Книги по тегу «второй шанс»: ""
Ты не приехал, доктор Суворов. Я рожала твоего ребенка — тяжело, страшно, под ножом хирурга, — а ты был занят. Очень занят.
Я смутно помню что произошло дальше...Потому что это страшно!
А потом пришла твоя мать и бросила мне конверт с деньгами. Сказала — езжай в свою деревню, дочерей тебе никто не отдаст, ты больная на голову. Развод уже оформлен.
Я вышла из роддома одна. С жалкой сумкой. Мимо счастливых мамочек с кульками.
А теперь ты сходишь с ума и умоляешь вернуться? Поздно, Николай. Такое не прощают и шансов не дают!
Но жизнь умеет делать разные сюрпризы. И однажды мы встретимся. Однажды наша жизнь вывернется наизнанку.
Я смутно помню что произошло дальше...Потому что это страшно!
А потом пришла твоя мать и бросила мне конверт с деньгами. Сказала — езжай в свою деревню, дочерей тебе никто не отдаст, ты больная на голову. Развод уже оформлен.
Я вышла из роддома одна. С жалкой сумкой. Мимо счастливых мамочек с кульками.
А теперь ты сходишь с ума и умоляешь вернуться? Поздно, Николай. Такое не прощают и шансов не дают!
Но жизнь умеет делать разные сюрпризы. И однажды мы встретимся. Однажды наша жизнь вывернется наизнанку.
— Мне дали выбор, — говорит он наконец, и его голос — ровный, тихий, мёртвый, голос человека, который уже принял решение и теперь произносит его, как зачитывают приговор: без эмоций, без колебаний, без права на обжалование.
Я стою и жду. И внутри меня всё замирает — как замирает море за секунду до шторма, когда ветер стихает, и птицы замолкают, и воздух становится таким плотным, что его можно резать ножом.
— Либо я подаю на развод и получаю назначение. Командующий эскадрой. Через год — контр-адмирал. — Каждое слово падает на пол между нами, как свинцовый груз, как звено якорной цепи, тяжёлое, ржавое, окончательное. — Либо остаюсь с тобой — и заканчиваю карьеру капитаном в запасе. В Мурманске. На берегу. Навсегда.
Мир не рушится. Рушиться было бы легко — обломки, пыль, тишина. Мир выворачивается, медленно, мучительно, как выворачивают мокрую тряпку...
Я стою и жду. И внутри меня всё замирает — как замирает море за секунду до шторма, когда ветер стихает, и птицы замолкают, и воздух становится таким плотным, что его можно резать ножом.
— Либо я подаю на развод и получаю назначение. Командующий эскадрой. Через год — контр-адмирал. — Каждое слово падает на пол между нами, как свинцовый груз, как звено якорной цепи, тяжёлое, ржавое, окончательное. — Либо остаюсь с тобой — и заканчиваю карьеру капитаном в запасе. В Мурманске. На берегу. Навсегда.
Мир не рушится. Рушиться было бы легко — обломки, пыль, тишина. Мир выворачивается, медленно, мучительно, как выворачивают мокрую тряпку...
Они не помнят, как сюда попали. Они не знают, где находятся и есть ли у них шанс вернуться обратно. Восемь незнакомцев приходят в себя в странном лесу. Ни часов, ни связи, ни выхода. Только сумерки, тишина и вопросы без ответов.
Обнуление — мистический триллер о границе между реальностью и иллюзией. О том, как прошлое возвращается, чтобы дать второй шанс. И о том, что даже в самом тёмном лесу можно найти себя.
Обнуление — мистический триллер о границе между реальностью и иллюзией. О том, как прошлое возвращается, чтобы дать второй шанс. И о том, что даже в самом тёмном лесу можно найти себя.
«Ты сдох для меня в тот день, когда залез в чужую постель! Ты умер для моего сына в ту секунду, когда я открыла дверь и увидела тебя с ней! На нашей кровати! С её запахом на коже! Ты сам вычеркнул себя из нашей жизни, Максим! А теперь орёшь про наследника? Тебе не было никакого дела до меня, когда ты предавал. Так какого чёрта ты решил, что имеешь право на ребёнка, которого даже не знал?!»
Она поднялась из пепла, спрятала сына и поклялась никогда больше не стать чьей-то тенью. Он вернулся, чтобы забрать своё, и готов был сжечь всё на своём пути. Но настоящая война началась не за ребёнка. Она началась за право снова быть любимой — без страха, без тирании и без остатка старой боли.
Она поднялась из пепла, спрятала сына и поклялась никогда больше не стать чьей-то тенью. Он вернулся, чтобы забрать своё, и готов был сжечь всё на своём пути. Но настоящая война началась не за ребёнка. Она началась за право снова быть любимой — без страха, без тирании и без остатка старой боли.
После трагических событий прошло несколько лет, и теперь у Дианы есть всё, о чём она мечтала: своя танцевальная студия, уважение, стабильность и надёжный мужчина рядом. Она почти забыла, что такое страх. Почти научилась не оглядываться.
Но одна случайная встреча разбивает хрупкий покой вдребезги. Когда-то любимый мужчина снова смотрит на неё так, что земля уходит из-под ног. Оказывается, старые чувства не проходят, они просто ждут своего часа.
Диана снова стоит перед выбором: остаться в безопасной, «правильной» жизни или вновь нырнуть в омут, где её ждут страсть, боль и тот, кого она так и не смогла вычеркнуть из сердца.
Но одна случайная встреча разбивает хрупкий покой вдребезги. Когда-то любимый мужчина снова смотрит на неё так, что земля уходит из-под ног. Оказывается, старые чувства не проходят, они просто ждут своего часа.
Диана снова стоит перед выбором: остаться в безопасной, «правильной» жизни или вновь нырнуть в омут, где её ждут страсть, боль и тот, кого она так и не смогла вычеркнуть из сердца.
– Как вы себя чувствуете? Голова болит? Какое сегодня число, год?
Роман вскидывает на него задумчивый взгляд и спустя пару мгновений выдает:
– Вчера вроде пятое марта было две тысячи двадцать шестого. Пятница.
Я изумленно выдыхаю, а доктор озадаченно качает головой.
– Голубчик, сегодня восьмое сентября. Вы что, забыли? Аварию то хоть помните?
Роман глядит на меня так, словно хочет увидеть в моих глазах ответы. А у меня внутри все сжимается от этого растерянного взгляда, в котором нет ни тени той ярости и неприязни, которую я видела в зале суда.
– Не помню... – шепчет мой бывший, и морщится, будто от боли.
– И то, как ты мне изменил, тоже не помнишь? – бросаю я резко, не сдержавшись.
_________________________
Муж изменил мне после семи лет брака. А после нашего развода попал в больницу и все забыл. Теперь он уверен, что мы все еще женаты и любим друг друга. А я не могу простить ему измену.
Роман вскидывает на него задумчивый взгляд и спустя пару мгновений выдает:
– Вчера вроде пятое марта было две тысячи двадцать шестого. Пятница.
Я изумленно выдыхаю, а доктор озадаченно качает головой.
– Голубчик, сегодня восьмое сентября. Вы что, забыли? Аварию то хоть помните?
Роман глядит на меня так, словно хочет увидеть в моих глазах ответы. А у меня внутри все сжимается от этого растерянного взгляда, в котором нет ни тени той ярости и неприязни, которую я видела в зале суда.
– Не помню... – шепчет мой бывший, и морщится, будто от боли.
– И то, как ты мне изменил, тоже не помнишь? – бросаю я резко, не сдержавшись.
_________________________
Муж изменил мне после семи лет брака. А после нашего развода попал в больницу и все забыл. Теперь он уверен, что мы все еще женаты и любим друг друга. А я не могу простить ему измену.
Чтобы получить наследство бабушки, ему нужно снова сойтись с бывшей женой — и прожить под одной крышей целый месяц.
Александр — архитектор-перфекционист, привыкший всё контролировать. Полина — кондитер, для которой дом — это не стены, а уют.Она ненавидит его за то, что он всегда прав. Он раздражается на неё из-за того, как она разбрасывает вещи по дому. Но когда они начинают делить одну спальню (условие завещания!), выясняется, что их чувства никуда не исчезли... просто спрятались за ворохом обид.
Это история о том, как два человека, которые поклялись больше никогда не видеть друг друга, вынуждены заново научиться быть вместе. Снова. Не враги.
Но чем дольше они живут под одной крышей, тем яснее становится: у бабушки были свои причины оставить такое необычное завещание. Иногда самые крепкие стены строятся не из кирпича, а из обиды. И иногда достаточно одного дождя, чтобы смыть всю боль.
Александр — архитектор-перфекционист, привыкший всё контролировать. Полина — кондитер, для которой дом — это не стены, а уют.Она ненавидит его за то, что он всегда прав. Он раздражается на неё из-за того, как она разбрасывает вещи по дому. Но когда они начинают делить одну спальню (условие завещания!), выясняется, что их чувства никуда не исчезли... просто спрятались за ворохом обид.
Это история о том, как два человека, которые поклялись больше никогда не видеть друг друга, вынуждены заново научиться быть вместе. Снова. Не враги.
Но чем дольше они живут под одной крышей, тем яснее становится: у бабушки были свои причины оставить такое необычное завещание. Иногда самые крепкие стены строятся не из кирпича, а из обиды. И иногда достаточно одного дождя, чтобы смыть всю боль.
Восемь лет назад Максим сделал свой выбор — карьера вместо меня и нашего нерождённого ребёнка.
По крайней мере, именно так я думала.
Я вычеркнула его из жизни, одна вырастила дочь и научилась не ждать человека, который однажды уже не выбрал нас.
А потом услышала его голос.
Случайная запись перевернула всё, во что я верила восемь лет. Оказалось, Максим не знал, что у него есть дочь. А слова, которыми он когда-то разбил мне сердце, кто-то умело превратил в ложь.
Теперь он снова рядом. Хочет узнать свою дочь. Хочет выяснить, кто украл у нас восемь лет. И, кажется, всё ещё хочет меня.
Только правда не всегда возвращает то, что было потеряно.
Потому что между нами осталась не только чужая ложь.
Остался его выбор.
Моё молчание.
И вопрос, на который страшнее всего получить ответ:
если нас разлучили тогда — сможем ли мы выбрать друг друга сейчас?
По крайней мере, именно так я думала.
Я вычеркнула его из жизни, одна вырастила дочь и научилась не ждать человека, который однажды уже не выбрал нас.
А потом услышала его голос.
Случайная запись перевернула всё, во что я верила восемь лет. Оказалось, Максим не знал, что у него есть дочь. А слова, которыми он когда-то разбил мне сердце, кто-то умело превратил в ложь.
Теперь он снова рядом. Хочет узнать свою дочь. Хочет выяснить, кто украл у нас восемь лет. И, кажется, всё ещё хочет меня.
Только правда не всегда возвращает то, что было потеряно.
Потому что между нами осталась не только чужая ложь.
Остался его выбор.
Моё молчание.
И вопрос, на который страшнее всего получить ответ:
если нас разлучили тогда — сможем ли мы выбрать друг друга сейчас?
Заявление об увольнении я написала за двадцать минут до знакомства с новым генеральным директором. А потом при всем руководстве возразила ему — и вместо ухода получила три недели работы рядом с Демьяном Рудневым.
Он слушал меня, замечал то, что другие принимали как должное, и однажды пригласил на ужин. Впервые за долгое время мне захотелось поверить мужчине, который обещал говорить со мной честно.
Но когда под угрозой оказалась моя репутация, он промолчал. У него было доказательство моей правоты. У меня — уверенность, что любимый человек не позволит сделать меня виноватой.
Теперь заявление подписано. Я ухожу из его компании и из его жизни.
Только Демьян собирается вернуть меня. А я больше не знаю, как отличить его любовь от желания снова решить все за нас двоих.
Он слушал меня, замечал то, что другие принимали как должное, и однажды пригласил на ужин. Впервые за долгое время мне захотелось поверить мужчине, который обещал говорить со мной честно.
Но когда под угрозой оказалась моя репутация, он промолчал. У него было доказательство моей правоты. У меня — уверенность, что любимый человек не позволит сделать меня виноватой.
Теперь заявление подписано. Я ухожу из его компании и из его жизни.
Только Демьян собирается вернуть меня. А я больше не знаю, как отличить его любовь от желания снова решить все за нас двоих.
Верховный дракон знал, что я жду от него двойню. И все равно подписал отказ.
Ему предстоял выгодный брак. Мне — вернуться домой и научиться растить детей без мужчины, чье настоящее имя я узнала слишком поздно.
Четыре года мы жили в моей приморской гостинице. Я считала выручку, лечила разбитые коленки и хранила его отказ среди важных бумаг. А потом у близнецов обнаружили драконий дар. Совету понадобились наследники, и меня уведомили, когда за ними приедут.
Я сама приехала к их отцу. Положила перед ним знакомый лист с его подписью.
Рейнар прочитал его, поднял глаза и спросил, может ли увидеть детей.
Я готовилась спорить, требовать, защищать. К тому, что он захочет остаться рядом, я готова не была. Особенно когда поняла: мне все еще хочется, чтобы он остался.
Ему предстоял выгодный брак. Мне — вернуться домой и научиться растить детей без мужчины, чье настоящее имя я узнала слишком поздно.
Четыре года мы жили в моей приморской гостинице. Я считала выручку, лечила разбитые коленки и хранила его отказ среди важных бумаг. А потом у близнецов обнаружили драконий дар. Совету понадобились наследники, и меня уведомили, когда за ними приедут.
Я сама приехала к их отцу. Положила перед ним знакомый лист с его подписью.
Рейнар прочитал его, поднял глаза и спросил, может ли увидеть детей.
Я готовилась спорить, требовать, защищать. К тому, что он захочет остаться рядом, я готова не была. Особенно когда поняла: мне все еще хочется, чтобы он остался.
Выберите полку для книги