Книги в жанре «Женский роман» по тегу «ochen-emotsionalno»
— Сколько?
Голос выходит нормальный. Я даже удивляюсь, какой он нормальный.
— Что?
— Сколько это длится?
Он может соврать. У него есть секунда, чтобы соврать, и я эту секунду вижу — как он её берёт и не пользуется.
— Год.
Что-то в животе опускается вниз, как в лифте. Я подтягиваю к себе ещё одну крошку.
Не «пару месяцев». Не «это было три раза, ничего не значило». Год — спокойно, почти с облегчением, как человек, который наконец кладёт на стол то, что долго нёс.
И я понимаю, что дело гораздо хуже, чем измена.
— Ты был в моём свитере, — говорю я.
— Что?
— Зелёный. Который я тебе подарила. Ты в нём был тридцать первого.
— Марин...
— Кто фотографировал?
— Какая разница...
— Кто фотографировал, Андрей?
Он трёт лицо ладонями.
— Оксана, наверное. Не помню.
— В чьей квартире?
— У мамы.
Я киваю. Медленно.
Оливье в моей синей миске. У свекрови. Тридцать первого декабря, пока я с Соней смотрю «Иронию судьбы» и в полночь загадываю, чтобы у нас всё было хорошо.
Голос выходит нормальный. Я даже удивляюсь, какой он нормальный.
— Что?
— Сколько это длится?
Он может соврать. У него есть секунда, чтобы соврать, и я эту секунду вижу — как он её берёт и не пользуется.
— Год.
Что-то в животе опускается вниз, как в лифте. Я подтягиваю к себе ещё одну крошку.
Не «пару месяцев». Не «это было три раза, ничего не значило». Год — спокойно, почти с облегчением, как человек, который наконец кладёт на стол то, что долго нёс.
И я понимаю, что дело гораздо хуже, чем измена.
— Ты был в моём свитере, — говорю я.
— Что?
— Зелёный. Который я тебе подарила. Ты в нём был тридцать первого.
— Марин...
— Кто фотографировал?
— Какая разница...
— Кто фотографировал, Андрей?
Он трёт лицо ладонями.
— Оксана, наверное. Не помню.
— В чьей квартире?
— У мамы.
Я киваю. Медленно.
Оливье в моей синей миске. У свекрови. Тридцать первого декабря, пока я с Соней смотрю «Иронию судьбы» и в полночь загадываю, чтобы у нас всё было хорошо.
Муж изменил с моей же подругой, и она залетела.
А дальше был ад. Ужасно болезненный развод.
Меня болтало тогда в истериках, я то проклинала Доронина, то умоляла вернуться.
Но он выбрал ее и ее малыша.
И вот, они остались там, в любви, мире и согласии, а я сбежала.
И только потом узнала новость, которая не позволила сойти с ума.
Бог все же совершил чудо, подарил мне ребенка.
Скрывать я не стала. Но получила от Доронина послание: «Этот ребёнок мне уже не нужен. У меня есть другой. Живи дальше своей жизнью».
И я жила. Почти семь лет. Мне было ради кого.
Но однажды бывший муж врывается в мою жизнь снова, и не один. У него тоже дочь, и она поразительно похожа на мою…
А дальше был ад. Ужасно болезненный развод.
Меня болтало тогда в истериках, я то проклинала Доронина, то умоляла вернуться.
Но он выбрал ее и ее малыша.
И вот, они остались там, в любви, мире и согласии, а я сбежала.
И только потом узнала новость, которая не позволила сойти с ума.
Бог все же совершил чудо, подарил мне ребенка.
Скрывать я не стала. Но получила от Доронина послание: «Этот ребёнок мне уже не нужен. У меня есть другой. Живи дальше своей жизнью».
И я жила. Почти семь лет. Мне было ради кого.
Но однажды бывший муж врывается в мою жизнь снова, и не один. У него тоже дочь, и она поразительно похожа на мою…
Ключи скользят в вспотевших ладонях. Сердце бьётся где-то в горле, каждый удар отдаётся в висках.
Подъездная дверь поддаётся с тихим скрипом. Четыре этажа вверх. Ноги ватные, но я иду. Поднимаюсь. Не останавливаюсь.
Квартира 47 – та самая, где мы столько раз бывали в гостях у его брата. Где отмечали дни рождения, где пили чай на кухне, где собирались семьями.
Теперь здесь логово моего мужа и его любовницы.
Вставляю ключ в замок. Поворачиваю. Дверь открывается.
В квартире пахнет её духами. Слышу голоса из комнаты – его и её. Они смеются над чем-то, разговаривают. Звучит музыка – что-то современное, ритмичное.
Достаю телефон и включаю запись видео. Потом делаю шаг вперёд. Еще один. Иду по коридору к комнате.
Дверь приоткрыта.
Захожу внутрь.
Это конец. Окончательный, бесповоротный конец нашего брака.
Время останавливается.
Подъездная дверь поддаётся с тихим скрипом. Четыре этажа вверх. Ноги ватные, но я иду. Поднимаюсь. Не останавливаюсь.
Квартира 47 – та самая, где мы столько раз бывали в гостях у его брата. Где отмечали дни рождения, где пили чай на кухне, где собирались семьями.
Теперь здесь логово моего мужа и его любовницы.
Вставляю ключ в замок. Поворачиваю. Дверь открывается.
В квартире пахнет её духами. Слышу голоса из комнаты – его и её. Они смеются над чем-то, разговаривают. Звучит музыка – что-то современное, ритмичное.
Достаю телефон и включаю запись видео. Потом делаю шаг вперёд. Еще один. Иду по коридору к комнате.
Дверь приоткрыта.
Захожу внутрь.
Это конец. Окончательный, бесповоротный конец нашего брака.
Время останавливается.
– Я тебе изменяю, Настя. Знакомься, это моя любовница, – муж кивком головы указывает на белокурую девчонку, которой на вид не больше восемнадцати лет.
Я узнаю её. Это дочь нашего главного врача…
– Как давно ты спишь с ней? – кричу, срывая голос.
– Полгода, – хмыкает мерзавец. – Раз уж ты обо всём узнала, хочу сказать, что я тебя бросаю. Наша семья – ошибка, которую я намерен исправить, – натягивает на себя халат.
– Почему, Костя? – чуть ли не плачу. – У нас ведь всё было хорошо…
– Это ты так думаешь. Я женился на тебе только потому, что ты забеременела и отказалась делать аборт. Думал, стерпится-слюбится, но нет. А Кристиночка… С ней легко и весело. К тому же её папаша-главврач ко мне очень благосклонен, ведь его единственная дочурка безумно в меня влюблена.
Гад ухмыляется, и я понимаю – он давно это спланировал.
Он бросил меня и шестилетнюю дочь ради карьеры, связей и амбиций. Но восемнадцать лет спустя судьба снова столкнула нас. И я больше не позволю сделать себе больно.
Я узнаю её. Это дочь нашего главного врача…
– Как давно ты спишь с ней? – кричу, срывая голос.
– Полгода, – хмыкает мерзавец. – Раз уж ты обо всём узнала, хочу сказать, что я тебя бросаю. Наша семья – ошибка, которую я намерен исправить, – натягивает на себя халат.
– Почему, Костя? – чуть ли не плачу. – У нас ведь всё было хорошо…
– Это ты так думаешь. Я женился на тебе только потому, что ты забеременела и отказалась делать аборт. Думал, стерпится-слюбится, но нет. А Кристиночка… С ней легко и весело. К тому же её папаша-главврач ко мне очень благосклонен, ведь его единственная дочурка безумно в меня влюблена.
Гад ухмыляется, и я понимаю – он давно это спланировал.
Он бросил меня и шестилетнюю дочь ради карьеры, связей и амбиций. Но восемнадцать лет спустя судьба снова столкнула нас. И я больше не позволю сделать себе больно.
В моем сердце не просто пустота. Там выжженная пустыня. Искореженное, истекающее кровью сердце. Я понимаю, не одну меня предали. Таких историй море. Пройдет время, и я переживу, забуду, успокоюсь. Но понимать и принять по-настоящему — разные вещи. А принять у меня не получается. Уже почти месяц прошел, а внутри все так же больно и остро. Как в тот, первый день. Когда я своими глазами увидела мужа и…
🔸 Эмоции на грани
🔸 Героиня с тайной
🔸 Измена и предательство
🔸 Ошибки и раскаяние
🔸 Главы от мужского лица
🔸 Литсериал, 1 серия
🔸 В книге нет упоминания запрещенных веществ
История Лики и Богдана заканчивается во второй серии сериала. В третьей и четвертой сериях уже другие герои. Эти серии можно читать отдельно.
🔸 Эмоции на грани
🔸 Героиня с тайной
🔸 Измена и предательство
🔸 Ошибки и раскаяние
🔸 Главы от мужского лица
🔸 Литсериал, 1 серия
🔸 В книге нет упоминания запрещенных веществ
История Лики и Богдана заканчивается во второй серии сериала. В третьей и четвертой сериях уже другие герои. Эти серии можно читать отдельно.
— Хватит с меня твоих измен, оправданий, унижения! Хватит, Малышев! Я тебе не игрушка, не рабыня, поэтому отпусти… Не мешай разводу, перестань подкупать судей и адвокатов. Иди дальше развлекайся с секретаршами, помощницами, а на сдачу пару шлюх сними!
— Лер, может, ты забыла про брачный контракт?
Я оказалась марионеткой в предвыборной программе своего мужа. Но когда я уже была на краю отчаяния, на моем пути встретился ОН…
Добрынин стал моим спасением… Наглый, жесткий и преступно горячий владелец хоккейного клуба «Львы». Он не знает слова «нет», не умеет проигрывать, не щадит врагов, не видит преград. Прёт как танк, видя только цель… И этой целью стала я. Он тайфуном снес страх, укрыл меня от бед, нашептывая колдовское: «Я заберу тебя себе…».
Я для него стала одержимостью, а он растопил на сердце корку льда, чтобы мы вновь поверили в любовь…
— Лер, может, ты забыла про брачный контракт?
Я оказалась марионеткой в предвыборной программе своего мужа. Но когда я уже была на краю отчаяния, на моем пути встретился ОН…
Добрынин стал моим спасением… Наглый, жесткий и преступно горячий владелец хоккейного клуба «Львы». Он не знает слова «нет», не умеет проигрывать, не щадит врагов, не видит преград. Прёт как танк, видя только цель… И этой целью стала я. Он тайфуном снес страх, укрыл меня от бед, нашептывая колдовское: «Я заберу тебя себе…».
Я для него стала одержимостью, а он растопил на сердце корку льда, чтобы мы вновь поверили в любовь…
— Мам, а Дед Мороз все жевания исповняет?
Вопрос моей дочери казался таким безобидным, пока она не озвучила, какое именно у нее желание.
— Он может подарить мне папу?
До Нового года чуть больше месяца, но, кажется, к нам Дед Мороз приходит раньше. Иначе как объяснить то, что желание моей Снежинки исполнилось?
Я вижу ее стоящей рядом с отцом. Не понять то, что они родные, невозможно — у обоих очень редкий цвет глаз. Серебристо-голубые, почти белые, с темно-серым ободком вокруг радужки.
Я в ужасе думаю, что делать, как обезопасить себя и своего ребенка от внимания красавца-турка, который когда-то подло бросил меня, даже не сказав прости-прощай.
Но его поведение ставит меня в тупик!
Исмаил делает вид, что не помнит меня!
А может… Может быть, и не нужно, чтобы он знал, что мы были близки?
Но как быть, если моя дочь уже мечтает о таком отце?
— Мамотька, вот бы он на тебе вженився! Я была бы самая счастливая!
Бывший решил, что он отец моей дочери, но меня он не узнает.
Вопрос моей дочери казался таким безобидным, пока она не озвучила, какое именно у нее желание.
— Он может подарить мне папу?
До Нового года чуть больше месяца, но, кажется, к нам Дед Мороз приходит раньше. Иначе как объяснить то, что желание моей Снежинки исполнилось?
Я вижу ее стоящей рядом с отцом. Не понять то, что они родные, невозможно — у обоих очень редкий цвет глаз. Серебристо-голубые, почти белые, с темно-серым ободком вокруг радужки.
Я в ужасе думаю, что делать, как обезопасить себя и своего ребенка от внимания красавца-турка, который когда-то подло бросил меня, даже не сказав прости-прощай.
Но его поведение ставит меня в тупик!
Исмаил делает вид, что не помнит меня!
А может… Может быть, и не нужно, чтобы он знал, что мы были близки?
Но как быть, если моя дочь уже мечтает о таком отце?
— Мамотька, вот бы он на тебе вженився! Я была бы самая счастливая!
Бывший решил, что он отец моей дочери, но меня он не узнает.
– Я сказал все предельно ясно, Марина, – его голос ровный, командирский. – У тебя есть две недели, чтобы собрать вещи свои и Димки.
– Ты... ты выгоняешь нас? – я не узнаю свой голос. Он чужой, надломленный. – Из нашего дома?
– Это мой дом, – поправляет Андрей с ледяной точностью. – Мне нужно это пространство для моей новой семьи.
Новой семьи. Я хватаюсь за край стола еще крепче, костяшки пальцев белеют.
– Какой новой семьи? О чем ты говоришь?
– Я встретил женщину, Марина. Настоящую женщину. Ту, которую искал всю жизнь. Мы будем жить здесь – она и ее сын. Мальчику нужен отец, настоящий мужчина.
– Ты... ты выгоняешь нас? – я не узнаю свой голос. Он чужой, надломленный. – Из нашего дома?
– Это мой дом, – поправляет Андрей с ледяной точностью. – Мне нужно это пространство для моей новой семьи.
Новой семьи. Я хватаюсь за край стола еще крепче, костяшки пальцев белеют.
– Какой новой семьи? О чем ты говоришь?
– Я встретил женщину, Марина. Настоящую женщину. Ту, которую искал всю жизнь. Мы будем жить здесь – она и ее сын. Мальчику нужен отец, настоящий мужчина.
Дождь идёт с самого утра . Дворники размазывают воду по стеклу, и я думаю: надо было остаться у мамы.
— Верочка, куда ты в такую погоду? — говорила она в дверях. — Переночуй. Утром поедешь.
Десять лет брака. Пять лет — врачи, анализы, надежда. Вчера был последний тест. Как приговор, только тише. Я так и не сказала Артёму. Телефон лежит на соседнем сиденье. Экран вспыхивает.
Я тянусь к нему и в этот момент из-за поворота вылетает свет.
Слишком яркий. Слишком близко. Слишком быстро.
Встречка.
«Я не позвонила ему. Я так и не позвонила».
Потом — тишина. Настоящая. Та самая, которой я всегда боялась.
***
— Что говорят врачи? — спрашиваю я.
Что она не будет ходить и детей не будет — никогда.
Я обнимаю его. Он не отстраняется.
— Ох, Тём, — шепчу я ему в плечо. Бедный ты мой. Столько лет мечтать о ребёнке… столько всего пройти… И вот так.
— Это будет очень тяжело. Ты положишь на это всю жизнь. Тём. Прости за резкость. Я говорю то, что другие боятся сказать. Потому что я тебя люблю
— Верочка, куда ты в такую погоду? — говорила она в дверях. — Переночуй. Утром поедешь.
Десять лет брака. Пять лет — врачи, анализы, надежда. Вчера был последний тест. Как приговор, только тише. Я так и не сказала Артёму. Телефон лежит на соседнем сиденье. Экран вспыхивает.
Я тянусь к нему и в этот момент из-за поворота вылетает свет.
Слишком яркий. Слишком близко. Слишком быстро.
Встречка.
«Я не позвонила ему. Я так и не позвонила».
Потом — тишина. Настоящая. Та самая, которой я всегда боялась.
***
— Что говорят врачи? — спрашиваю я.
Что она не будет ходить и детей не будет — никогда.
Я обнимаю его. Он не отстраняется.
— Ох, Тём, — шепчу я ему в плечо. Бедный ты мой. Столько лет мечтать о ребёнке… столько всего пройти… И вот так.
— Это будет очень тяжело. Ты положишь на это всю жизнь. Тём. Прости за резкость. Я говорю то, что другие боятся сказать. Потому что я тебя люблю
– Динара! – голос Лены врывается в мои воспоминания. – ДТП везут! Две жертвы, тяжелые! Минут пять!
– Лобовое столкновение на трассе! Мужчина, без сознания, ЧМТ, множественные ушибы! Давление падает! Девушка, в сознании, но в шоке, жалуется на спину и ногу!
Я автоматически шагаю вперед, взгляд скользнул по пострадавшему – и мир остановился.
Нет.
Этого не может быть.
Мартин.
Мой муж лежит на носилках, лицо в крови.
Голос второй пострадавшей – истеричный, надрывный – достигает моих ушей:
– Мартин! Мартин, где он?! Мне нужно к Мартину!
– Не двигайтесь! – рявкает на нее Лена. – У вас возможна травма позвоночника!
– Мне плевать! – девушка рыдает. – Мартин! Скажите мне, что с ним! Он жив?! Он должен быть жив! Мы должны были... У нас планы... Свадьба...
Свадьба.
Это слово ударяет как током. Я смотрю на Мартина, потом на девушку. И все встает на свои места с ужасающей ясностью.
– Лобовое столкновение на трассе! Мужчина, без сознания, ЧМТ, множественные ушибы! Давление падает! Девушка, в сознании, но в шоке, жалуется на спину и ногу!
Я автоматически шагаю вперед, взгляд скользнул по пострадавшему – и мир остановился.
Нет.
Этого не может быть.
Мартин.
Мой муж лежит на носилках, лицо в крови.
Голос второй пострадавшей – истеричный, надрывный – достигает моих ушей:
– Мартин! Мартин, где он?! Мне нужно к Мартину!
– Не двигайтесь! – рявкает на нее Лена. – У вас возможна травма позвоночника!
– Мне плевать! – девушка рыдает. – Мартин! Скажите мне, что с ним! Он жив?! Он должен быть жив! Мы должны были... У нас планы... Свадьба...
Свадьба.
Это слово ударяет как током. Я смотрю на Мартина, потом на девушку. И все встает на свои места с ужасающей ясностью.
Подборка эмоциональных женских романов
Выберите полку для книги