодой девушки изменилась, когда на кон встало будущее ее семьи. Золотая клетка сроком на пять лет могла сломать белокурого ангела, но Джин оказалась очень сильной духом. Выяснилось, что Ретт совершенно не готов к такой миссис Грейсон…
– Артем Сергеевич, что вы делаете? – выдыхаю, глядя, как мой свекор надевает на свои красивые пальцы медицинскую перчатку.
– Хочу тебя осмотреть, Лизонька. Иди на кресло, – почти приказывает, но ласково.
– Я не могу, – пячусь.
– Можешь, – отвечает заглянувший в кабинет Андрей Юрьевич.
Второй мужчина – сексолог и друг моего свекра.
– Мы поможем тебя испытать первое в твоей жизни удовольствие, девочка, – с темнотой в голосе проговаривает свекор. – Не бойся нас.
– Хочу тебя осмотреть, Лизонька. Иди на кресло, – почти приказывает, но ласково.
– Я не могу, – пячусь.
– Можешь, – отвечает заглянувший в кабинет Андрей Юрьевич.
Второй мужчина – сексолог и друг моего свекра.
– Мы поможем тебя испытать первое в твоей жизни удовольствие, девочка, – с темнотой в голосе проговаривает свекор. – Не бойся нас.
- Эм… это была не я.
- Ох, малышка, - расплылся в хищной улыбке заместитель босса, - нас такими оправданиями не проведёшь.
- Эти красивые глазки выдают тебя, - протянул босс.
Пальцы беззастенчиво скользнули на приоткрытые губы, сминая и надавливая. Я почувствовала, как всё внутри предательски отозвалось на этот откровенный жест сладким томлением.
- С нами тебе не нужно скрывать свои желания. Мы мужчины с широкими взглядами и тоже любим развлечения.
Боссы узнали мой запретный секрет, который я тщательно скрывала. Что же теперь будет?
- Ох, малышка, - расплылся в хищной улыбке заместитель босса, - нас такими оправданиями не проведёшь.
- Эти красивые глазки выдают тебя, - протянул босс.
Пальцы беззастенчиво скользнули на приоткрытые губы, сминая и надавливая. Я почувствовала, как всё внутри предательски отозвалось на этот откровенный жест сладким томлением.
- С нами тебе не нужно скрывать свои желания. Мы мужчины с широкими взглядами и тоже любим развлечения.
Боссы узнали мой запретный секрет, который я тщательно скрывала. Что же теперь будет?
Я пришла на собеседование в мешковатых джинсах и толстых очках. Он сказал: «Ты идеальна. Но выглядишь как замарашка». И я согласилась стать его проектом.
Он снял мои очки, сменил одежду, открыл мою фигуру, которую я прятала годами. Теперь я — звезда его отеля. Все мужчины хотят меня. Один из них домогается, другой — тот, кто создал меня — хочет обладать мной.
Но я не игрушка. Я — та, кого он создал. И я сама решаю, с кем быть.
Он снял мои очки, сменил одежду, открыл мою фигуру, которую я прятала годами. Теперь я — звезда его отеля. Все мужчины хотят меня. Один из них домогается, другой — тот, кто создал меня — хочет обладать мной.
Но я не игрушка. Я — та, кого он создал. И я сама решаю, с кем быть.
— Простите, — шепчу я, опуская взгляд в пол.
Мне стыдно, страшно, но ко всему этому примешивается что-то еще. Странное чувство где-то в животе из-за обнаженной груди генерального. Его мышцы просто огромные…
— И что мне с тобой делать? — его голос раздается ближе, чем я рассчитывала, и тело начинает бить дрожь.
Протягиваю ему рубашку, не поднимая головы.
— Не увольняйте, — с трудом сглатываю комок в горле. — Мне очень нужна эта работа.
— Как сильно? — низким голосом спрашивает Олег Витальевич.
— Очень, — прикрыв глаза, признаю я. — Мама болеет, и…
Я не успеваю закончить — в дверь стучат.
— Очень, говоришь, — генеральный забирает рубашку у меня из рук и по шороху понимаю, что он одевается. На секунду испытываю сожаление по этому поводу. — Вернешься сюда после встречи с инвесторами. А это, — он замолкает, но тут же продолжает, — через полтора часа. И если опоздаешь хоть на секунду, пожалеешь еще больше.
Мне стыдно, страшно, но ко всему этому примешивается что-то еще. Странное чувство где-то в животе из-за обнаженной груди генерального. Его мышцы просто огромные…
— И что мне с тобой делать? — его голос раздается ближе, чем я рассчитывала, и тело начинает бить дрожь.
Протягиваю ему рубашку, не поднимая головы.
— Не увольняйте, — с трудом сглатываю комок в горле. — Мне очень нужна эта работа.
— Как сильно? — низким голосом спрашивает Олег Витальевич.
— Очень, — прикрыв глаза, признаю я. — Мама болеет, и…
Я не успеваю закончить — в дверь стучат.
— Очень, говоришь, — генеральный забирает рубашку у меня из рук и по шороху понимаю, что он одевается. На секунду испытываю сожаление по этому поводу. — Вернешься сюда после встречи с инвесторами. А это, — он замолкает, но тут же продолжает, — через полтора часа. И если опоздаешь хоть на секунду, пожалеешь еще больше.
– Что вы делаете?! – воплю.
Так больно, что слезы из глаз.
– Наказываю тебя, – поясняет Риткин папа. – Нечего было ложиться в таком виде в постель ко взрослому мужику! Чего ты ждала?
Чего угодно! Только не этого!
***
Осталась ночевать у подружки. Легла в спальне ее отца, которого не было дома, а он вернулся внезапно и сразу приступил к делу. Перепутал меня с одной из своих пассий!
Так больно, что слезы из глаз.
– Наказываю тебя, – поясняет Риткин папа. – Нечего было ложиться в таком виде в постель ко взрослому мужику! Чего ты ждала?
Чего угодно! Только не этого!
***
Осталась ночевать у подружки. Легла в спальне ее отца, которого не было дома, а он вернулся внезапно и сразу приступил к делу. Перепутал меня с одной из своих пассий!
Подборка жесткой эротики с властным героем
Выберите полку для книги