Книги по тегу «военные»: ""
— Четверо? — переспрашивает Данияр хрипло.
— Да.
Он несколько секунд смотрит куда-то сквозь меня, а затем поднимает глаза.
— Кто отец?
И от этого вопроса в голове наконец что-то щелкает.
— Ты хочешь знать, от кого я беременна?
Я подхожу ближе.
— Да.
— Я беременна от мужчины, который сказал мне, что больше не хочет проходить со мной через ЭКО. От мужчины, который выбрал остаться там, среди пуль, когда я просила вернуться домой. От мужчины, который больше не захотел меня видеть.
Данияр крепко стискивает челюсть. Я смотрю ему прямо в глаза.
— Я беременна от моего бывшего мужа. От тебя!
Говорю и ухожу, оставив нового главврача переваривать в коридоре больницы новость о том, что уже довольно скоро у него родятся… сразу четверо детей.
— Да.
Он несколько секунд смотрит куда-то сквозь меня, а затем поднимает глаза.
— Кто отец?
И от этого вопроса в голове наконец что-то щелкает.
— Ты хочешь знать, от кого я беременна?
Я подхожу ближе.
— Да.
— Я беременна от мужчины, который сказал мне, что больше не хочет проходить со мной через ЭКО. От мужчины, который выбрал остаться там, среди пуль, когда я просила вернуться домой. От мужчины, который больше не захотел меня видеть.
Данияр крепко стискивает челюсть. Я смотрю ему прямо в глаза.
— Я беременна от моего бывшего мужа. От тебя!
Говорю и ухожу, оставив нового главврача переваривать в коридоре больницы новость о том, что уже довольно скоро у него родятся… сразу четверо детей.
— Ты не будешь работать волонтёром!
— Это не вам решать!
— Мне. Я хозяин этого отделения.
— Не много ли вы на себя берёте, доктор?
Я пришла в военный госпиталь, потому что это была моя последняя ниточка.
Последняя надежда.
И встретила его.
Адама Тарханова.
Человека, которого не могла видеть без дрожи.
Жёсткого. Невыносимого. Слишком настоящего.
— В этом отделении будет работать кто-то один! Или ты, или я!
Вот только итог оказался странный.
Ушел он.
А я... Я поняла, что без него все не имеет смысла и решилась на отчаянный шаг. Шаг, который взорвал нашу реальность.
— Это не вам решать!
— Мне. Я хозяин этого отделения.
— Не много ли вы на себя берёте, доктор?
Я пришла в военный госпиталь, потому что это была моя последняя ниточка.
Последняя надежда.
И встретила его.
Адама Тарханова.
Человека, которого не могла видеть без дрожи.
Жёсткого. Невыносимого. Слишком настоящего.
— В этом отделении будет работать кто-то один! Или ты, или я!
Вот только итог оказался странный.
Ушел он.
А я... Я поняла, что без него все не имеет смысла и решилась на отчаянный шаг. Шаг, который взорвал нашу реальность.
– Из-за тебя отец моего ребёнка лежит в реанимации! – из палаты, в которой лежит мой муж, выходит моя лучшая подруга.
Ч-что она там делала? Я ничего не понимаю…
– Кристина… Как ты… – хлопаю ресницами и смотрю на подругу, которая стоит, оперевшись на стену, и придерживает руками свой большой живот.
Она на шестом месяце беременности, и я, как врач-гинеколог, вела её с самого начала.
– Ты всё правильно поняла, – раздражённо цедит она сквозь зубы. – Когда я сказала тебе, что отец ребёнка – женатый полковник, ты не догадалась, что я говорила о твоём муже!
Нет, этого не может быть…
Женщина, которую я столько лет считала своей самой близкой подругой, не могла оказаться последней стервой. Не могла!
– Неправда… – произношу не своим, резко севшим голосом.
– Правда, и ещё какая! – мерзавка громко усмехается и скрещивает руки на груди. – Я пять лет сплю с твоим мужем, и этот ребёнок, – хлопает ладонями по животу, – родной сын Руслана Игоревича Берестова! Вот так-то!
Ч-что она там делала? Я ничего не понимаю…
– Кристина… Как ты… – хлопаю ресницами и смотрю на подругу, которая стоит, оперевшись на стену, и придерживает руками свой большой живот.
Она на шестом месяце беременности, и я, как врач-гинеколог, вела её с самого начала.
– Ты всё правильно поняла, – раздражённо цедит она сквозь зубы. – Когда я сказала тебе, что отец ребёнка – женатый полковник, ты не догадалась, что я говорила о твоём муже!
Нет, этого не может быть…
Женщина, которую я столько лет считала своей самой близкой подругой, не могла оказаться последней стервой. Не могла!
– Неправда… – произношу не своим, резко севшим голосом.
– Правда, и ещё какая! – мерзавка громко усмехается и скрещивает руки на груди. – Я пять лет сплю с твоим мужем, и этот ребёнок, – хлопает ладонями по животу, – родной сын Руслана Игоревича Берестова! Вот так-то!
– Как хорошо, что твоя жена стала инвалидом. Теперь мы точно сможем быть вместе и она нам не помешает!
Голос любовницы моего мужа, а по совместительству моей подруги, звучит торжествующе, словно она уже выиграла самый главный приз в своей жизни.
А мне, прикованной к кровати, не в силах пошевелиться или издать какой-либо звук, остаётся лишь слушать то, как смеётся мой муж на ее слова и безмолвно глотать слёзы.
Но я выберусь, чего бы мне это ни стоило. Выберусь и они пожалеют о том, что предали меня.
АКТИВНЫМ КОММЕНТАТОРАМ КНИГА В ПОДАРОК =)
Голос любовницы моего мужа, а по совместительству моей подруги, звучит торжествующе, словно она уже выиграла самый главный приз в своей жизни.
А мне, прикованной к кровати, не в силах пошевелиться или издать какой-либо звук, остаётся лишь слушать то, как смеётся мой муж на ее слова и безмолвно глотать слёзы.
Но я выберусь, чего бы мне это ни стоило. Выберусь и они пожалеют о том, что предали меня.
АКТИВНЫМ КОММЕНТАТОРАМ КНИГА В ПОДАРОК =)
– Лена – моя походная жена, тебе не о чем беспокоиться, Фая, – отмахивается муж, как будто я спросила не про любовницу, а про погоду. – Я же статусный военный. Мне положено, да и должность стрессовая. Или ты хотела, чтобы я на тебе стресс снимал так же, как на ней?
– А её сыновья – это твои походные дети, Филипп?
– А ее сыновья – это побочный ущерб. Не понимаю твоего возмущения, дорогая. Ты замужем за полковником, а не за офисным клерком. Так что следи за языком. Есть темы, поднимать которые не стоит, чтобы не обижаться потом.
Он достает из кармана ключи от новой машины.
– На, – кидает мне, как собаке сахарную косточку, – дарю. И про Лену я чтобы больше не слышал, поняла? Я на нормальной бабе женился, а не на истеричке ревнивой, верно?
Развод с военным – не сахар, и я ощутила это на собственной шкуре. Особенно когда выяснилось, что всё совместно нажитое он переписал… на свою походную жену и её детей. Решил наказать меня за несговорчивость.
– А её сыновья – это твои походные дети, Филипп?
– А ее сыновья – это побочный ущерб. Не понимаю твоего возмущения, дорогая. Ты замужем за полковником, а не за офисным клерком. Так что следи за языком. Есть темы, поднимать которые не стоит, чтобы не обижаться потом.
Он достает из кармана ключи от новой машины.
– На, – кидает мне, как собаке сахарную косточку, – дарю. И про Лену я чтобы больше не слышал, поняла? Я на нормальной бабе женился, а не на истеричке ревнивой, верно?
Развод с военным – не сахар, и я ощутила это на собственной шкуре. Особенно когда выяснилось, что всё совместно нажитое он переписал… на свою походную жену и её детей. Решил наказать меня за несговорчивость.
— Я воевал, ты гуляла. Я на тебя молился, а ты…
Муж с ненавистью смотрит на фото, присланные ему на телефон.
Я бледнею:
— Я всё тебе объясню, это…
— Это не то, что я думаю, да? Думал, только в анекдотах так говорят.
Он тяжело дышит и швыряет в меня кольцо.
— Подавись.
Потом резко тормозит на обочине.
— Пошла вон. Сейчас же!
— Но как я доеду…
— Автостопом. Подмахнёшь, как выяснилось, это ты хорошо делать умеешь.
***
Он бросил меня на обочине, не зная, что судьба приготовила расплату...
Муж с ненавистью смотрит на фото, присланные ему на телефон.
Я бледнею:
— Я всё тебе объясню, это…
— Это не то, что я думаю, да? Думал, только в анекдотах так говорят.
Он тяжело дышит и швыряет в меня кольцо.
— Подавись.
Потом резко тормозит на обочине.
— Пошла вон. Сейчас же!
— Но как я доеду…
— Автостопом. Подмахнёшь, как выяснилось, это ты хорошо делать умеешь.
***
Он бросил меня на обочине, не зная, что судьба приготовила расплату...
– Это моя новая любовь и невеста, – произносит муж-генерал, обнимая мою молодую коллегу-терапевта в дверях нашей квартиры. – Мы вместе полгода, и я пришёл, чтобы расстаться с тобой.
Двадцать лет брака. Две прекрасные дочери. Командировки, из которых я его ждала, и из которых он мог не вернуться.
– Борис, почему? – только и могу выдавить из себя.
– Я устал от нашего брака, Лиза. Дети выросли, нас друг с другом больше ничего не держит. Я имею право на счастье.
– И вот это твоё счастье? Вот эта профурсетка, которая не кочевала с тобой из гарнизона в гарнизон, не ждала тебя из командировок и не спала ночами, укачивая твоих детей?
– Я не буду перед тобой оправдываться. Это были хорошие двадцать лет, но они подошли к концу.
– Уходи, – шепчу я, сдерживая слёзы, чтобы не расплакаться перед двумя мерзавцами.
– Лиза, я…
– Уходи! Вон отсюда! – кричу.
– Я хотел расстаться по-хорошему, – выдыхает Борис, – но… Видимо, ты не в состоянии адекватно принять моё решение. Прощай.
Двадцать лет брака. Две прекрасные дочери. Командировки, из которых я его ждала, и из которых он мог не вернуться.
– Борис, почему? – только и могу выдавить из себя.
– Я устал от нашего брака, Лиза. Дети выросли, нас друг с другом больше ничего не держит. Я имею право на счастье.
– И вот это твоё счастье? Вот эта профурсетка, которая не кочевала с тобой из гарнизона в гарнизон, не ждала тебя из командировок и не спала ночами, укачивая твоих детей?
– Я не буду перед тобой оправдываться. Это были хорошие двадцать лет, но они подошли к концу.
– Уходи, – шепчу я, сдерживая слёзы, чтобы не расплакаться перед двумя мерзавцами.
– Лиза, я…
– Уходи! Вон отсюда! – кричу.
– Я хотел расстаться по-хорошему, – выдыхает Борис, – но… Видимо, ты не в состоянии адекватно принять моё решение. Прощай.
– Годовщину будешь праздновать одна. Меня отправляют за ленточку, – голос мужа-полковника доносится из динамика телефона.
– Но… – шепчу я, прикладывая ладонь к животу. – Как же так?
Неделю назад я узнала о беременности, и хотела сообщить любимому эту новость. Хотела подарить мужу положительный тест и увидеть, как он будет счастлив.
– Серёженька, я устала тебя ждать! – чужой женский голос доносится в трубке, и я сглатываю.
– Кто там у тебя? – спрашиваю не своим голосом, но вместо ответа муж закашливается и бросает трубку.
Я решила поехать в часть сама, чтобы сделать супругу сюрприз, однако он меня опередил. Стоило мне зайти к нему в кабинет, как я увидела его в объятиях любовницы. Моя лучшая подруга, которая работает в части медицинской сестрой, беременна от моего мужа…
– Но… – шепчу я, прикладывая ладонь к животу. – Как же так?
Неделю назад я узнала о беременности, и хотела сообщить любимому эту новость. Хотела подарить мужу положительный тест и увидеть, как он будет счастлив.
– Серёженька, я устала тебя ждать! – чужой женский голос доносится в трубке, и я сглатываю.
– Кто там у тебя? – спрашиваю не своим голосом, но вместо ответа муж закашливается и бросает трубку.
Я решила поехать в часть сама, чтобы сделать супругу сюрприз, однако он меня опередил. Стоило мне зайти к нему в кабинет, как я увидела его в объятиях любовницы. Моя лучшая подруга, которая работает в части медицинской сестрой, беременна от моего мужа…
– Ваш муж без ума от меня! – произносит девушка моего сына. – Генерал Тарасов давно вас не любит. Вы – сухая курага, и вы больше не сможете подарить ему счастье. В отличие от меня, ведь я беременна!
Мерзавка, которую я считала дочерью, прижимает ладонь к плоскому животу.
– Дрянь… Как ты могла? – ошарашенно шепчу я. – Мой сын хотел сделать тебе предложение, а ты…
– Ваш сын – хороший парень, но я начала встречаться с ним только ради того, чтобы подобраться поближе к его отцу. Капитан это, конечно, хорошо, но генерал… Совсем другой уровень!
Двадцать шесть лет брака, взрослый сын и годы взаимной любви и поддержки были полностью уничтожены в один миг.
Мой муж – генерал-майор авиации оказался подлым изменщиком. Когда я узнала о его предательстве, он был на боевом задании, на котором получил смертельное ранение.
Сейчас он лежит на моём операционном столе и истекает кровью. Счёт идёт на секунды. Его жизнь – в моих руках.
Мерзавка, которую я считала дочерью, прижимает ладонь к плоскому животу.
– Дрянь… Как ты могла? – ошарашенно шепчу я. – Мой сын хотел сделать тебе предложение, а ты…
– Ваш сын – хороший парень, но я начала встречаться с ним только ради того, чтобы подобраться поближе к его отцу. Капитан это, конечно, хорошо, но генерал… Совсем другой уровень!
Двадцать шесть лет брака, взрослый сын и годы взаимной любви и поддержки были полностью уничтожены в один миг.
Мой муж – генерал-майор авиации оказался подлым изменщиком. Когда я узнала о его предательстве, он был на боевом задании, на котором получил смертельное ранение.
Сейчас он лежит на моём операционном столе и истекает кровью. Счёт идёт на секунды. Его жизнь – в моих руках.
В нашей Ольховке я была не первой красавицей и даже не второй! Тридцать шестой размер ноги, пятьдесят шестой всего остального и под боком Ромка Лужин, твердящий что таких как я, жирух, замуж никто не берет, должна быть ему благодарна, что мужик хоть есть рядом.
А потом я взяла под опеку Гришку и Нюту и Ромка сказал: сдай обратно, особенно младшую, мало того что с прицепом, так еще и аутистку на горб повесила. Отец у них без вести пропавший, военный, глядишь, объявится и заберёт.
Он объявился, да, пришёл к моей калитке, показал документы и сказал, что дети его и он их забирает.
Мне бы отпустить, переболеть и выстрадать, но я, дура, пустила его в дом, кто ж знал, что вместо семьи и шанса на счастье он мне нож в спину вставит.
А потом я взяла под опеку Гришку и Нюту и Ромка сказал: сдай обратно, особенно младшую, мало того что с прицепом, так еще и аутистку на горб повесила. Отец у них без вести пропавший, военный, глядишь, объявится и заберёт.
Он объявился, да, пришёл к моей калитке, показал документы и сказал, что дети его и он их забирает.
Мне бы отпустить, переболеть и выстрадать, но я, дура, пустила его в дом, кто ж знал, что вместо семьи и шанса на счастье он мне нож в спину вставит.
Выберите полку для книги