Книги по тегу «богатый парень простая девушка»: ""
Да. Мне двадцать семь. И я решительно не хочу отношений!
Вот уже как пару часов, на меня с края рабочего стола пялилась черная матовая визитка, где золотыми витиеватыми буквами поблескивала надпись:
«Ты достойна самого лучшего…»
Яна Небесная.
Агентство «Мужчина мечты»
Пальцы сами отстукивают невротический ритм, а сердце колотится в предвкушении решения, принятого не в пользу собственной морали…
Что делать если все вокруг озабочены вопросом твоих отношений? Можно ли рискнуть обмануть родных, друзей и коллег? Ответы на эти вопросы вы узнаете, прочитав историю одной скромной девушки, которая вполне могла бы случиться...
Вот уже как пару часов, на меня с края рабочего стола пялилась черная матовая визитка, где золотыми витиеватыми буквами поблескивала надпись:
«Ты достойна самого лучшего…»
Яна Небесная.
Агентство «Мужчина мечты»
Пальцы сами отстукивают невротический ритм, а сердце колотится в предвкушении решения, принятого не в пользу собственной морали…
Что делать если все вокруг озабочены вопросом твоих отношений? Можно ли рискнуть обмануть родных, друзей и коллег? Ответы на эти вопросы вы узнаете, прочитав историю одной скромной девушки, которая вполне могла бы случиться...
- Я выиграл, пари, Маша. Ты должна мне свидание. К тебе или ко мне?
Взгляд Дмитрия Ментора стал жарким, прожигающим даже сквозь пуховик. Мне захотелось огреть босса сноубордом и поскорее отделаться.
- Я обещала «уделить внимание»? Уделю. Сегодня работаю официанткой в трактире «Медвежий угол». Обещаю обслуживать вежливо. Вни-ма-тель-но.
Дмитрий нахмурился.
- Может, завтра будешь свободна?
- Работаю официанткой.
- Послезавтра?
- Горничной. Ещё через день – администратором в твоём отеле. – Моя улыбка стала ехидной. Но он ответил тем же.
- Ну, что же, «Медвежий угол», так «Медвежий угол», Машенька. - При этом он так хищно ухмыльнулся, что в моей сказке о спасении племянника замаячил Серый Волк.
Взгляд Дмитрия Ментора стал жарким, прожигающим даже сквозь пуховик. Мне захотелось огреть босса сноубордом и поскорее отделаться.
- Я обещала «уделить внимание»? Уделю. Сегодня работаю официанткой в трактире «Медвежий угол». Обещаю обслуживать вежливо. Вни-ма-тель-но.
Дмитрий нахмурился.
- Может, завтра будешь свободна?
- Работаю официанткой.
- Послезавтра?
- Горничной. Ещё через день – администратором в твоём отеле. – Моя улыбка стала ехидной. Но он ответил тем же.
- Ну, что же, «Медвежий угол», так «Медвежий угол», Машенька. - При этом он так хищно ухмыльнулся, что в моей сказке о спасении племянника замаячил Серый Волк.
- Не смей пялиться на моего мужа! – с ненавистью выплевывает его первая жена. – Уже представляешь, как будешь извиваться под ним?
- Вообще-то сейчас его жена – Валентина! – спешит защитить меня сестра.
- Это ненадолго! – отбривает ее Амалия, и снова обращается ко мне, - узнаю, что ты залезла к нему в постель – убью!
- А если он сам полезет к Валентине? Она – девушка красивая, молодая и невинная… не то, что ты! – злит Амалию Тамара. – Ваш бывший муж – мужчина, которому не отказывают. Вы же сами это понимаете!
_
Я стала десятой женой бизнесмена Харитонова. Наш брак – фикция. Через месяц он разведется со мной. Такова была месть его первой жены. Чтобы вернуться к ней, Харитонов должен развестись десять раз. И я должна была стать его десятым разводом. Но все пошло не по плану. На нас совершили покушение, а потом выяснились и вовсе пугающие обстоятельства, после которых муж не спешит давать мне развод. А я чувствую себя пешкой. Разменной монетой в чужой игре влиятельных и опасных мужч
- Вообще-то сейчас его жена – Валентина! – спешит защитить меня сестра.
- Это ненадолго! – отбривает ее Амалия, и снова обращается ко мне, - узнаю, что ты залезла к нему в постель – убью!
- А если он сам полезет к Валентине? Она – девушка красивая, молодая и невинная… не то, что ты! – злит Амалию Тамара. – Ваш бывший муж – мужчина, которому не отказывают. Вы же сами это понимаете!
_
Я стала десятой женой бизнесмена Харитонова. Наш брак – фикция. Через месяц он разведется со мной. Такова была месть его первой жены. Чтобы вернуться к ней, Харитонов должен развестись десять раз. И я должна была стать его десятым разводом. Но все пошло не по плану. На нас совершили покушение, а потом выяснились и вовсе пугающие обстоятельства, после которых муж не спешит давать мне развод. А я чувствую себя пешкой. Разменной монетой в чужой игре влиятельных и опасных мужч
-Твою ж...маму! Че за фигня? - удивляется парень, который в меня врезался, - о-о! Это кто? - спрашивает обо мне, в третьем лице, даже не смотря в мою сторону.
Сцепляю крепче зубы.
Он не помогает встать, нет. Просто теряет ко мне интерес, спустя пару секунд брезгливых разглядываний, будто я кусок грязи на этой начисто отшлифованной уличной плитке, с резным гербом школы.
-Сереж, когда нас волновали отбросы общества? Интересно и странно то, каким ветром её сюда задуло, посреди учебного года!? - спрашивает девица, что устроила мне допрос.
-Как задуло, так может и выдуть!
***
Я знала куда иду. И готовилась к олимпиаде понтов.
Типичные, разбалованные, жестокие мажоры, которые меряются деньгами своих родителей!
А по факту, гроша ломанного не стоят, с их циничностью и высокомерным взглядом.
Я была не готова к тому, что один из них заступится за меня, и обратит внимание, но внутри зарождалась уверенность в том, что это всего лишь очередная извращенная игра.
Сцепляю крепче зубы.
Он не помогает встать, нет. Просто теряет ко мне интерес, спустя пару секунд брезгливых разглядываний, будто я кусок грязи на этой начисто отшлифованной уличной плитке, с резным гербом школы.
-Сереж, когда нас волновали отбросы общества? Интересно и странно то, каким ветром её сюда задуло, посреди учебного года!? - спрашивает девица, что устроила мне допрос.
-Как задуло, так может и выдуть!
***
Я знала куда иду. И готовилась к олимпиаде понтов.
Типичные, разбалованные, жестокие мажоры, которые меряются деньгами своих родителей!
А по факту, гроша ломанного не стоят, с их циничностью и высокомерным взглядом.
Я была не готова к тому, что один из них заступится за меня, и обратит внимание, но внутри зарождалась уверенность в том, что это всего лишь очередная извращенная игра.
— Ты никому не интересна, — шепчет, согревая ухо жарким дыханием. — Не можешь быть интересна. Маленькая, скучная провинциалка, которая только ругаться и может.
Специально говорит с придыханием, чтобы раззадорить и сильнее уколоть.
— Отпусти! Придурок!
Егор держит за руки. Вжимает в неиронично горячую дверцу холодильника и опускает свою голову ниже, практически целуя в дрожащий от гнева подбородок.
— Я же говорю. Скучная. Но пахнешь вкусно.
Моя жизнь разрушена. Я вынуждена бросить универ, друзей и любимого парня ради чужой прихоти. А хуже всего, что теперь я обязана делить кров с новоиспечённым сводным братцем, от присутствия которого меня тошнит!
Он наглый, противный, беспринципный, властолюбивый! И он постоянно лезет ко мне, считая себя королём мира из-за своих денег. Но ничего, я найду на него управу и сама не посмею влюбиться. Никогда. Ведь между нами целая пропасть.
Специально говорит с придыханием, чтобы раззадорить и сильнее уколоть.
— Отпусти! Придурок!
Егор держит за руки. Вжимает в неиронично горячую дверцу холодильника и опускает свою голову ниже, практически целуя в дрожащий от гнева подбородок.
— Я же говорю. Скучная. Но пахнешь вкусно.
Моя жизнь разрушена. Я вынуждена бросить универ, друзей и любимого парня ради чужой прихоти. А хуже всего, что теперь я обязана делить кров с новоиспечённым сводным братцем, от присутствия которого меня тошнит!
Он наглый, противный, беспринципный, властолюбивый! И он постоянно лезет ко мне, считая себя королём мира из-за своих денег. Но ничего, я найду на него управу и сама не посмею влюбиться. Никогда. Ведь между нами целая пропасть.
— Всё началось со спора.
Мир замирает. Я моргаю, не сразу понимая смысл его слов.
— Какого спора? — голос предательски дрожит.
Он не отворачивается, не пытается смягчить удар.
— Мои друзья сказали, что ты мне не по зубам.
— Ты… ты заключил пари? — Он молчит, но кивок говорит за него, и что-то ломается внутри меня.
— Значит, ты играл?
— Алиса… — он тянется ко мне, но я отшатываюсь.
Грудь сжимается. Я не могу дышать.
— Ты… ты предал меня, — слова срываются шёпотом, но я знаю, что он их слышит.
Он не спорит. Не оправдывается. Просто смотрит.
— Я доверяла тебе, — мой голос глухой, сдавленный болью. — Верила каждому слову.
Он вздыхает, убирает руку, но в его глазах нет лжи. И это хуже всего.
— Всё это было ложью? — горечь сдавливает горло.
Он не отвечает.
Я делаю шаг назад.
А потом ещё один.
Мир замирает. Я моргаю, не сразу понимая смысл его слов.
— Какого спора? — голос предательски дрожит.
Он не отворачивается, не пытается смягчить удар.
— Мои друзья сказали, что ты мне не по зубам.
— Ты… ты заключил пари? — Он молчит, но кивок говорит за него, и что-то ломается внутри меня.
— Значит, ты играл?
— Алиса… — он тянется ко мне, но я отшатываюсь.
Грудь сжимается. Я не могу дышать.
— Ты… ты предал меня, — слова срываются шёпотом, но я знаю, что он их слышит.
Он не спорит. Не оправдывается. Просто смотрит.
— Я доверяла тебе, — мой голос глухой, сдавленный болью. — Верила каждому слову.
Он вздыхает, убирает руку, но в его глазах нет лжи. И это хуже всего.
— Всё это было ложью? — горечь сдавливает горло.
Он не отвечает.
Я делаю шаг назад.
А потом ещё один.
Эдуард - миллиардер, всего добившийся своими силами, прекрасно знает, что лучше не развращать невинную молодую девушку. Алина - студентка, подрабатывающая официанткой, которая планирует выйти замуж за своего друга детства, но в конце концов все может пойти не так, как она планировала. И, когда она оказывается в объятиях Эдуарда, оба осознают, что ситуация становится чересчур щекотливой, а воздух между ними слишком накален, но смогу ли они сопротивляться?
— Тебе что-то не нравится? — я сам не замечаю, как говорю это.
— Мне?
— Ты смотришь на меня так, будто я тебе задолжал миллион.
— Миллион — это слишком. Но если дашь хорошие чаевые, возможно, я изменю своё мнение.
— Значит, всё решают деньги?
— Нет, — отвечает она мгновенно. — Но твоя самодовольная ухмылка раздражает.
— Так ты, получается, заранее решила, что я — мудак?
— Не все, кто носит костюмы и дорогие часы, хорошие люди.
— А ты всегда судишь людей по внешности?
— Только когда она кричит, что передо мной очередной самовлюблённый богач, который считает, что ему все должны.
— А ты всегда такая дерзкая?
— Только когда встречаю таких, как ты.
— Хорошо, давай проверим, — говорю я, подаваясь ближе.
— Проверим что?
— Насколько долго ты сможешь игнорировать то, что я тебя зацепил.
— Ты слишком высокого мнения о себе.
— Возможно, — усмехаюсь я. — Но тебе ведь уже интересно.
— Мне?
— Ты смотришь на меня так, будто я тебе задолжал миллион.
— Миллион — это слишком. Но если дашь хорошие чаевые, возможно, я изменю своё мнение.
— Значит, всё решают деньги?
— Нет, — отвечает она мгновенно. — Но твоя самодовольная ухмылка раздражает.
— Так ты, получается, заранее решила, что я — мудак?
— Не все, кто носит костюмы и дорогие часы, хорошие люди.
— А ты всегда судишь людей по внешности?
— Только когда она кричит, что передо мной очередной самовлюблённый богач, который считает, что ему все должны.
— А ты всегда такая дерзкая?
— Только когда встречаю таких, как ты.
— Хорошо, давай проверим, — говорю я, подаваясь ближе.
— Проверим что?
— Насколько долго ты сможешь игнорировать то, что я тебя зацепил.
— Ты слишком высокого мнения о себе.
— Возможно, — усмехаюсь я. — Но тебе ведь уже интересно.
Никита – тот самый парень, которого я бы с удовольствием никогда больше не видела. Слишком уверенный, слишком наглый, слишком… привлекательный. Он влетел в мою жизнь так, как умеют только мажоры, – застрял на своей дорогущей машине в нашей деревне, а вытаскивать пришлось мне.
А теперь он стоит под окнами общежития, с двумя дынями в руках, и спрашивает, почему я боюсь смотреть ему в глаза.
Что я могу ответить? Что боюсь не его, а себя рядом с ним?
— Еще одно слово, и я...
— И ты что? — перебил теперь уже он меня, не отводя взгляд.
— Огрею монтажкой, если посмеешь ко мне прикоснуться, — выпалила, инстинктивно наклоняясь в сторону, чтобы посмотреть, где эта самая монтажка осталась.
А теперь он стоит под окнами общежития, с двумя дынями в руках, и спрашивает, почему я боюсь смотреть ему в глаза.
Что я могу ответить? Что боюсь не его, а себя рядом с ним?
— Еще одно слово, и я...
— И ты что? — перебил теперь уже он меня, не отводя взгляд.
— Огрею монтажкой, если посмеешь ко мне прикоснуться, — выпалила, инстинктивно наклоняясь в сторону, чтобы посмотреть, где эта самая монтажка осталась.
Мой сводный брат — исчадье ада, а школа, где меня вынудили учиться — самый настоящий ад. Новичков здесь заставляют участвовать в игре, в которой требуется выполнять задания элиты. Тем, кто отказывается, портят жизнь. Тех, кто пытается пожаловаться, шантажируют. Ну а я… я собираюсь выиграть. И этим поставить каждого элитного выскочку на место!
Выберите полку для книги