Книги в жанре «Женский роман» по тегу «ochen-emotsionalno»
— Она не любовница, — обрывает меня Яр. — Она любимая…
— Ты такой же как твой отец, — стараюсь в голос вложить как можно больше яда.
— Нет, я, в отличие от отца, другую женщину в семью не приведу. Поэтому можешь не переживать, ты о ней больше не услышишь. Все нормально.
— Нормально, что вы с отцом обзавелись любовницами? — сарказм прямо сочиться из каждого моего слова.
— Нет, — вздыхает Яр. — Но такое бывает.
— Бывает? Бывает, что у мужчины есть жена, ребенок, второй на подходе, и он вдруг понимает, что любит другую?
— Да. Бывает, — спокойно отвечает муж. — Если бы ты не была беременна, мы бы уже давно развелись! А так…
Вот говорила мне бабушка, чтобы я не выходила замуж за военного. У человека в погонах есть долг только перед своей страной, семья всегда будет уходить на задний план. Ох, если бы я ее послушала, не потеряла бы самое дорогое...
— Ты такой же как твой отец, — стараюсь в голос вложить как можно больше яда.
— Нет, я, в отличие от отца, другую женщину в семью не приведу. Поэтому можешь не переживать, ты о ней больше не услышишь. Все нормально.
— Нормально, что вы с отцом обзавелись любовницами? — сарказм прямо сочиться из каждого моего слова.
— Нет, — вздыхает Яр. — Но такое бывает.
— Бывает? Бывает, что у мужчины есть жена, ребенок, второй на подходе, и он вдруг понимает, что любит другую?
— Да. Бывает, — спокойно отвечает муж. — Если бы ты не была беременна, мы бы уже давно развелись! А так…
Вот говорила мне бабушка, чтобы я не выходила замуж за военного. У человека в погонах есть долг только перед своей страной, семья всегда будет уходить на задний план. Ох, если бы я ее послушала, не потеряла бы самое дорогое...
– Твоя дочь похожа на меня. Почему? – играет желваками Алан.
Сжимаюсь внутренне от его напора. Я не привыкла иметь дело с такими мужчинами.
– На что ты намекаешь? – собрав в себе остатки гордости, недовольно прищуриваюсь.
– На то, что Майя – моя. Мой ребенок, понимаешь? – выдыхает мне в лицо, нарушив все личные границы.
– Этого не может быть! – восклицаю с эмоцией. – У Майи есть отец, и это мой муж. Бывший… Почти…
– Уверена? – злится, что упоминаю Сергея.
Мужчины не знакомы, но Алан его, кажется, заочно ненавидит.
– Конечно, уверена, – закипаю от праведного гнева. – Я что, по-твоему, не знаю от кого родила?
– Думаю, тест ДНК все расставит по своим местам.
Муж выгнал меня из дома, заподозрив в измене, которой не было.
Вместе с «прицепом» – так он цинично назвал дочку.
Мы были вынуждены поселиться в домике у подножия гор.
А потом дочь сама нашла своего настоящего отца…
Сжимаюсь внутренне от его напора. Я не привыкла иметь дело с такими мужчинами.
– На что ты намекаешь? – собрав в себе остатки гордости, недовольно прищуриваюсь.
– На то, что Майя – моя. Мой ребенок, понимаешь? – выдыхает мне в лицо, нарушив все личные границы.
– Этого не может быть! – восклицаю с эмоцией. – У Майи есть отец, и это мой муж. Бывший… Почти…
– Уверена? – злится, что упоминаю Сергея.
Мужчины не знакомы, но Алан его, кажется, заочно ненавидит.
– Конечно, уверена, – закипаю от праведного гнева. – Я что, по-твоему, не знаю от кого родила?
– Думаю, тест ДНК все расставит по своим местам.
Муж выгнал меня из дома, заподозрив в измене, которой не было.
Вместе с «прицепом» – так он цинично назвал дочку.
Мы были вынуждены поселиться в домике у подножия гор.
А потом дочь сама нашла своего настоящего отца…
– Мама, я рюкзак забыл в машине!
– Сходи сам.
Возвращается быстро с рюкзаком на плече и довольным видом.
– Там ещё какая-то коробка валялась, – говорит он, протягивая мне небольшой чёрный футляр. – На полу, за передним сиденьем.
Беру.
Стою посреди прихожей с футляром для украшений.
Через две недели – наша годовщина.
Значит, Дима подготовил сюрприз.
Не открывать. Это его подарок, его сюрприз. Я не должна портить момент.
Руки тянутся сами… Только одним глазком. Только чтобы знать. Открываю. Внутри браслет.
У меня перехватывает дыхание.
Он прекрасен. Беру его в руки. И вижу гравировку.
«Моей единственной А. Наш год – лучший в моей жизни. Навсегда твой Д.»
Перечитываю ещё раз.
Моей единственной “А”?
Меня зовут Вероника! Ника!
– Сходи сам.
Возвращается быстро с рюкзаком на плече и довольным видом.
– Там ещё какая-то коробка валялась, – говорит он, протягивая мне небольшой чёрный футляр. – На полу, за передним сиденьем.
Беру.
Стою посреди прихожей с футляром для украшений.
Через две недели – наша годовщина.
Значит, Дима подготовил сюрприз.
Не открывать. Это его подарок, его сюрприз. Я не должна портить момент.
Руки тянутся сами… Только одним глазком. Только чтобы знать. Открываю. Внутри браслет.
У меня перехватывает дыхание.
Он прекрасен. Беру его в руки. И вижу гравировку.
«Моей единственной А. Наш год – лучший в моей жизни. Навсегда твой Д.»
Перечитываю ещё раз.
Моей единственной “А”?
Меня зовут Вероника! Ника!
В своих розовых мечтах я всегда видела себя образцовой женой и матерью. Шла к этому летящей походкой пятнадцать лет пока Любимый стремительно делал карьеру, а дети искрили талантами и отличными оценками. Вот только замуж он меня так и не позвал, зато, позвал другую.
Но именно тогда я для себя поняла, что для реальных изменений недостаточно одной лишь мотивации. Тебя должна окончательно задолбать драма твоей жизни и это обязательное условие для роста.
______________
Немного жести, немного юмора, и обязательно ХЭ, но только для тех, кто заслужил.
Но именно тогда я для себя поняла, что для реальных изменений недостаточно одной лишь мотивации. Тебя должна окончательно задолбать драма твоей жизни и это обязательное условие для роста.
______________
Немного жести, немного юмора, и обязательно ХЭ, но только для тех, кто заслужил.
- Ты не получишь развод, - муж смотрит на меня холодно. - Хочешь уйти - уходи. Только дочь останется со мной.
- Егор… зачем тебе Есения? - у меня внутри все леденеет, голос предательски срывается. - Ты ведь собираешься строить новую семью со своей любовницей. Пусть она и родит тебе ребенка. Но Есения - моя дочь!
- Не получишь ее, - отрезает он. - Хочешь развода? Уходи одна...
После измены мужа я цепляюсь за последнюю надежду и еду к родителям. Но там меня ждет новый удар.
Их семья тоже рушится.
Так я остаюсь один на один со своей бедой. Муж тянет время, шантажирует дочерью и уверен, что мне некуда идти.
Я сижу в пустой квартире и понимаю, что помощи ждать неоткуда.
Но все меняет один звонок в дверь...
- Егор… зачем тебе Есения? - у меня внутри все леденеет, голос предательски срывается. - Ты ведь собираешься строить новую семью со своей любовницей. Пусть она и родит тебе ребенка. Но Есения - моя дочь!
- Не получишь ее, - отрезает он. - Хочешь развода? Уходи одна...
После измены мужа я цепляюсь за последнюю надежду и еду к родителям. Но там меня ждет новый удар.
Их семья тоже рушится.
Так я остаюсь один на один со своей бедой. Муж тянет время, шантажирует дочерью и уверен, что мне некуда идти.
Я сижу в пустой квартире и понимаю, что помощи ждать неоткуда.
Но все меняет один звонок в дверь...
Еще вчера у меня была семья, карьера успешного хирурга, идеальный муж.
А сегодня в его кабинете в шкафу я нахожу свою полуголую племянницу. И это становится началом конца…
Оказывается, Наташенька ждет ребенка, но развод не входит в планы моего мужа.
— Наташе ребенок не нужен, — заявляет Роман. — А ты мне так и не подарила родного сына. Так что примешь моего ребенка от другой, как я когда-то принял твоего! Иначе…, — угрожающе прищуривается.
— Иначе что? — смотрю на него и поражаюсь цинизму.
— Все, что у тебя есть, дал я. Но также могу и отобрать! — кидает на стол увесистую папку. — Если я пущу вот это в ход, твоей карьере придет конец, Лина! — усмехается с победным видом. — Тебя даже санитаркой ни в одну больницу не возьмут.
Я не прогнулась, и да, муж воплотил свои угрозы в жизнь.
Роман ликовал от победы, но тогда он еще не знал, какое наказание ему уготовила судьба, а я не знала, что мне она подарит взамен…
А сегодня в его кабинете в шкафу я нахожу свою полуголую племянницу. И это становится началом конца…
Оказывается, Наташенька ждет ребенка, но развод не входит в планы моего мужа.
— Наташе ребенок не нужен, — заявляет Роман. — А ты мне так и не подарила родного сына. Так что примешь моего ребенка от другой, как я когда-то принял твоего! Иначе…, — угрожающе прищуривается.
— Иначе что? — смотрю на него и поражаюсь цинизму.
— Все, что у тебя есть, дал я. Но также могу и отобрать! — кидает на стол увесистую папку. — Если я пущу вот это в ход, твоей карьере придет конец, Лина! — усмехается с победным видом. — Тебя даже санитаркой ни в одну больницу не возьмут.
Я не прогнулась, и да, муж воплотил свои угрозы в жизнь.
Роман ликовал от победы, но тогда он еще не знал, какое наказание ему уготовила судьба, а я не знала, что мне она подарит взамен…
Я стою у закрытых дверей реанимации и считаю секунды.
За ними – Иван, мой сын.
В конце коридора Кирилл.
Он идёт сам – на ногах, живой, – и что-то во мне, сжатое в кулак с того момента, как позвонил и сказал “мам, скорую вызвали”, чуть-чуть разжимается. На плече белая повязка. Лицо бледное. Глаза – большие, напуганные.
– Мам, – говорит он. – Иван как?
– Оперируют.
Поворачиваюсь…
Егор стоит в трёх шагах. Смотрит на Кирилла.
Я знаю, что он видит.
– Маша, – говорит Егор. Тихо. Почти без интонации.
– Сколько им лет?
– Двенадцать, – отвечаю я.
Пауза.
– Это мои дети?
Смотрю на Егора.
Он ждёт. Он уже знает ответ. Но ждёт, потому что пока не сказано вслух – ещё можно стоять вот так и дышать.
– Да.
Одно слово. Две буквы. Тринадцать лет.
Он не говорит ничего. Стоит и смотрит – и я вижу, как это слово проходит сквозь него медленно, как что-то очень горячее сквозь то, что к этому не было готово.
За ними – Иван, мой сын.
В конце коридора Кирилл.
Он идёт сам – на ногах, живой, – и что-то во мне, сжатое в кулак с того момента, как позвонил и сказал “мам, скорую вызвали”, чуть-чуть разжимается. На плече белая повязка. Лицо бледное. Глаза – большие, напуганные.
– Мам, – говорит он. – Иван как?
– Оперируют.
Поворачиваюсь…
Егор стоит в трёх шагах. Смотрит на Кирилла.
Я знаю, что он видит.
– Маша, – говорит Егор. Тихо. Почти без интонации.
– Сколько им лет?
– Двенадцать, – отвечаю я.
Пауза.
– Это мои дети?
Смотрю на Егора.
Он ждёт. Он уже знает ответ. Но ждёт, потому что пока не сказано вслух – ещё можно стоять вот так и дышать.
– Да.
Одно слово. Две буквы. Тринадцать лет.
Он не говорит ничего. Стоит и смотрит – и я вижу, как это слово проходит сквозь него медленно, как что-то очень горячее сквозь то, что к этому не было готово.
— Катя беременна от меня, — буднично произнёс муж.
— Ты только что лез ко мне целоваться, — мой голос дрожал.
— Хотел напоследок побыть с тобой, — пожимает плечами.
— Переспать, поесть и уйти к беременной бывшей?! — крик эхом ударил по стенам.
— Так бывает. Ты же не совсем чужая… Столько лет прожили под одной крышей.
— И как давно ты с ней? — вырвалось само.
— Я и не переставал с ней быть, — спокойно бросил он. — Её всё устраивало. Это ты вечно со своими принципами.
— Никогда больше не трогай меня! Убирайся!
— Ты слишком драматична, — хмыкнул он, беря ключи.
— Для меня всё закончилось. Прямо сейчас, — прошептала я спокойно и ушла.
Эта ночь для меня стала роковой. Муж ушёл к другой, в городе стало слишком опасно, а в госпиталь ко мне поступил с ранением мой бывший… Его жизнь была в моих руках. Но он даже не догадывался, что нашему сыну уже целых семь лет и он — вылитый он…
— Ты только что лез ко мне целоваться, — мой голос дрожал.
— Хотел напоследок побыть с тобой, — пожимает плечами.
— Переспать, поесть и уйти к беременной бывшей?! — крик эхом ударил по стенам.
— Так бывает. Ты же не совсем чужая… Столько лет прожили под одной крышей.
— И как давно ты с ней? — вырвалось само.
— Я и не переставал с ней быть, — спокойно бросил он. — Её всё устраивало. Это ты вечно со своими принципами.
— Никогда больше не трогай меня! Убирайся!
— Ты слишком драматична, — хмыкнул он, беря ключи.
— Для меня всё закончилось. Прямо сейчас, — прошептала я спокойно и ушла.
Эта ночь для меня стала роковой. Муж ушёл к другой, в городе стало слишком опасно, а в госпиталь ко мне поступил с ранением мой бывший… Его жизнь была в моих руках. Но он даже не догадывался, что нашему сыну уже целых семь лет и он — вылитый он…
— Помогите!
Мою размеренную прогулку по лесу нарушает детский крик.
Меньше всего, приехав на отдых к другу, я ожидал услышать такое.
— Помогите! — снова звонко, надрывно.
— Стоп! — ловлю кучерявую, голубоглазую девчонку. — Ты откуда? Потерялась?
— Дядя, ты кто?
— Волк! — выпаливаю свое служебное прозвище на автомате.
— Отлично! Ты-то мне и нужен!
И, не дав мне даже нормально испугаться, добавляет самое страшное слово, какое мужчина может услышать зимой в лесу:
— Будешь моим папой!
Ну, Волков, ты попал! Отвожу девчонку матери и понимаю, что это мое приключение не закончилось, а только началось. Потому что у матери самые настоящие неприятности. Реальные. Неразрешимые. Мне они по плечу, а ей явно нет. Бандиты пытаются лишить ее единственного дома, потому что им очень нужен участок.
А еще эти глаза… Мне кажется, я уже видел эти глаза… Лет семь назад…
Или нет?
Мою размеренную прогулку по лесу нарушает детский крик.
Меньше всего, приехав на отдых к другу, я ожидал услышать такое.
— Помогите! — снова звонко, надрывно.
— Стоп! — ловлю кучерявую, голубоглазую девчонку. — Ты откуда? Потерялась?
— Дядя, ты кто?
— Волк! — выпаливаю свое служебное прозвище на автомате.
— Отлично! Ты-то мне и нужен!
И, не дав мне даже нормально испугаться, добавляет самое страшное слово, какое мужчина может услышать зимой в лесу:
— Будешь моим папой!
Ну, Волков, ты попал! Отвожу девчонку матери и понимаю, что это мое приключение не закончилось, а только началось. Потому что у матери самые настоящие неприятности. Реальные. Неразрешимые. Мне они по плечу, а ей явно нет. Бандиты пытаются лишить ее единственного дома, потому что им очень нужен участок.
А еще эти глаза… Мне кажется, я уже видел эти глаза… Лет семь назад…
Или нет?
— Ты будешь моей второй женой, Аида, — ошарашивает меня босс, — Мадина останется первой и главной. Собственно, поэтому согласия в ЗАГСе от тебя не потребуется.
Не знаю почему, но участь быть не единственной преследует меня всю взрослую жизнь.
Началось всё со студенческой любви, где о кавказские традиции всё разбилось, а закончилось тем, что мой муж, который ни к Кавказу, ни к Исламу никогда не имел никакого отношения, решил стать мусульманином и взять вторую жену.
«Им можно, чем я хуже?» — заявил он.
Собственно, на этих словах наш брак и закончился.
И вот опять…
— Мне нужна вторая жена, Аида. И ей станешь ты.
Одновременно со словами босса я слышу, как за моей спиной открывается дверь, оглядываюсь и замираю.
Это он…
Моя первая любовь.
Мой Данияр.
— Вторая жена? — повторяет он за братом, уничтожая меня взглядом.
Не знаю почему, но участь быть не единственной преследует меня всю взрослую жизнь.
Началось всё со студенческой любви, где о кавказские традиции всё разбилось, а закончилось тем, что мой муж, который ни к Кавказу, ни к Исламу никогда не имел никакого отношения, решил стать мусульманином и взять вторую жену.
«Им можно, чем я хуже?» — заявил он.
Собственно, на этих словах наш брак и закончился.
И вот опять…
— Мне нужна вторая жена, Аида. И ей станешь ты.
Одновременно со словами босса я слышу, как за моей спиной открывается дверь, оглядываюсь и замираю.
Это он…
Моя первая любовь.
Мой Данияр.
— Вторая жена? — повторяет он за братом, уничтожая меня взглядом.
Подборка эмоциональных женских романов
Выберите полку для книги