Книги по тегу «военные»: ""

У бывшего альфовца Игната Грознова чёткий план на жизнь: работа, дочка и никаких женщин. Потому что списан, потому что времени нет, да и зачем всё это? Пробовали, не сложилось.
У Алины тоже есть план: её салон «Точка», её клиенты и никаких личных отношений с пациентами. Особенно с хмурыми подполковниками, которые кряхтят как дедушки и отказываются лечиться.
А какие планы у судьбы?
***
– А у моего папы нет женщины, только я и мой жираф.
– Наина, это взрослые дела… – предупреждаю дочь.
– Будете нашей мамой? – делает она предложение той, рядом с которой моё сердце сбивается с ритма.

– Ваш муж без ума от меня! – произносит девушка моего сына. – Генерал Тарасов давно вас не любит. Вы – сухая курага, и вы больше не сможете подарить ему счастье. В отличие от меня, ведь я беременна!
Мерзавка, которую я считала дочерью, прижимает ладонь к плоскому животу.
– Дрянь… Как ты могла? – ошарашенно шепчу я. – Мой сын хотел сделать тебе предложение, а ты…
– Ваш сын – хороший парень, но я начала встречаться с ним только ради того, чтобы подобраться поближе к его отцу. Капитан это, конечно, хорошо, но генерал… Совсем другой уровень!

Двадцать шесть лет брака, взрослый сын и годы взаимной любви и поддержки были полностью уничтожены в один миг.
Мой муж – генерал-майор авиации оказался подлым изменщиком. Когда я узнала о его предательстве, он был на боевом задании, на котором получил смертельное ранение.
Сейчас он лежит на моём операционном столе и истекает кровью. Счёт идёт на секунды. Его жизнь – в моих руках.

– Это наводка! Они били по наводке! Посмотрите, точно по складам!
Бешеный от ярости взгляд Корнева мечется по лицам, и вдруг замирает на Зое. На моей Зое.
– Она! – вскидывает он резко руку, – Это же она! На нее только что пришла бумага, убрать с передовой! Она шпионка! – орет он на весь разбомбленный лагерь! – В изолятор ее!
И у меня внутри все леденеет.

– Мужчина, получше следите за своим сыном!
– Он не сын, а внук.
– Оу! Ну тогда бабушку попросите...
– У нас нет бабушки! – вклинивается мой внук Ромка.
– Мам, а давай возьмём их под опеку! – радостно восклицает соседская девчушка. – Смотри какие они… хорошие.
Всё, что я хотел – это три недели тишины в заслуженном отпуске. Лодка, удочка, запах сена и полное отсутствие людей.
Но нет! Дочь подкидывает мне внука.
И теперь вместо размеренного отдыха у меня – песочница, детский смех, спалённый шашлык и соседская девчонка – хулиганка мать которой смотрит на меня с недоверием.
В общем то ещё веселье…

— Она мне давно надоела, ты же знаешь, — сказал Дмитрий уже тише, но каждое слово всё равно дошло до меня чисто, как диагноз, который не надо повторять. — Брак нужен для статуса. Потерпи, Оль. Получу звание — разберёмся.
Я не поняла сначала. Мозг отказался. Он просто не смог принять фразу целиком, разбил её на куски, как тело после аварии: она мне давно надоела, брак нужен, для статуса, потерпи, получу звание, разберёмся.
Разберёмся.
Со мной, значит, разберутся. Как с лишней мебелью, как с просроченными препаратами, как с женщиной, которую можно держать в доме, пока она полезна для красивой анкеты.

— Мне дали выбор, — говорит он наконец, и его голос — ровный, тихий, мёртвый, голос человека, который уже принял решение и теперь произносит его, как зачитывают приговор: без эмоций, без колебаний, без права на обжалование.
Я стою и жду. И внутри меня всё замирает — как замирает море за секунду до шторма, когда ветер стихает, и птицы замолкают, и воздух становится таким плотным, что его можно резать ножом.
— Либо я подаю на развод и получаю назначение. Командующий эскадрой. Через год — контр-адмирал. — Каждое слово падает на пол между нами, как свинцовый груз, как звено якорной цепи, тяжёлое, ржавое, окончательное. — Либо остаюсь с тобой — и заканчиваю карьеру капитаном в запасе. В Мурманске. На берегу. Навсегда.
Мир не рушится. Рушиться было бы легко — обломки, пыль, тишина. Мир выворачивается, медленно, мучительно, как выворачивают мокрую тряпку...

— Катя беременна от меня, — буднично произнёс муж.
— Ты только что лез ко мне целоваться, — мой голос дрожал.
— Хотел напоследок побыть с тобой, — пожимает плечами.
— Переспать, поесть и уйти к беременной бывшей?! — крик эхом ударил по стенам.
— Так бывает. Ты же не совсем чужая… Столько лет прожили под одной крышей.
— И как давно ты с ней? — вырвалось само.
— Я и не переставал с ней быть, — спокойно бросил он. — Её всё устраивало. Это ты вечно со своими принципами.
— Никогда больше не трогай меня! Убирайся!
— Ты слишком драматична, — хмыкнул он, беря ключи.
— Для меня всё закончилось. Прямо сейчас, — прошептала я спокойно и ушла.
Эта ночь для меня стала роковой. Муж ушёл к другой, в городе стало слишком опасно, а в госпиталь ко мне поступил с ранением мой бывший… Его жизнь была в моих руках. Но он даже не догадывался, что нашему сыну уже целых семь лет и он — вылитый он…

Предвкушаю, как сейчас заберусь к мужу под одеяло и поздравлю с годовщиной. На ходу снимаю платье и остаюсь в нижнем белье и колготках. В спальне темно, и я нащупываю одеяло, приподнимаю с края кровати, где обычно сплю я, и ныряю внутрь. Но что-то пошло не так.
— Сергей! — женский визг оглушил меня сиреной, я даже оглохла.
Отдернула руку и тут же ослепла, потому что муж включил лампу на тумбочке у кровати.
— Даша?! Ты чего? — воззрился на меня, как на удава в сугробе.
— Здравствуй, милый, это я, — ошарашенно объявила им, разглядывая женщину на моей подушке и в моей кровати. — А вы чего тут делаете, а?!

— Расслабьтесь, Шаров. Устав из вас прямо через берцы лезет. Я Валерия Николаевна. Можно просто — «Ваше Спасение». Показывайте свои бумажки.
— По уставу положено обращаться по званию, товарищ старший лейтенант, — упрямо отрезал Максим.
— Какая исполнительность. Михалыч, скажи мне, этот оловянный солдатик всегда такой правильный, или сегодня особый праздник?
Появление красавицы Валерии Тополь в мотострелковом полку разрушило хвалёный армейский иммунитет за один день. Солдаты массово симулируют болезни, а офицеры выстраиваются в очередь у медпункта, лишь бы привлечь внимание нового начмеда.
Все, кроме старшего сержанта Максима Шарова. Суровый штурмовик со шрамом на щеке, привык жить строго по регламенту. Дерзкая «городская фифа» бесит его до дрожи, нарушая дисциплину одним своим видом. Она бьет по его упрямству хлёстким сарказмом, а он устраивает уставной террор. Они объявили друг другу войну. Но чья броня треснет первой? Если против приказа: любить вопреки всему — устав бессилен.

— Я воевал, ты гуляла. Я на тебя молился, а ты…
Муж с ненавистью смотрит на фото, присланные ему на телефон.
Я бледнею:
— Я всё тебе объясню, это…
— Это не то, что я думаю, да? Думал, только в анекдотах так говорят.
Он тяжело дышит и швыряет в меня кольцо.
— Подавись.
Потом резко тормозит на обочине.
— Пошла вон. Сейчас же!
— Но как я доеду…
— Автостопом. Подмахнёшь, как выяснилось, это ты хорошо делать умеешь.
***
Он бросил меня на обочине, не зная, что судьба приготовила расплату...