Книги по тегу «измена и месть»: ""
«Твой стиль слишком домашний, Кира. Ты не вписываешься в кадр. Нам нужно лицо, которое не стыдно напечатать в журналах, а не женщина, которая съедает половину своего меню».
Десять лет я строила наш ресторанный бизнес, стоя у раскаленной плиты, пока мой муж Артем строил из себя светского льва. Я верила, что мы — команда. Но в день юбилея нашего заведения я узнала, что я для него — лишь досадное «тесто», которое портит идеальный имидж. Развод, выходное пособие в копейки и волчий билет в мире высокой кухни — вот всё, что я получила в благодарность.
Артем думал, что я сгину в депрессии, поедая свои обиды. Но я сняла обшарпанный подвал на окраине и начала делать то, что умею лучше всего — печь.
Я не знала, что аромат моей корицы привлечет самого опасного человека в городе. Глеб Карин — гастрономический критик, чье слово убивает быстрее яда. Он холодный, расчетливый эстет, и он предложил мне сделку, от которой невозможно отказаться.
Десять лет я строила наш ресторанный бизнес, стоя у раскаленной плиты, пока мой муж Артем строил из себя светского льва. Я верила, что мы — команда. Но в день юбилея нашего заведения я узнала, что я для него — лишь досадное «тесто», которое портит идеальный имидж. Развод, выходное пособие в копейки и волчий билет в мире высокой кухни — вот всё, что я получила в благодарность.
Артем думал, что я сгину в депрессии, поедая свои обиды. Но я сняла обшарпанный подвал на окраине и начала делать то, что умею лучше всего — печь.
Я не знала, что аромат моей корицы привлечет самого опасного человека в городе. Глеб Карин — гастрономический критик, чье слово убивает быстрее яда. Он холодный, расчетливый эстет, и он предложил мне сделку, от которой невозможно отказаться.
— Вероник, слушай, тебе не кажется, что у нас немного угас огонь в паре?
— Что? — выдавливаю я.
Оборачиваться не спешу, сглатываю.
К чему приведет этот разговор?
— Искра там, страсть. Мы ж все не молодеем, Вероник. Особенно ты. Не обижайся, я же не со зла. Просто думал над одной штукой. Модной, прогрессивной.
— Стесняюсь спросить, какой?
— Открытый брак.
— Это как? — ощущение, словно Костя только что ударил меня по лицу грязной тряпкой.
— У каждого может быть партнер на стороне. Никаких чувств, никаких соплей. Только... Ну… Инстинкты, понимаешь? Чтобы ты снова почувствовала себя желанной, так яснее?
Мои брови ползут вверх.
Тогда я еще не знала, что мой муж уже давно в “открытом браке”.
Его любовница пришла к нам домой:
— Вы Вероника? Я Мила. Людмила то есть. Нам с вами нужно поговорить. Дело в том, что ваш муж вам изменяет. О, вы в шоке, понимаю, но дослушайте. Со мной ладно, но мне он теперь тоже изменяет. Ваш муж изменяет НАМ, понимаете?
— Что? — выдавливаю я.
Оборачиваться не спешу, сглатываю.
К чему приведет этот разговор?
— Искра там, страсть. Мы ж все не молодеем, Вероник. Особенно ты. Не обижайся, я же не со зла. Просто думал над одной штукой. Модной, прогрессивной.
— Стесняюсь спросить, какой?
— Открытый брак.
— Это как? — ощущение, словно Костя только что ударил меня по лицу грязной тряпкой.
— У каждого может быть партнер на стороне. Никаких чувств, никаких соплей. Только... Ну… Инстинкты, понимаешь? Чтобы ты снова почувствовала себя желанной, так яснее?
Мои брови ползут вверх.
Тогда я еще не знала, что мой муж уже давно в “открытом браке”.
Его любовница пришла к нам домой:
— Вы Вероника? Я Мила. Людмила то есть. Нам с вами нужно поговорить. Дело в том, что ваш муж вам изменяет. О, вы в шоке, понимаю, но дослушайте. Со мной ладно, но мне он теперь тоже изменяет. Ваш муж изменяет НАМ, понимаете?
— Черт, детка, я так тебя хочу, — услышала я голос своего мужа, его желание чувствовалось даже через экран.
— Тише, а вдруг твоя жена вернется?
— Кира? Да плевал я на эту убогую клушу. Если вернется, то хоть узнает, что такое нормальный секс.
Слова мужа в прямом эфире на многотысячную аудиторию стали для меня точкой невозврата.
Три года я была его тенью. Он не разрешал мне появляться с ним на публике, прятал в четырех стенах и даже не считал за человека. Я готова была терпеть. Ради него, ради нас. Но это стало последней каплей.
Я ушла, забрав только свой телефон.
Мой теперь уже бывший муж был уверен, что я приползу обратно через неделю. Но он еще не знает, что эта «убогая клуша» когда-то была легендой киберспорта.
И вскоре она вернется в игру.
— Тише, а вдруг твоя жена вернется?
— Кира? Да плевал я на эту убогую клушу. Если вернется, то хоть узнает, что такое нормальный секс.
Слова мужа в прямом эфире на многотысячную аудиторию стали для меня точкой невозврата.
Три года я была его тенью. Он не разрешал мне появляться с ним на публике, прятал в четырех стенах и даже не считал за человека. Я готова была терпеть. Ради него, ради нас. Но это стало последней каплей.
Я ушла, забрав только свой телефон.
Мой теперь уже бывший муж был уверен, что я приползу обратно через неделю. Но он еще не знает, что эта «убогая клуша» когда-то была легендой киберспорта.
И вскоре она вернется в игру.
Муж изменил, впереди еще двое суток на поезде из командировки. Мне повезло. Со мной купе делили горячие попутчики, если бы не они, я бы сошла с ума от скуки. Теперь эту поезду я запомню навсегда.
— У тебя есть час, чтобы собрать вещи. Мой адвокат привезет бумаги о разводе.
В нашу восьмую годовщину я ждала мужа с праздничным ужином, а он пришел с любовницей. Холодный, чужой, Андрей просто вышвырнул меня на улицу на восьмом месяце беременности.
— Ты была удобным трамплином, Алина, — бросил он, закрывая дверь. — Но теперь ты — обуза. Живи на алименты и не отсвечивай.
Он думал, что уничтожил меня. Он забыл, что его империя построена на моих мозгах.
Пять лет спустя он приползет ко мне за спасением, не подозревая, что...
В нашу восьмую годовщину я ждала мужа с праздничным ужином, а он пришел с любовницей. Холодный, чужой, Андрей просто вышвырнул меня на улицу на восьмом месяце беременности.
— Ты была удобным трамплином, Алина, — бросил он, закрывая дверь. — Но теперь ты — обуза. Живи на алименты и не отсвечивай.
Он думал, что уничтожил меня. Он забыл, что его империя построена на моих мозгах.
Пять лет спустя он приползет ко мне за спасением, не подозревая, что...
Я узнала об измене мужа во вторник.
В одиннадцать утра. В его кабинете на тридцать седьмом этаже. Она сидела на его столе — молодая помощница Ксения.
Я не устроила скандал. Не разбила кружку с его кофе. Просто улыбнулась, вышла и наняла адвоката, который ненавидит моего мужа.
План был прост: собрать доказательства, заставить любовницу дать показания, забрать половину и уйти с победой.
Но Андрей Тарасов — не тот, кто сдаётся.
Хватит ли мне сил и упорства дойти до конца?
Чего действительно я хочу: добиваться справедливости или закрыть дверь и двигаться дальше свободной?
В одиннадцать утра. В его кабинете на тридцать седьмом этаже. Она сидела на его столе — молодая помощница Ксения.
Я не устроила скандал. Не разбила кружку с его кофе. Просто улыбнулась, вышла и наняла адвоката, который ненавидит моего мужа.
План был прост: собрать доказательства, заставить любовницу дать показания, забрать половину и уйти с победой.
Но Андрей Тарасов — не тот, кто сдаётся.
Хватит ли мне сил и упорства дойти до конца?
Чего действительно я хочу: добиваться справедливости или закрыть дверь и двигаться дальше свободной?
Он публично отверг её на самом грандиозном празднике королевства и объявил своей новой избранницей другую. Она ушла, забрав только боль и свою тайную силу.
Теперь Повелитель Теней сходит с ума. Его тьма пожирает его изнутри, а без неё он теряет контроль. Он готов ползать на коленях, отказаться от короны и уничтожить всё на своём пути, лишь бы она вернулась.
Но она уже не та покорная жена, которую он когда-то предал. Теперь она — свет, который может как исцелить его, так и уничтожить.
Одержимость. Предательство. Страсть. И тень, которая не отпустит никогда.
Теперь Повелитель Теней сходит с ума. Его тьма пожирает его изнутри, а без неё он теряет контроль. Он готов ползать на коленях, отказаться от короны и уничтожить всё на своём пути, лишь бы она вернулась.
Но она уже не та покорная жена, которую он когда-то предал. Теперь она — свет, который может как исцелить его, так и уничтожить.
Одержимость. Предательство. Страсть. И тень, которая не отпустит никогда.
⭐ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА⭐
⭐САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ⭐
Я бережно перекладываю подарок для мужа в багажник его джипа. И в этот момент слышу странный звук. Тонкая, настойчивая вибрация.
— Мам, у тебя телефон звонит, — говорит сын, не оборачиваясь.
Лезу в сумочку. Мой телефон молчит. Прислушиваюсь. Звук идет откуда-то из глубины открытого багажника внедорожника.
Открываю защелку аптечки. Среди бинтов и жгутов лежит смартфон. Такого я никогда раньше не видела у Валентина.
Экран загорается. Я замираю, глядя на гаджет.
"Тигренок, с ДР. Жду тебя ночью. Люблю и..."
Какая еще ночь, если у нас банкет? С кем?
Я готовила мужу сюрприз, искала эту гитару... Хотела вернуть нас в ту юность, где была только любовь... Хотела удивить его
А он переплюнул меня.
Его сюрприз куда более оглушительный…
Я дала тебе шанс, Валя.
Но ты его упустил.
Теперь я всем покажу твое истинное лицо, ведь в своей предвыборной кампании ты много говоришь о семейных ценностях.
⭐САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ⭐
Я бережно перекладываю подарок для мужа в багажник его джипа. И в этот момент слышу странный звук. Тонкая, настойчивая вибрация.
— Мам, у тебя телефон звонит, — говорит сын, не оборачиваясь.
Лезу в сумочку. Мой телефон молчит. Прислушиваюсь. Звук идет откуда-то из глубины открытого багажника внедорожника.
Открываю защелку аптечки. Среди бинтов и жгутов лежит смартфон. Такого я никогда раньше не видела у Валентина.
Экран загорается. Я замираю, глядя на гаджет.
"Тигренок, с ДР. Жду тебя ночью. Люблю и..."
Какая еще ночь, если у нас банкет? С кем?
Я готовила мужу сюрприз, искала эту гитару... Хотела вернуть нас в ту юность, где была только любовь... Хотела удивить его
А он переплюнул меня.
Его сюрприз куда более оглушительный…
Я дала тебе шанс, Валя.
Но ты его упустил.
Теперь я всем покажу твое истинное лицо, ведь в своей предвыборной кампании ты много говоришь о семейных ценностях.
— Ева, ты — свет моей жизни. Я хочу просыпаться с тобой каждое утро до конца своих дней. Ты выйдешь за меня?
Зал замирает. Вспышки камер, сотни глаз элиты города и мой отец, уже готовый пожать будущему зятю руку, скрепив этим браком многомиллионный контракт. Максим стоит на одном колене, в его руках кольцо стоимостью в квартиру, а в глазах — фальшивая преданность.
Я медленно беру бокал шампанского со стола. Делаю глоток, наслаждаясь тишиной, и отчётливо произношу:
— Нет.
По залу проносится вздох. Лицо Максима вытягивается.
— Просто я не выхожу замуж за мужчин, которые путают мою спальню со спальней моей подруги.
Молчание. Папа кашляет, начиная багроветь.
Салютую залу бокалом и выхожу под оглушительный шепот. Они думают, что это конец.
Но это только начало.
Зал замирает. Вспышки камер, сотни глаз элиты города и мой отец, уже готовый пожать будущему зятю руку, скрепив этим браком многомиллионный контракт. Максим стоит на одном колене, в его руках кольцо стоимостью в квартиру, а в глазах — фальшивая преданность.
Я медленно беру бокал шампанского со стола. Делаю глоток, наслаждаясь тишиной, и отчётливо произношу:
— Нет.
По залу проносится вздох. Лицо Максима вытягивается.
— Просто я не выхожу замуж за мужчин, которые путают мою спальню со спальней моей подруги.
Молчание. Папа кашляет, начиная багроветь.
Салютую залу бокалом и выхожу под оглушительный шепот. Они думают, что это конец.
Но это только начало.
Жена с любовником подсуетились и в буквальном смысле выкинули меня на обочину жизни. Да не на обочину, а бросили в лесу, думали, что убили. Меня нашла бабушка из деревни и вылечила. Долго зализывал свои раны. Однажды ночью прибился к моему старенькому дому маленький мальчишка. Его и его мать бьет отчим и выгоняет из дома. Сначала решил помочь им, а потом браться за себя.
Получится ли мне миллионеру возвратить нажитое имущество и дочь, которую очень люблю?
Получится ли мне миллионеру возвратить нажитое имущество и дочь, которую очень люблю?
Выберите полку для книги