Подборка книг по тегу: "горячо и откровенно"

- Я, кажется, чётко сказал, что приваты ты не берёшь,— рычит Глеб, прожигая меня взглядом.  
- Да что ты?— дёргаюсь я, и он отпускает, но не отступает. Разворачиваюсь к нему лицом и буквально цежу сквозь стиснутые зубы, каждое слово. – Я зарабатываю танцем, а не раздвигаю ноги. Если ты спутал меня с одной из этих, - делаю движение головы в сторону випов, что находятся через стенку от его кабинета. - То спешу тебя расстроить. Я не они!  
- Хочешь танцевать?— хмыкает Глеб и нависает надо мной. – Будет по-твоему. Теперь всё гораздо проще, Мишель. Я плачу— ты танцуешь…

– Ты предательница. Харкнула мне в рожу и сбежала на край света. Думала я тебя не найду?
– Я больше не могла быть с тобой, – выпалила жарко. Рафаэль выдохнул, отчего заколыхались мои ресницы.
– Не могла? Что же я такого сделал? Кажется, после пожара все неплохо устроились. Мы с тобой даже умудрились пожениться.
Да, все наладилось, кроме...
Он потерся об меня и мучительно простонал.
– Встань на колени, – скомандовал он неутешительно.
– Что? – я округлила рот. Раф подцепил большим пальцем мою нижнюю губу и прохрипел:
– На колени, Эрика.

Он шагнул к ней. Для человека в тяжеленном обмундировании он двигался слишком легко. Одним движением крутанул Оливию вокруг её оси — словно опытный тангеро — и она оказалась лицом к стене. Мужчина стоял за её спиной. Не давил, но неизбежно блокировал отступление.
— Ты нашла то, что искала, малышка, — сказал он, низко наклонившись к её уху. Он не прикасался. Словно ждал, что она сама попросит — словами или телом.
Ещё чего.
— Ты... — выдавила она. — Ты ошибаешься.
— Неужели?

Восемнадцатилетняя Оливия отправляется на митинг против мэра, чтобы ее голос был услышан. В толпе её замечает один из полицейских — и он хочет услышать, как она закричит.
Не из протеста.
Не от боли.
От удовольствия.

Чувственная история о том, как страсть соединяет даже тех, кто оказался по разные стороны баррикад.
⛔ Без насилия и принуждения

Не говоря ни слова, так называемый отчим забрал у меня фикус, с которого снова капнула грязная вода и горшок исчез в его широкой ладони.
— Пошли. — сказал он коротко и развернулся к лифту, увлекая меня за собой.
— Куда? — выдохнула я, упираясь пятками в мраморный пол.
Он остановился и обернулся. В лифт как раз заходил тот второй мужчина, придерживая дверь рукой и с интересом наблюдая за нами. Георгий Юрьевич наклонился ко мне ближе, чем следовало и заглянул в глаза.
— У тебя есть другие варианты, Аня? — почти прошептал он и я почувствовала тепло его дыхания на своей щеке. — Ночлежка? Вокзал?

— Я беременна, – произношу на выдохе, пытаясь унять гулко бьющееся сердце.
Смешок срывается с любимых губ. Захар облокачивается о край стола и складывает руки на груди.
— Это не мой ребенок, – получаю холодный ответ, который режет меня на части.
Я на секунду замираю. Мне кажется, что я ослышалась.
— Ты это сейчас серьезно? – тело бросает в жар, а к щекам приливает кровь. В голове образовывается непонятный шум, и мысли в замешательстве начинают путаться.
— Я повторяю, это не мой ребенок, – с безразличием смотрит в глаза. — Может, это твой новый знакомый Дмитрий поделился своими шустрыми сперматозоидами? Ты с ним встречалась? – задает вопрос ледяным тоном. — Или может, кто-то еще, так удачно подсуетился? – ехидно добавляет.
— Какой же ты все-таки, ублюдок! – зло выплевываю, сдерживая слезы. И, не найдя, что добавить, срываюсь с места...

Я попала в бордель другого мира, чтобы выжить должна понравиться клиенту. Ну не задалось наше первое знакомство.

"Но на самом деле хочу узнать о ней больше… Хочу узнать её, так словно это не тот мир, что скоро канет в бездну отчаяния. Кем я и являюсь.
– А за что платить если на нём само все заросло? – восклицает девушка, что притворилась моей женой.
– Ран на нем и так не было, всего лишь без сознания.
Умею задерживать дыхание и успокаивать пульс так словно в обмороке. Годы Его тренировок… болезненных и бесчеловечных.
А эта девушка остра на язычок, словно из другого мира, где не боятся сказать то что на уме. В ней нет черного, совершено нет печали и боли, но зато есть то что испугало до смерти. Её аура. Казалось, что я снова перед Ним… жмусь в ужасе и в страхе. Тот страх, что даже может заставить человека испражниться на месте.
Этой аурой обладаем мы боссы и демон. Почему мадам Оливия оставила эту девушку при себе не решилась убить или отдать королю?"

Я опускаю биту, чувствуя, как бешеное биение сердце постепенно стихает, а на место страха приходит дикое смущение и недоумение.

— Вы... что здесь делаете?! Вы до смерти меня напугали! — обвожу взглядом мокрого от дождя Алексея Дмитриевича. За его спиной сверкает молния, осветив на миг его образ.

— Пришёл лечить тебя, Мари. Ты же хотела вылечиться. Для этого я здесь.

— Что, простите?!

На мой вопрос мужчина резко обхватывает мою талию и заталкивает с крыльца внутрь дома.


Это Алина во всём виновата! "Отличный сексолог!" — говорила она. "Лучший в городе! Тебе точно поможет!"

Только она что-то забыла упомянуть, что этот самый врач красив как бог, и методы лечения у него необычные. Настолько, что я невольно задаюсь вопросом "Он всех так лечит или только мне так повезло?!"

— Расскажи о себе. О чем мечтаешь, наша новая сестренка?
— Я… не знаю. Обычные вещи. Карьера. Стабильность.
— Скучно. — отрезал Кирилл, сидящий слева. Он положил руку на спинку дивана позади меня. — Стабильность ты теперь получишь от нас. Так о чем ты мечтаешь, когда одна, ночью?
Я покраснела и не ответила.
— Ты вся дрожишь. — заметил Роман, и его пальцы легким, почти невесомым движением коснулись моего обнаженного плеча.
От прикосновения по спине пробежали мурашки. Это был не страх. Вернее, не только страх. Это было какое-то тревожное ожидание, против которого был бессилен разум.
— Вы… не должны… — попыталась я протестовать, но голос сорвался.
— Не должны что? — Роман наклонился ближе, дыхание коснулось моей щеки. — Заботиться о тебе? Интересоваться тобой? Но мы же семья.
— Мы теперь связаны одной ниточкой. — продолжил Кирилл, коснувшись губами моего уха. Я зажмурилась. — Хоть и не кровной. Почему бы нам не сплести эту нить плотнее? Не стать… ближе

– Я дам тебе деньги, Евгения, – заверяет меня отец подруги. – Но не просто так.

– Что это значит?

– Ты же уже не маленькая? Так к чему эти вопросы?

Егор Васильевич подходит ко мне вплотную и проводит пальцами по моим губам. У меня дух захватывает от этого мужчины и трясутся поджилки.

– Завтра мы с тобой улетаем из города на десять дней, – порочным шёпотом произносит мужчина. – Только ты и я. Или тебя отчисляют из университета. И мою дочь ты больше никогда не увидишь.

Мне больше не к кому обратиться за помощью, и он это знает. На кону вся моя жизнь, а для него это пара пустяков. Я всего лишь развлечение для этого страшного человека.

Слышу своё имя, и сердце сжимается от ужаса. Двери кабинета плотно закрыты, но сквозь них прорезаются обрывки переговоров. В одно мгновение все мои догадки превратились в реальность. Отчим не сможет вернуть долг.
– Ты обдумал моё предложение? – доносится приглушённый голос отчима.
–Думаешь, что твоя девчонка стоит таких денег, Ахмет? – злобная усмешка незнакомца ранит слух.
– Могу уверить, она того стоит! – отвечает негодяй со знанием дела.
– Мне нужна жена, а не уличная девка! Улавливаешь разницу?
– Керем, сам знаешь, что такие, как она становятся лучшими жёнами, – хитро поддакивает отчим. – Тем более, ты любишь опытных любовниц, Азалия тебе будет в самый раз.
Сдерживая слезы, прикрываю рот рукой. Голоса замолкают, вокруг повисает гнетущая тишина.
– Хорошо, заберу твою девку, в качестве основного долга, проценты ты выплачивать будешь сам! – чеканит слова некий Керем.
Лишь одна фраза, одно решение — и моя жизнь обесценилась окончательно. Теперь я – долг в белом платье!