Книги по тегу «бывшие муж и жена»: ""
Полгода назад муж ушел от меня. Он просто вычеркнул нас с сыном из своей жизни как ненужный балласт.
Я научилась кое-как справляться без него, устроилась на работу. Я только-только начала дышать после его предательства.
Тогда он снова объявился на моем пороге со сногсшибательным заявлением. Я должна, по его мнению, освободить дом и уйти. Уйти одна. А сына он у меня отнимет.
Никогда я не могла противостоять ему. Никогда раньше. Но не теперь.
За своего ребенка я готова на все. И открыть свой бизнес, и начать судебный процесс, и восстановить себя по крупицам.
Тем более что мое сердце, кажется, начинает оттаивать рядом с другим мужчиной.
Смогу ли выстоять в этом противостоянии? Что приобрету? А что потеряю в результате нашей борьбы?
Я научилась кое-как справляться без него, устроилась на работу. Я только-только начала дышать после его предательства.
Тогда он снова объявился на моем пороге со сногсшибательным заявлением. Я должна, по его мнению, освободить дом и уйти. Уйти одна. А сына он у меня отнимет.
Никогда я не могла противостоять ему. Никогда раньше. Но не теперь.
За своего ребенка я готова на все. И открыть свой бизнес, и начать судебный процесс, и восстановить себя по крупицам.
Тем более что мое сердце, кажется, начинает оттаивать рядом с другим мужчиной.
Смогу ли выстоять в этом противостоянии? Что приобрету? А что потеряю в результате нашей борьбы?
— Ты права не имеешь что-то здесь трогать! — Мгновенно вскипаю. — Марат, это мой цветок и мой подъезд!
— Ты его приватизировала? Свои порядки наводи в квартире, а это — общественное место!
— Линию видишь? — Указываю на бело-красный скотч на полу. — Не смей пересекать черту. Калачиком катись с моей границы!
Бывший муж показательно ступает за линию, разграничивающую наши территории. Напирает, подходя вплотную.
— Иначе что, м, Агатик? — Костяшкой пальца ведёт по моей щеке. — Объявишь мне войну? Да ты и дня не выстоишь. Лужицей растечёшься у моих ног.
— Вот и посмотрим, — прищуриваюсь мстительно. — Война. Проигравший переезжает.
— Начинай собирать вещички. И не жди пощады. На этот раз я не стану с тобой церемониться.
Три года после болезненного развода.
Я собрала сердце и жизнь по кусочкам, построила бизнес, переехала в квартиру мечты и для полноты картины положила глаз на симпатичного соседа сверху. Но всё катится в пропасть, когда в квартиру напротив въезжает бывший муж.
— Ты его приватизировала? Свои порядки наводи в квартире, а это — общественное место!
— Линию видишь? — Указываю на бело-красный скотч на полу. — Не смей пересекать черту. Калачиком катись с моей границы!
Бывший муж показательно ступает за линию, разграничивающую наши территории. Напирает, подходя вплотную.
— Иначе что, м, Агатик? — Костяшкой пальца ведёт по моей щеке. — Объявишь мне войну? Да ты и дня не выстоишь. Лужицей растечёшься у моих ног.
— Вот и посмотрим, — прищуриваюсь мстительно. — Война. Проигравший переезжает.
— Начинай собирать вещички. И не жди пощады. На этот раз я не стану с тобой церемониться.
Три года после болезненного развода.
Я собрала сердце и жизнь по кусочкам, построила бизнес, переехала в квартиру мечты и для полноты картины положила глаз на симпатичного соседа сверху. Но всё катится в пропасть, когда в квартиру напротив въезжает бывший муж.
Захожу в гостиную и резко останавливаюсь. Ёлка переливается радужными огоньками. Серебристая мишура свисает с камина.
А на нашем диване в гостиной Руслан целует мою сестру.
— Люблю тебя, — томно выдохнула моя младшая сестра.
— Обожаю тебя! — С восхищением и жадностью ответил ей мой муж.
— А уж как я вас любила! — Добавила я.
Через два года после развода я снова встретила своего бывшего мужа. "Шикарно выглядишь, — сказал он. — Возвращаюсь!"
А на нашем диване в гостиной Руслан целует мою сестру.
— Люблю тебя, — томно выдохнула моя младшая сестра.
— Обожаю тебя! — С восхищением и жадностью ответил ей мой муж.
— А уж как я вас любила! — Добавила я.
Через два года после развода я снова встретила своего бывшего мужа. "Шикарно выглядишь, — сказал он. — Возвращаюсь!"
Десять дней. Всего двести сорок часов в этом ледяном дворце, который он называет домом. Десять дней притворных улыбок, сжатых зубов и рук, которые помнят тепло друг друга, но касаются лишь для виду. По контракту я должна изображать идеальную жену. По контракту он должен терпеть мое присутствие. Но в контракте ничего не сказано о том, что будет, когда начнут оживать призраки нашего общего прошлого...
— Тебе понравилось? — его голос прозвучал резко, разрывая тишину как нож.
— Что именно?
— Как он на тебя смотрел. Как вилял хвостом, как преданный щенок. Тебе ведь это льстит, да?
— О, Боже. Неужели? Неужели великий и непоколебимый Матвей ревнует?
— А ты, кажется, хотел его на месте прибить. Скажи честно, тебя бесит, что на твою «бывшую вещь» кто-то смотрит?
— Ты не «вещь». Ты моя жена. Пока еще.
— Тебе понравилось? — его голос прозвучал резко, разрывая тишину как нож.
— Что именно?
— Как он на тебя смотрел. Как вилял хвостом, как преданный щенок. Тебе ведь это льстит, да?
— О, Боже. Неужели? Неужели великий и непоколебимый Матвей ревнует?
— А ты, кажется, хотел его на месте прибить. Скажи честно, тебя бесит, что на твою «бывшую вещь» кто-то смотрит?
— Ты не «вещь». Ты моя жена. Пока еще.
Сын указывает за спину:
— Дед Мороз вылез из под твоей кровати.
Я оборачиваюсь, Морозов уже стоит привалившись к стене. Руки скрещены на груди.
— Да это так... Старый знакомый, — говорю я сыну, — иди.
— Подожди, — в голосе Морозова стальные ноты, — сколько годиков тебе, мальчик?
— Годиков? — скрещивает так же руки на груди Костик, тоже смотрит вызывающе синими глазами, — дядя, мне девять лет.
— Дед Мороз вылез из под твоей кровати.
Я оборачиваюсь, Морозов уже стоит привалившись к стене. Руки скрещены на груди.
— Да это так... Старый знакомый, — говорю я сыну, — иди.
— Подожди, — в голосе Морозова стальные ноты, — сколько годиков тебе, мальчик?
— Годиков? — скрещивает так же руки на груди Костик, тоже смотрит вызывающе синими глазами, — дядя, мне девять лет.
— Хватит этого цирка, — закипает муж. — Кончай дурить. Иди, приготовь поесть нормально.
— Нет.
Он молчит секунду, переваривая. Его лицо краснеет.
— Значит, так, — голос становится сладким, ядовитым. — Ты решила стать плохой женой — твой выбор. Но ты еще и мать, на минуточку. И как мать ты вообще никуда не годишься. Целый день с ребенком, а у нее сопли.
— Ты не был здесь, когда она болела ночью. Ты ни черта не знаешь.
— Потому что я пашу! Чтобы ты тут в нежности купалась! — он повышает голос, и я вздрагиваю не от страха, а от мысли, что он разбудит дочь. — А ты что? Устроила истерику, решила разводиться. Нашла, о чем думать. Без меня ты — ноль. Ни денег, ни жилья, ни профессии. Тебя на панель выгонят, а мелкую в детдом. Подумай об этом, дура.
Я объявила мужу-абьюзеру бойкот. Моё новое правило — не быть прислугой — взорвало брак.
В самый тяжелый момент, когда кажется, что сил не осталось, раздается звонок. И появляется призрачный шанс все исправить.
— Нет.
Он молчит секунду, переваривая. Его лицо краснеет.
— Значит, так, — голос становится сладким, ядовитым. — Ты решила стать плохой женой — твой выбор. Но ты еще и мать, на минуточку. И как мать ты вообще никуда не годишься. Целый день с ребенком, а у нее сопли.
— Ты не был здесь, когда она болела ночью. Ты ни черта не знаешь.
— Потому что я пашу! Чтобы ты тут в нежности купалась! — он повышает голос, и я вздрагиваю не от страха, а от мысли, что он разбудит дочь. — А ты что? Устроила истерику, решила разводиться. Нашла, о чем думать. Без меня ты — ноль. Ни денег, ни жилья, ни профессии. Тебя на панель выгонят, а мелкую в детдом. Подумай об этом, дура.
Я объявила мужу-абьюзеру бойкот. Моё новое правило — не быть прислугой — взорвало брак.
В самый тяжелый момент, когда кажется, что сил не осталось, раздается звонок. И появляется призрачный шанс все исправить.
– Я всё ещё люблю тебя, Лена.
Он сказал это спокойно. Без давления. Без привычной власти в голосе.
– А я всё ещё помню, как от тебя уходят, – ответила она.
Десять лет назад Елена ушла от мужа не из-за измены.
Она ушла, потому что рядом с ним стало небезопасно.
Вячеслав не бил.
Он давил. Контролировал. Обесценивал.
Прошло десять лет.
У неё – собственный бизнес и жизнь, в которой больше нет страха.
У него – второй брак за плечами и понимание того, что он разрушил.
Они встречаются снова на свадьбе дочери.
Он изменился, но прошлое не вычеркнуть из памяти.
Это история не о красивом возвращении.
Это роман о страхе второго шага, о близости, которую нельзя требовать,
и о праве женщины сказать «стоп».
Можно ли дать второй шанс тому, кто однажды уже сломал тебя,
и при этом не потерять себя снова?
Он сказал это спокойно. Без давления. Без привычной власти в голосе.
– А я всё ещё помню, как от тебя уходят, – ответила она.
Десять лет назад Елена ушла от мужа не из-за измены.
Она ушла, потому что рядом с ним стало небезопасно.
Вячеслав не бил.
Он давил. Контролировал. Обесценивал.
Прошло десять лет.
У неё – собственный бизнес и жизнь, в которой больше нет страха.
У него – второй брак за плечами и понимание того, что он разрушил.
Они встречаются снова на свадьбе дочери.
Он изменился, но прошлое не вычеркнуть из памяти.
Это история не о красивом возвращении.
Это роман о страхе второго шага, о близости, которую нельзя требовать,
и о праве женщины сказать «стоп».
Можно ли дать второй шанс тому, кто однажды уже сломал тебя,
и при этом не потерять себя снова?
Позади — кошмар, операция и слова, вывернувшие душу наизнанку. Впереди — долгие недени вынашивания, страх, надежда и вопрос, на который нет готового ответа. Кириллу и Софье предстоит пройти через самое сложное: обычную жизнь. Софья учится снова доверять своему телу и миру. Кирилл пытается разобрать завалы, которые сам же и создал, сталкиваясь с непониманием коллег и холодностью своей «идеальной» жизни. Это история не о страсти, а о терпении. Не о словах, а о действиях. О том, как строят новый дом на руинах старого, когда каждую минуту кажется, что стены снова рухнут.
— Мне нужна твоя помощь, Сергей. Деловая. Архитектурный проект. Срочно.
— И что я получу взамен?
— Деньги. Столько, сколько попросишь.
Он тихо смеётся. Этот смех режет по живому.
— У меня есть деньги, Лесь. Мне интересно другое. Ты просишь меня о помощи. После всего. Значит, дело совсем швах. Значит, это твой последний шанс.
Я молчу, кусая губу до боли.
— Хорошо, — говорит он, и в его голосе появляется та самая опасная, хищная мягкость, которую я так хорошо помню. — Я помогу. При одном условии.
— Каком? — выдыхаю я.
***
Он изменил, и я подала на развод. Кто же знал, что спустя пять лет мой бывший муж станет единственным, кто сможет мне помочь? Кто же мог подумать, что он попросит именно такую плату?
— И что я получу взамен?
— Деньги. Столько, сколько попросишь.
Он тихо смеётся. Этот смех режет по живому.
— У меня есть деньги, Лесь. Мне интересно другое. Ты просишь меня о помощи. После всего. Значит, дело совсем швах. Значит, это твой последний шанс.
Я молчу, кусая губу до боли.
— Хорошо, — говорит он, и в его голосе появляется та самая опасная, хищная мягкость, которую я так хорошо помню. — Я помогу. При одном условии.
— Каком? — выдыхаю я.
***
Он изменил, и я подала на развод. Кто же знал, что спустя пять лет мой бывший муж станет единственным, кто сможет мне помочь? Кто же мог подумать, что он попросит именно такую плату?
Он улетел в Гонконг, наплевав на наш брак, а спустя три года вдруг решил вернуться, чтобы стать моим начальником.
– Я не буду с тобой работать!
– Вы уже в моей команде, Валерия Сергеевна.
Я с трудом собрала свою жизнь по осколкам: у меня есть жених, спокойная уверенность в будущем и карьерные перспективы. Теперь всё это под угрозой, и первыми жертвами нашего с ним противостояния могут стать те, кого мы обязаны спасать.
– Я не буду с тобой работать!
– Вы уже в моей команде, Валерия Сергеевна.
Я с трудом собрала свою жизнь по осколкам: у меня есть жених, спокойная уверенность в будущем и карьерные перспективы. Теперь всё это под угрозой, и первыми жертвами нашего с ним противостояния могут стать те, кого мы обязаны спасать.
Выберите полку для книги