Книги по тегу «богатый мужчина»: ""
— Арин, я с ними не поеду. Ты езжай. Я боюсь. Он то ли бандит, то ли еще кто, я не знаю.
Я работаю в престижном ателье. Моя начальница забыла дошить костюм и улетела в отпуск. А люди заказчика — огромные амбалы, завалились в ателье и требуют срочно отдать костюм.
Теперь я должна ехать с ними в дом к этому человеку, чтобы провести примерку.
И вот я склоняюсь перед ним, подкалываю низ брюк. А его льдистый взгляд скользит по моему телу и пробирается под кожу.
— А ты хорошенькая, — хрипло говорит он. — Тебе бы другими вещами заниматься, стоя на коленях перед мужчиной.
Мне хочется оскорбиться, послать его куда подальше и сбежать. Но я не могу. Потому что уже стала заложницей этих холодных глаз и вибрирующего голоса...
Я работаю в престижном ателье. Моя начальница забыла дошить костюм и улетела в отпуск. А люди заказчика — огромные амбалы, завалились в ателье и требуют срочно отдать костюм.
Теперь я должна ехать с ними в дом к этому человеку, чтобы провести примерку.
И вот я склоняюсь перед ним, подкалываю низ брюк. А его льдистый взгляд скользит по моему телу и пробирается под кожу.
— А ты хорошенькая, — хрипло говорит он. — Тебе бы другими вещами заниматься, стоя на коленях перед мужчиной.
Мне хочется оскорбиться, послать его куда подальше и сбежать. Но я не могу. Потому что уже стала заложницей этих холодных глаз и вибрирующего голоса...
Отношения босса и его помощницы переходят на новый уровень. К радости обоих. Желание, удовольствие, горячие объятия и пик наслаждения.
Она слишком долго жила в клетке, которую называла любовью.
Он привык, что она всегда ждёт, — пока однажды она не выросла из той боли, в которой утонула.
Теперь он вернулся, чтобы вернуть её.
Но она уже знает цену себе.
И цену ему.
А прошлое, каким бы громким оно ни было, не может открыть дверь, ключ от которой давно у другого.
Он привык, что она всегда ждёт, — пока однажды она не выросла из той боли, в которой утонула.
Теперь он вернулся, чтобы вернуть её.
Но она уже знает цену себе.
И цену ему.
А прошлое, каким бы громким оно ни было, не может открыть дверь, ключ от которой давно у другого.
- Грязная девочка, - губы Багира растягиваются в победной усмешке. - Ты не против, если я тебя немного полапаю?
Мне плохо!
Я задыхаюсь!
- Не надо! - взвизгиваю от ощущения прохладного воздуха на коже.
Рената: Меня предал жених. Банально, ради спасения собственной жизни. Отдал в руки неотесанного мужлана. Багир жесток и порочен, а я посмела бросить ему вызов.
Багир: Однажды я совершил ошибку. Сделал неверный шаг, забрав в качестве залога Тихоню. Она станет моим наваждением и моей погибелью.
В нашей войне никто не сдастся без боя!
Мне плохо!
Я задыхаюсь!
- Не надо! - взвизгиваю от ощущения прохладного воздуха на коже.
Рената: Меня предал жених. Банально, ради спасения собственной жизни. Отдал в руки неотесанного мужлана. Багир жесток и порочен, а я посмела бросить ему вызов.
Багир: Однажды я совершил ошибку. Сделал неверный шаг, забрав в качестве залога Тихоню. Она станет моим наваждением и моей погибелью.
В нашей войне никто не сдастся без боя!
Сжимаю в руках коробочку с кольцом, которую мне вручила Маринка, и подхожу к кабинету босса.
Ох, уж у подруги желания… И главное, не отвертишься. Договор был, что желание может быть любым, но не должно никому навредить.
Требование сделать боссу предложение не вредит ничему, кроме моей самооценки.
Делаю рывок, заскакиваю в кабинет, открываю коробочку и резко, желая тут же сбежать, выпаливаю:
— Босс, будьте моим мужем!
Алексей Александрович теряет челюсть, бумаги тоже рассыпаются по полу.
Даже настроение чуть поднимается. Растерянным видеть его непривычно.
— Я согласен, но вы, Люда, останетесь работать в компании, — звучит ответ.
Что он сказал? Согласен?
— У вас прекрасное чувство юмора… Я тоже шутила, — лепечу растерянно.
Но босс уверенно и неотвратимо движется на меня. Мощной фигурой, отрезая от окружающей действительности.
— Это не шутка. Мы поженимся, — звучит как приговор.
Ох, уж у подруги желания… И главное, не отвертишься. Договор был, что желание может быть любым, но не должно никому навредить.
Требование сделать боссу предложение не вредит ничему, кроме моей самооценки.
Делаю рывок, заскакиваю в кабинет, открываю коробочку и резко, желая тут же сбежать, выпаливаю:
— Босс, будьте моим мужем!
Алексей Александрович теряет челюсть, бумаги тоже рассыпаются по полу.
Даже настроение чуть поднимается. Растерянным видеть его непривычно.
— Я согласен, но вы, Люда, останетесь работать в компании, — звучит ответ.
Что он сказал? Согласен?
— У вас прекрасное чувство юмора… Я тоже шутила, — лепечу растерянно.
Но босс уверенно и неотвратимо движется на меня. Мощной фигурой, отрезая от окружающей действительности.
— Это не шутка. Мы поженимся, — звучит как приговор.
«Меняю одну сорокалетнюю жену на две по двадцать» - именно такую «шутку» я услышала от законного супруга в разговоре с друзьями на семейном празднике. А потом он поведал им, что завел любовницу под носом у законной жены. Любовнице двадцать, ее он собрался вести на Мальдивы, аннулировав наши с ним путевки в лечебный санаторий.
А я с горя решила приютить бездомного пушистого кота. Но я не знала, что у него уже есть хозяин. Да еще какой! Чувствую, придется приютить обоих.
А я с горя решила приютить бездомного пушистого кота. Но я не знала, что у него уже есть хозяин. Да еще какой! Чувствую, придется приютить обоих.
— Алиса. — позвал свекор. — Хочешь чистую, нетяжелую работу с достойной зарплатой?
Я не могла вымолвить ни слова, лишь кивнула, боясь, что если открою рот, то разревусь.
— Завтра приедешь ко мне в офис. — сказал он, вытащил из кармана визитку и бросил ее возле меня на стол.
Он поднялся, не спеша, поправил рукава рубашки и не попрощавшись вышел, хлопнув дверью.
Я не могла вымолвить ни слова, лишь кивнула, боясь, что если открою рот, то разревусь.
— Завтра приедешь ко мне в офис. — сказал он, вытащил из кармана визитку и бросил ее возле меня на стол.
Он поднялся, не спеша, поправил рукава рубашки и не попрощавшись вышел, хлопнув дверью.
– На роль подруги для моей дочери ты не подходишь, а вот в качестве моей подстилки – очень даже.
– Что? – паника накатывает, как снежный ком, увеличиваясь с каждой секундой.
– Что слышала, – холодно произносит мужчина. – Так что снимай шмотки и вставай на колени. Прямо сейчас.
– Что? – я снова переспрашиваю, как дура.
Мне, должно быть, это снится?
– Давай без этого, девочка, мы оба прекрасно знаем, что тебе не привыкать.
Он – отец моей подруги. Богатый. Властный. Опасный. Ему плевать на мои объяснения и на то, что он все не так понял. Ему от меня нужно только одно. И он привык брать все, что захочет.
– Что? – паника накатывает, как снежный ком, увеличиваясь с каждой секундой.
– Что слышала, – холодно произносит мужчина. – Так что снимай шмотки и вставай на колени. Прямо сейчас.
– Что? – я снова переспрашиваю, как дура.
Мне, должно быть, это снится?
– Давай без этого, девочка, мы оба прекрасно знаем, что тебе не привыкать.
Он – отец моей подруги. Богатый. Властный. Опасный. Ему плевать на мои объяснения и на то, что он все не так понял. Ему от меня нужно только одно. И он привык брать все, что захочет.
— Антон Николаевич? — хлопая глазами, пялюсь на застывшего напротив моих девочек босса.
Мужчина оборачивается, выражение лица сосредоточенное, брови нахмурены.
Сглатываю: — Я предупреждала, что так может случиться.
— Да, я помню, — босс отходит от близняшек, но уходить не спешит.
Поставив бутылочки с водой на стол, я снимаю с девчонок тёплые толстовки и выпускаю из неудобных автокресел. Антон Николаевич внимательно наблюдает за всеми моими действиями, я чувствую его взгляд на себе и краснею. Голова против воли вновь наполняется отрывками прошлого. Я не должна даже думать о том, что это мог быть он, но запретить себе не получается.
— Сколько им? Год?
— Ага, — отвечаю уклончиво.
— А если точнее?
— А это имеет значение?
Тихий скрип, Антон Николаевич, подкравшись, нависает надо мной: — Ещё какое, Виктория. Почему ваши девочки так сильно похожи на меня?
Мужчина оборачивается, выражение лица сосредоточенное, брови нахмурены.
Сглатываю: — Я предупреждала, что так может случиться.
— Да, я помню, — босс отходит от близняшек, но уходить не спешит.
Поставив бутылочки с водой на стол, я снимаю с девчонок тёплые толстовки и выпускаю из неудобных автокресел. Антон Николаевич внимательно наблюдает за всеми моими действиями, я чувствую его взгляд на себе и краснею. Голова против воли вновь наполняется отрывками прошлого. Я не должна даже думать о том, что это мог быть он, но запретить себе не получается.
— Сколько им? Год?
— Ага, — отвечаю уклончиво.
— А если точнее?
— А это имеет значение?
Тихий скрип, Антон Николаевич, подкравшись, нависает надо мной: — Ещё какое, Виктория. Почему ваши девочки так сильно похожи на меня?
— Останься. -- Марк откинулся на спинку стула. -- Ты только разогрела нам аппетит.
В его словах был двойной смысл, от которого по спине пробежали мурашки.
— Я… я не хочу мешать.
— Ты не мешаешь. — поднял взгляд от бокала Денис и пристально посмотрел на меня. — Наоборот. Ты скрашиваешь нам вечер. После такой бурной семейной драмы, хочется чего-то приятного и... успокаивающего.
Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. Егор Игоревич тяжело вздохнул и поднялся.
— Выпейте еще вина, Катя. — сказал он, направляясь к камину с графином коньяка в руке. — Расслабься. А вы… — он отстраненно посмотрел на Марка и Дениса. —- Будьте… гостеприимны.
В его словах был двойной смысл, от которого по спине пробежали мурашки.
— Я… я не хочу мешать.
— Ты не мешаешь. — поднял взгляд от бокала Денис и пристально посмотрел на меня. — Наоборот. Ты скрашиваешь нам вечер. После такой бурной семейной драмы, хочется чего-то приятного и... успокаивающего.
Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. Егор Игоревич тяжело вздохнул и поднялся.
— Выпейте еще вина, Катя. — сказал он, направляясь к камину с графином коньяка в руке. — Расслабься. А вы… — он отстраненно посмотрел на Марка и Дениса. —- Будьте… гостеприимны.
Выберите полку для книги