Книги по тегу «бывшие»: ""

– Богдан, мне очень жаль.
– Тебе жаль? – Он горько смеётся. – Какое удобное слово! Думаешь, им можно прикрыть что угодно? Что ж, совет вам да любовь. Надеюсь, ты будешь счастлива с ним!
– Богдан, – я делаю шаг вперёд. – Пожалуйста, прости меня. Не держи на меня зла.
Он оборачивается. Глаза – чёрные дыры.
– Нет, Жень, так не получится. Я зол. Я чертовски зол. И я… Нет, я не прощу тебе этого. Никогда.

Три года назад я разрушила нашу любовь, чтобы подарить своему мужчине шанс на будущее. Теперь он вернулся. Не просто в мою жизнь, но и в больницу, в которой я работаю. В его глазах всё то же презрение, а я… Всё так же люблю.

Я должна рассказать ему правду.

Но сможет ли сердце, однажды разбитое, снова научиться любить? Или та ложь навсегда останется моим самым неутешительным диагнозом?

— У тебя есть время до завтра, чтобы съехать! — заявляет муж, пихая мне в руки свидетельство о разводе.
— Ты хочешь сказать, что выселяешь меня? И говоришь об этом только сейчас? — невидяще смотрю на него.
— А я разве не говорил раньше? — хмурится Сергей. — Забыл, наверное,— отмахивается. — Неважно. В любом случае, это мой дом. Я купил его до нашей свадьбы. Как ты могла подумать, что я позволю тебе его оставлю?
— Да, дом твой, — выдыхаю с горечью. — Но требовать у меня, чтобы я съехала завтра…
Плевать! Я съеду! Нужно только придумать, куда…
Но прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, муж меня опережает:
— И что ты предлагаешь? Нам с Валей торчать в отеле, пока ты одна, как королева, будешь жить в хоромах? Нет, уж дорогая. Сегодня, так и быть, мы перекантуемся в отеле, отметим мою свободу… хоть и недолгую. А завтра заедем в наш дом. Тебя там уже быть не должно.

— Это наша последняя ночь, — муж медленно поднялся с кровати.
— Мурат, сейчас глубокая ночь... Зачем ты одеваешься? — тревожное предчувствие острой иглой пронзает грудь, перехватывает дыхание.

Муж неторопливо натягивает темные брюки, тщательно расправляет складки, застегивает кожаный ремень с металлической пряжкой. Только после этого его взгляд встречается с моим.

В его глазах — ледяная пустота. Ни следа того пламени страсти, которое пылало между нами еще мгновение назад. Словно передо мной совершенно чужой человек.

— Я же сказал, Саяна, — Мурат произносит эти слова только после того, как последняя пуговица на манжете оказывается застегнутой. — Это наша последняя ночь.
— Почему последняя? — одними губами беззвучно шепчу я.
— Потому что я ухожу от тебя! — слова Мурата бьют под дых, причиняют невыносимую боль. — Саяна, ты слишком правильная. Мне пришлось учить тебя всему!... А теперь я нашел ту, которая уже все умеет!

— А где ваши родители? — задаю закономерный вопрос.
— Мама ушла к тете Вале за молоком и медом, а папа капитан колабля, — с пафосом заявляет первая.
— Большого? — к чему-то спрашиваю я.
— Огломного! — разводит руками малышка.
Слышу за дверью осторожные шаги, будто кто-то ходит по коридору, и дверь тихо открывается. Внутрь комнаты заглядывает женщина, точнее девушка, и я невольно замираю, рассматриваю ее.
— Федор, — то ли выдыхает, то ли стонет она. — Очнулся.
— Алена? — не верю своим глазам. — Как я сюда попал? И почему ты здесь? Мама?! — в свою очередь удивляюсь я. — Однако.
— Ничего удивительного, — недовольно отвечает Алена и входит в комнату. — Девочки, этот человек…
Морщится, будто ей неприятно говорить кто я.
— Ваш папа-потеряшка.

Он бросил меня беременную двойней, ничего не сказав, просто исчез из моей жизни и прислал документы на развод, а потом женился на своей бывшей однокласснице, которую якобы любил всю свою жизнь.
Есть такая боль, которая не убивает. Она хуже — она оставляет тебя жить. С дырой в груди, с выжженной пустошью вместо сердца. И ты идёшь. Потому что больше ничего не остаётся. Идешь по осколкам!
А через время я устроилась работать в его фирму...И мы встретились снова. Он не знает, что у него есть два малыша. И не узнает!

Подруга за рулём. Едем молча.
Незнакомый район, незнакомая улица. У подъезда припаркован его чёрный внедорожник.
Поднимаемся на нужный этаж. Звоню.
Дверь открывает женщина в полотенце. Молодая, красивая. Смотрит без удивления – только лёгкая растерянность.
Я отталкиваю её и прохожу в квартиру.
В прихожей – ботинки моего мужа. Его куртка.
На полу рубашка, которую я сама выбирала в прошлом месяце.
Из ванной – шум воды. Мужской кашель.
Вот она, его «командировка»

– Оля, не драматизируй, – Дима устало смотрит на меня, застёгивая пуговицу на рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза.
В телефоне всё ещё открыт его чат.
Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти.
– С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия.
Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке.
– Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю.
Он смеётся вслух. Коротко, зло.
– Развода не будет. Запомни. Ты сидишь тихо, улыбаешься там, где нужно.
По его логике всё просто: я – удобный брачный стаж, выстраданный быт и сын-подросток, который видит во мне вечную зануду.
Она – азарт, молодость и «настоящие чувства».
Дима не хочет развода.
Сын считает, что я виновата.
А я вдруг понимаю, что всю жизнь была фоном для чужих желаний.
И если кто-то должен наконец выбрать меня — это буду я сама.
Вот только есть еще один «сюрприз», о котором я не знала

– Я предупреждал тебя, Даша, – продолжает Гордей. – У меня есть ресурсы. Я докажу в суде, что ты хочешь повесить на меня чужого ребёнка!
Срываю с термоса крышку и выплёскиваю воду на бывшего.
– Доказывай!
Вода пропитывает майку и халат. Под тканью проступают рельефные мышцы.
– Не зли меня, – тихо рычит. – Твоя дочь больна. Зачем ты приехала?
– Я не знала, что ты здесь работаешь, – огрызаюсь. – Я не пущу тебя к ней!
– Твою дочь буду оперировать я, – усмехается. – И только от меня зависит, как пройдёт операция.
– Ты не прикоснёшься к ней!
– Я прооперирую твою дочь. – Гордей прижимает меня к стене. – А ты отзовёшь иск. Ты прекрасно знаешь, что она не моя!
– А если не отзову? – смотрю ему в глаза. – Что ты сделаешь? Убьёшь мою дочь на операционном столе?
– Дура! – глаза Гордея темнеют. – Отзови иск!
Вырываюсь.
Он глядит вслед.
Подхожу к палате и…
Алиса спит.
А над её кроваткой стоит жена Гордея и смотрит на мою дочку...

— Шамиль, я не буду матерью-одиночкой, — говорит она. — Мой ребенок должен быть законнорожденным. Иметь отца. И ты должен его признать официально.
Я замираю. Мир вокруг меня останавливается. Сердце начинает колотиться сильнее.
Что? Что она сказала? Ее ребенок?
Это не может быть правдой. Я ослышалась. Мне показалось. Это не происходит на самом деле.
— Я не собираюсь разводиться с Машей и жениться на тебе, — отвечает Шамиль, и голос его звучит жестко. — Даже не мечтай об этом. Ребенка признаю, буду платить алименты, помогать материально, но это все, на что можешь рассчитывать. Больше ничего не получишь.
Я не могу дышать. Хватаюсь за дверной косяк дрожащей рукой, чтобы не упасть, не рухнуть прямо здесь, в коридоре.
Нет, это не может быть правдой.

Она застала его с другой — и ушла навсегда. Три года молчания, новая жизнь, бронежилет на сердце. А потом он появился снова: контракт, от которого нельзя отказаться, и слова, от которых нельзя спрятаться. «Ты не дослушала». Что, если всё, во что она верила, — ложь? И что страшнее: узнать правду или снова его полюбить?